Волчья стая

Декабрь, 1997г. Хогвартс       Малфой метался по комнате, словно разъяренный тигр. Не понимал, что происходит. Боялся. Злился.       Взгляд случайно упал на белоснежный платок с криво вышитыми буквами "Дж.У". Платок выронила эта рыжая шлюха, когда выбегала - да да, именно выбегала из его комнаты. Шлюха, говоришь, Малфой? Тогда почему ты бросился спасать её два раза за один вечер, а? Уж кто-кто, а ты меньше всего похож на рыцаря в сверкающих доспехах, который бросается в омут с головой спасать любую даму, что оказалась в опасности, разве нет? Это скорее прерогатива Поттера, чем твоя. Да и кого спасать, блядь, помчался? Ненавистную гриффиндорку, которая мало того, является сестрой ненавистного Уизли, так еще и девушка твоего обожаемого Поттера. Нет, Малфой, ты положительно спятил. Что скажет отец? Не узнает, ага, конечно. Вот если бы на месте Пэнс была бы Астория, то может и не узнал бы, а так... - Паркинсон! - рев Драко, кажется был слышен в башне старост. Ну по всем подземельям он пронесся, это уж точно.       Девушка зашла почти сразу же. Словно стояла под дверью и ждала, когда же её позовут. Как собачка.       Малфой поморщился от это мысли. Кажется, эта рыжая постоянно называла Пэнси пекинесом. Что ж, надо признать, что-то общее есть. - Говори, - бросил молодой человек отворачиваясь к зеркалу. Краем глаза наблюдая, как та вальяжно садится в кресло, в то, на котором меньше двух часов назад лежала без сознания Джинни. И не сдержался, рявкнул так, что зазвенел хрустальный бокал на кофейном столике.- Встань!       Пэнси подскочила. И побледнела. Да, Драко, молодец. Теперь тебя однокурсница боится. - Что я должна сказать? - держится, голос почти не дрожит, несмотря на то, что дрожь в руках выдает с головой. - Какого. Хера. Ты напала. На Уизли? - он говорит настолько спокойно, что кровь стынет в жилах от собственного голоса. - Мы... столкнулись случайно, - говорит и прячет глаза. - Случайно, Пэнс? Ты серьезно, блять?! - в мгновение ока он оказался возле девушки и едва ли не припечатал её к стене, с силой приложившись ладонями по обе стороны от головы девушки.       Паркинсон молчала. По всей видимости даже её мозгов хватило на то, чтобы понять - лишнее слово, и вместо стены ладони парня приложатся к ней. - Почему ты молчишь, Пэнси, - одумавшись, говорит уже спокойней, почти ласково. - Драко, почему ты разговариваешь со мной так? Это же просто... просто Уизли. Ты ведь ненавидишь её, ты сам говорил об этом миллион раз. Почему мы ругаемся из-за неё, милый? Я хотела проучить её... - слизеринка начинает всхлипывать. Так наигранно, что смешно. Мерлин, неужели она действительно не понимает? А ты сам то понимаешь, Малфой? - Не называй меня так. И запомни раз и навсегда. Если она была у меня в комнате, значит так решил я. МЫ не ругаемся, Пэнс. Ты просто зарвалась, слышишь. То, что я ненавижу её и её чертову семейку не дает тебе никакого права... Ты понимаешь, что я блядь, староста. Что я не имею права допускать того, что только что было. - Я?! - кажется, разум все же уступил место ярости, так как девушка звонко закричала: - Я зарвалась?! Да эта тварь... это она! Какого хера она делала в твоей спальне!?       Малфой промолчал. Просто не мог найти достойного ответа на этот вопрос. Отошел в сторону кровати и посмотрел на Паркинсон. - Разговор окончен. Еще одно такое движение с твоей стороны и... Знаешь, Темному Лорду часто хочется развлечений. Молодых, горячих, которые бледнеют, стоит им только увидеть его лицо... В общем, я думаю, мы друг друга поняли, да?       Пэнси побледнела и только испуганно кивнула. - Выйди вон, - и Драко снова говорит спокойно. Он устал. Хочет побыть один...и наконец дать себе возможность закрыть глаза и хоть немного успокоиться. Кажется, Паркинсон хочет что-то сказать. Уже открывает рот, но потом со звуком захлопывает челюсть и молча выходит из комнаты. Даря такое долгожданное одиночество.       Драко упал на кровать, невидящим взглядом уставился в потолок.       Да что с тобой, Малфой? Это все бред какой-то. Почему перед глазами стоит образ смеющейся рыжеволосой? А она сильная. Не визжит, как Пэнси Паркинсон и не отмалчивается как Астория Гринграсс. Не выдает умных речей в лучших традициях грязнокровки Грейнджер... Она будто горит. Словно вся создана из огня. Интересно, от кого к ней перешли эти зеленые глаза? Не такие, как у Поттера, нет. Она не похожа ни на одну из тех, кого он встречал раньше. Именно за это он ненавидел её, разве не так? Так же как и Грейнджер. Они абсолютно разные, но совершенно не такие как все. Одна - грязнокровка, которую он презирает всем сердцем, но не может не признать, что если хотя бы у нескольких Пожирателй из окружения Темного Лорда были такие же мозги, Поттер уже давно был бы мертв. По той же причине, что он все еще жив. А Уизли, она отличалась даже от своей семьи. Единственная яркая звездочка из целого созвездия. Малфой не знал старших братьев этой чокнутой семейки, но для полного представления о ней, ему хватало и Уизли - младшего. Слишком амбициозный при полном отсутствии мозгов и целей. Ничем не отличающийся от серой массы. Лишний в троице Поттер-Грейнжер-Уизли. У первого есть знаменитость, богатство, удача. Если уж быть совсем честным, то и сила тоже есть, та сила, о которой Поттер и сам не догадывается, и смелость. У второй есть мозги и тоже сила, слишком выдающаяся для грязнокровки, но все же. И она самоотверженна. А Уизли...у него нет ничего, кроме двух друзей, за спинами которых он постоянно прячется и его семейки.       Наверное, Малфой рассуждал так, потому что он тоже был лишним. Лишним в этой войне. Лишний в этой школе. Лишний в собственной семье. Он никогда не любил. И благодаря хваленому аристократическому воспитанию оттолкнул от себя всех, кто мог бы полюбить его. Его свита - лизоблюды. Боятся его, преклоняются перед ним, но не за его заслуги. А только потому, что так захотел отец. Малфой боялся признаться себе в этом, но самое страшное - это то, что он презирал сам себя. За трусость, за слепую веру в убеждения отца, которые привели его к тому, что он едва не убил Дамблдора. Не убил. Да, даже на это не хватило смелости, но он должен был. Он не признавался, что ему не нравится пытать людей, что мысль об убийстве - хуже любой пытки. Он не хотел, не мог, не получал удовольствия от криков боли.       Он предпочитал более... изысканные методы. Находил в человеке слабую точку, и просто давил на нее. Так, чтобы без рукоприкладства, так чтобы наверняка. Например, у Поттера больной темой были родители. Также как у Грейнджер, только в немного различающихся плоскостях. У Уизли-младшего были деньги. А вот слабой точки у Джинни он не нашел. И это страшно раздражало.       И вдруг перед глазами появился образ. Той же девушки. Только она на этот раз не смеялась, она лежала без сознания на каменном полу Хогвратса. И все её лицо было покрыто крошечными рваными ранками, из которых даже не сочилась кровь. И не только лицо, но шея, и все тело, а на подушечках тонких пальцев зияло что-то похожее на небольшие черные оконца, словно рамой, заканчивающиеся потрескавшейся кожей, от которой и шли эти..дырки по всему телу. Вид был ужасный. Действительно страшный, и к своему ужасу Малфой, знал что это такое.       Яд, особенный вид яда, который не позволяет чувствовать боли и не убивает. Он сводит человека с ума от вида собственного тела, которое становится похоже на решето. Драко не знал, кто придумал этот яд, но знал только одного человека, который мог сготовить противоядие. Применение этого яда было изощренной пыткой, и смотрели на него только те, кто по-настоящему наслаждался страданиями человека. Малфоя тоже заставили однажды смотреть на это. И он смотрел. Не отрывая глаз, потому что нельзя. А потом его рвало так, как никогда в жизни. И сейчас, видя только этот образ волосы на затылке зашевелились. И с какой-то мрачной решимостью Малфой понял, что это правда. Ну или будет правдой, если он не успеет. Только вот какого черта? Она ведь пошла к себе...       Малфой соскочил с постели не задумываясь. Вылетел из спальни старосты и под удивленные взгляды однокурсников вихрем выскочил из гостиной. И замер, выйдя из подземелий. Куда идти? Куда могло занести эту идиотку?       Не найдя лучшего способа найти девушку, Драко решил прочесать все коридоры. Да, долго, но...       Впереди мелькнул рыжий хвост, и поддавшись нелепой мысли о том, что рыжее безобразие поможет найти еще одно рыжее безобразие, Малфой бросился вслед за котом.       Последний, убедившись, что Драко последовал за ним ускорил шаг.       Коридор. Еще один. За ним лестница. Казалось, что бесконечные коридоры и повороты никогда не кончатся. Вот еще один поворот налево, и Драко не успел сделать и нескольких шагов, как в него ощутимо впечаталось чье-то тело, которое он едва успел схватить за плечи прежде, чем оно помчалось дальше. Оказавшись в его руках, она как-то сразу обмякла, но Малфой не мог не заметить, как она сотрясается от рыданий. Молчаливых. Это была она. Конечно, она, по-другому и быть не могло. И она была напугана до сумасшествия. Прижалась к нему всем телом, пряча руки у него за спиной, а лицо на шее. Это был не просто испуг, но истерика. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять - то, что он видел в спальне - не видение, а жестокая правда. И реальность оказалась еще более жестокой, так как тот ужас на картинке не шел ни в какое сравнение с настоящим. По телу прошла знакомая волна отвращения. Он поднял лицо за подбородок, зная, что для него яд не опасен. Зеленые глаза казались не правдоподобными в сравнении с почерневшими фрагментами кожи между маленьких черных дырочек. В которые можно было засунуть палец, при желании. Казалось, что какой-то безумный портной решил заштопать куклу толстой, слишком толстой иглой. Кожа слегка прикрывала рваные ранки, создавая еще более шитый эффект. - Пошли, - коротко бросил Малфой и развернулся прочь. Она не шла за ним. Просто стояла там, где он её оставил и кажется, собиралась завопить на всю школу. Но вместо этого выдавила: - Мадам Помфри? - Она не поможет тебе, дура. Как... ладно, потом объяснишь. И не надо так смотреть на меня, думаешь сейчас в тебе больше привлекательности, чем было два часа назад, в моей спальне? Хочешь продолжать стоять здесь - пожалуйста.       Кажется она хотела что-то сказать, нагрубить или что-то еще. Только онемевшие губы не двигались. И кажется, тело уже подводило её, благодаря тому марафону, который она устроила.       Стиснув зубы, Драко подскочил к ней и схватил на руки. Мысль о том, что она легкая как пушинка скользнула в воспаленном мозгу. И так же легко ушла, потому что спустя три этажа, Джинни мешком висевшая на его плече, пушинкой уже не казалась.       Вот она, заветная дверь директорского кабинета. Долгих три минуты ожидания, пока им откроют. Вот Снейп появляется в дверном проеме и смотрит на Драко, приподняв брови. Переводит взгляд на Джинни и широко раскрывает глаза. - Кто посмел? - голос не верящий, но он понимает кто. Только не понимает, как. - Догадайтесь, директор, - Малфой язвит, а самому страшно. Вдруг Снейп откажется? Но нет, директор указывает кивком на кресло и Малфой садится в него, сажая Уизли себе на колени. Она уже без сознания, но так даже лучше. Драко подставляет одну руку ей под спину, другой придерживает голову.       Снейп подходит к ним и надавливает на подбородок девушки, вливая в рот бурую жидкость.       Несколько минут проходит в молчании, и наконец дыры начинают затягиваться, а кожа принимает обычный оттенок. Только девушка в себя не приходит. - Почему она не приходит в себя? - в голосе Малфоя чувствуются панические нотки, и ему это не нравится. Совсем не нравится. - Придет, когда снотворное перестанет действовать, - спокойно отвечает Снейп, и взмахивает палочкой.       Комната снова погружается в тишину. И Малфой ловит себя на том, что поглаживает Джинни по волосам. Резко отводит руку и почти бросает девушку на кресло, вставая сам. - Что вы сделали? Надо доставить её в спальню. - Да. Я позвал мистера Долгопупса. Этим займется он. Нет, конечно ты сам можешь доставить мисс Уизли в башню Гриффиндора, но я не хочу обнаружить еще один труп возле портрета Полной Дамы. Видишь ли, эти её крики... - Долгопупса? Невилла? - от возмущения Малфой даже вспомнил его имя.       Стук в дверь прервал спор. На пороге стоял его виновник, и Малфой против воли отметил, что тот уже не дрожит при одном только взгляде на Снейпа. - Мистер Долгопупс. Вы должны отнести мисс Уизли в башню Гриффиндора. Я надеюсь, что по дороге у вас ничего не взорвется. Вы сможете выполнить эту, столь простую миссию? В этом весь Снейп. Он не может не язвить, и Драко замечает, как вздрагивает Долгопупс при звуке знакомого имени. Не от страха за себя, нет. За неё. - Д-да, директор, - гриффиндорец подошел к Джинни и бережно взял её на руки. Ничуть не стушевавшись под двумя пронзительными взглядами. И наверное, в этот момент Малфой понял, в чем заключается основное отличие гриффиндорцев. Доблесть. Не смелость и не храбрость. И даже не безрассудство. А именно доблесть. Ведь Невилл понимает, что находится в стане врага. Снейп, и сам Малфой не самая лучшая компания и в более спокойные времена. И он даже не потянулся к палочке, которая оттопыривает край мантии. И не задал ни одного вопроса, просто подняв подругу на руки и молча вышел из кабинета. - Эй, ты! - Малфой и сам не помнил, как оказался за дверью и размашистыми шагами шел к замершему на месте парню, - Если хоть одна живая душа узнает о том, что здесь был я, то ты - не жилец, ясно? - Много чести, Малфой! - не боится. И Джинни в его руках кажется такой естественной, что хочется убить гриффиндорца на месте, - Произносить твое имя, я об этом. Не знаю, каким чертом тебя занесло туда, но поверь, об этом никто не узнает. Не от меня точно, - Долгопупс разворачивается и уходит. Поворачивается спиной к Малфою. Хочется крикнуть вслед о том, что это он спас его маленькую подружку. Хочется выхватить палочку и бросить пару непростительных, только чтобы появилось чувство удовлетворения.       Но не так, не в спину. Не как всегда. И перед глазами снова образ смеющейся рыжеволосой девушки...