Волчья стая

25 декабря 1997г, Хогвартс       Девушка уснула в его постели. В его объятиях. После слез, истерики. После страстных поцелуев. После того, как отдала ему всю себя, без остатка. Только для того, чтобы забыться, не думать ни о чем.       Почему именно Джинни Уизли выбрал Темный Лорд? Не за красивое платье, это точно. И не за тот танец, что украл у неё. Впрочем, Малфой знал ответ, почему она стала той, на которую он обратил внимание. Потому что больше ни у кого не хватало смелости смотреть вот так в его красные глаза. Джинни сама подписала себе приговор, так откровенно глядя на змеелицего ублюдка. Не таясь. Драко хотел ей помочь, правда. Но слишком много жизней зависело от каждого его шага. Если бы побег удался, то в лучшем случае, убили бы только его, Малфоя, ведь это ему было поручено сообщить девушке о приказе Темного Лорда. И проследить за тем, чтобы она не сбежала. Такой исход событий устроил бы слизеринца, если бы не понимание - его смертью дело не закончится. Повелитель в порыве гнева уничтожит всех. Отца, мать… Половину Хогвартса. Ему плевать, конечно на учеников, но быть их палачом Малфой не хотел.       О, да, он проконтролировал, чтобы Джинни не сбежала. Проконтролировал так, что… »… - Люби меня, Малфой. Сегодня, пожалуйста… - Тсс… Ни слова о любви… »       После двух коротких, судорожных фраз, они перенеслись в его комнату. С помощью непонятно откуда взявшегося домовика, который поспешно ретировался, доставив их до указанного места. А они так и остались стоять. Она смотрела на него своими огромными, блядь, такими охренительно огромными глазами, которые наполнялись слезами. И не говорила ни слова, только открывала рот, пытаясь выдавить из себя хотя бы что-то. Не получалось до тех пор, пока слезы все-таки не хлынули сплошным потоком, а она не захлебнулась рыданиями, осознавая, чем может грозить её посещение Малфой-Мэнора. И он не знал, что сказать. Потому что успокаивать и говорить, что все будет хорошо было бессмысленно. Да и не умел он говорить таких вещей. Не умел и не любил. Потому что кроме матери его тоже никто никогда не успокаивал. Только Дамблдор перед смертью, но все это казалось настолько не важным в тот момент. В тот момент, когда она умудрилась вытащить из ножен его бесполезную, дурацкую шпагу, еще не зная, что будет с ней делать. Он понял её намерения раньше, чем она осознала. Выхватил холодное оружие и отбросил в сторону. Схватил её за плечи и несколько раз чувствительно встряхнул, сорвав с её лица черную маску. - Отпусти, отпусти меня, Малфой! — голос не принадлежал ей, потому что та Джинни Уизли что он знал, никогда не говорила таким истеричным голосом. У той гриффиндорки, что он знал, грудь не старалась вырваться из узкого корсажа, и волосы не выпадали из красивой строгой прически. У той рыжей шлюхи, что он знал, длинные юбки элегантного, королевской красоты платья не кружились у ног. И у той, другой, не было такой пустоты во взгляде. А она все говорила и говорила. Всхлипывала и колотила его по груди. А потом целовала, кусая губы. Срывая маски. Не только те, что скрывали лицо. Но те, что прикрывали обнаженную душу. Не думая Малфой скинул с себя ненавистную шляпу, расстегнул тесемки их плащей и схватив ее за локоть потащил в ванную. Включил теплую воду и силой засунул девушку под воду. Прямо в платье, потому что истерику надо было заканчивать.       Сначала Джинни отплевывалась и продолжала вырываться, окатив Малфоя изрядным количеством воды. Но все же стала успокаиваться, и наконец, повисла в его руках. Точнее, обессиленно упала на них. Драко криво усмехнулся, и подхватив её на руки вернулся в спальню. В глубине души отмечая, что все это не правильно. Что ей не место в спальне аристократа. И тем не менее поставил её на ноги и развернул к себе спиной. Длинными пальцами расстегивая многочисленные крючки на её платье, и по пути поглаживая выступающие позвонки. Массажируя и заставляя выпрямляться вдруг ссутулившуюся спину. Снял платье полностью, и проложил легкую дорожку поцелуев ниже, к пояснице. Застонал, обнаружив, что она осталась в одних кружевных трусиках и прозрачных чулках. Туфли она потеряла в ванной, кажется.       Он заставил её расслабиться. Сняв с неё нижнее белье, ощущая, как пульсирует пах, он поднялся на ноги, и одну за другой вытащил шпильки из густых волос, которые волной рассыпались по плечам. - Ложись в постель, - он хрипло приказал ей, почему-то уверенный, что она послушается. И был прав. Джинни сделала шаг, еще один. И легла на живот, заставляя его застонать. А потом она вдруг перевернулась на спину и посмотрела на него. Прямо, как никогда. Без тени застенчивости. И тоже приказала: - Раздевайся…»       А сейчас уютно устроила голову у него на груди. После того, как выкрикивала его имя. Так, как оно не звучало ещё никогда в жизни. Со смесью страсти и отчаяния, со всей гаммой эмоций, которые только может чувствовать человек. От любви до ненависти. Скорее ненависти, да. Именно она придавала этой страсти еще больший огонь, еще большее наслаждение. Потому что ненависть - это чувство. Не похоть, которую можно потрогать или увидеть. Ненависть, это что-то эфемерное, что кипит в груди. Единственное чувство, которое может позволить себе Драко Малфой.       А в ушах до сих пор стоял её вопрос. Брошенный с сарказмом, который так не сочетался с обнаженными глазами. - Мне пора, да? — она спросила почти сразу, после того, как он, кончив, скатился с неё. И Драко с ужасом понял, что мотает головой. Наверное, только потому, что знал. Если она уйдет сейчас, то он больше никогда не увидит её. Живой, во всяком случае. Не потому, что её запах был нужным, как воздух.       Она только кивнула, и отвернулась от него. Он пошел в ванную, а когда вернулся увидел, что она снова лежит на животе, уткнувшись лицом в подушку и положив поперек неё руку, и прямая спина содрогается от рыданий. Молчаливых, но таких сильных, что тело подбрасывало на постели. Он подошел к ней и пересадил к себе на колени. Прижал к груди, давая выплакаться. Потом аккуратно поменял положение и лег, по прежнему прижимая к себе вздрагивающее тело. Накрыл их покрывалом. И наконец, дождался, пока она уснула. - Нокс!       Свет в комнате погас. Драко закрыл глаза и вопреки ожиданиям уснул быстро, во сне видя красивую рыжеволосую девушку, которая весело смеялась.       Они проспали все на свете. Малфой проснулся и посмотрел на настенные часы - они показывали шесть утра. А готовы они должны были быть к половине седьмого. Джинни по прежнему спала у него на груди, трогательно подложив маленькую ладошку под щеку. Будить её не хотелось, конечно, но… Малфой, серьезно? Ты никому не позволял вот так спать у тебя на груди. А теперь не хочешь будить её? Да ты влип по самое... - Уизли, — видишь, я совсем не влип.       Джинни сонно пошевелилась и посмотрела на него. Широко раскрыла глаза, поняв в чьих объятиях проснулась. И наверное, было бы даже смешно, если бы не мгновенно появившееся в глазах осознание. А потом пустота, затопившая все. - Время? — её голос звучит хрипло, словно она по-прежнему надеется на то, что он что-нибудь придумал. Мне жаль, рыжая. Не придумал. - Иди в ванную. У тебя пять минут, — он не просит, отдает приказ. Потому что малейшая слабость, и он сорвется. Ему хватит времени, чтобы закутать её в мантию, добраться до Хогсмида, а оттуда трансгрессировать. И плевать, что потом убьют обоих.       Молодец, послушная девочка. Соскакивает с постели и идет в душ. Едва передвигая ноги, потому что между ними саднит после этой ночи. Он тоже встает с постели, и лениво проходит к шкафу. Стоп. Уизли надо что-нибудь надеть, хотя бы что бы дойти до башни Гриффиндора. А еще лучше до Мэнора, потому что времени все меньше и меньше. Драко достает себе простые синие джинсы и черную шелковую рубашку. Одевается и кричит ей, пытаясь быть максимально суровым: - Одна минута, Уизли, - хотя знает, что из отпущенных ей пяти минут, прошло уже все семь.       Малфой накидывает на себя темно-серую, отороченную волчьим мехом мантию и поправляет воротник. Завязывает на ногах шнурки черных кожаных ботинок. Достает из шкафа пару черных брюк и белую рубашку. Раскладывает на кровати и милостиво оставляет там же палочку, что бы она сама разобралась со своей прической и нижним бельем. - Уизли! — бросает подходя к двери в ванную. И невольно приподнимает брови, едва сдерживая не подходящий к случаю смех, когда она недовольно бормоча себе под нос «Да иду я уже» кое-как прикрывается руками, держа в правой потерянные вчера туфли. - На кровати вещи. Ты можешь их надеть.       Она снова бросает на него ненавидящий взгляд и сверлит его спину, когда он идет умываться. А когда он возвращается в спальню и смотрит на неё, ему кажется, что он в жизни не видел картины смешнее. И сексуальнее, если честно.       Его одежда велика ей. Вернее нет. Она настолько велика, что едва держится. Брюки висят, поддерживаемые рукой, а рубашка так и норовит съехать с одного плеча. На ногах изящные женские туфельки, так не подходящие к мужской одежде. И смотрит на него, словно боясь попросить о помощи. - Ты волшебница, рыжая, — Малфой иронично напоминает ей, и берет в руки палочку. - Твоя палочка! Она почти не слушается меня! — девчонка едва не плачет, и он решает смилостивиться. Потому что совсем скоро она окажется там, где он бы никому не пожелал оказаться. В его собственном доме. В змеином логове. Легкое движение запястьем, и одежда на ней сразу уменьшается до её размера. По-прежнему висит мешком, но уже не падает. - Мне надо вернуться в башню, — Джинни говорит тихо, словно боится разрушить момент этого молчаливого понимания.       Драко только кивает и выходит из спальни, слыша за спиной её неуверенные шаги. Идут до башни Гриффиндора молча и весь путь преодолевают минут за семь. А кажется, что за секунду. Он остается ждать в коридоре. И когда она уже подходит к портрету полной дамы говорит ей: - У тебя десять минут. Без опозданий, — она только кивает и скрывается за портретом, а он присаживается на подоконник. Секунды набатом отдаются в голове и их звук совпадает с биением сердца.       Джинни зашла в гостиную, стараясь не производить шума. Понимая, что не сможет даже попрощаться с друзьями, и переодеться. Взять хоть какие-то вещи. Только бы найти свою палочку побыстрее и надеть теплые ботинки. Набросить мантию и захватить малфоевскую куртку. И уже делает шаг в сторону спальни, когда замечает на диване перед давно потухшим камином до боли знакомую фигуру. Невилл, сидит и ждет её. И чувство вины захватывает с головой. Парень поднимает голову и смотрит на неё, чуть приподняв брови. - Меня ждешь? - Тебя. Ты уже знаешь, да? — Невилл говорит шепотом, а ей кажется, что он кричит. А драгоценные минуты утекают с бешеной скоростью. - Да, конечно. Зачем сидишь? - Я не знаю, Джин… Но может быть не поедешь, а? Давай уедем, Джинни. Сбежим, пока не поздно? — в голосе друга звучит надежда, а в глазах-обреченность. Знает, что она не согласится, не подставит его под удар. - Уже поздно, Невилл. Знаешь, мне нужна минута. Подождешь здесь? — девушка прячет глаза, и боковым зрением замечает легкий кивок. Взлетает по ступенькам, и двигаясь тихо, словно кошка, быстро находит вещи. Натягивает теплые старые ботинки и накидывает мантию на плечи. Хватает палочку и куртку, и выходит к Невиллу. Он стоит и покорно ждет, отвернувшись к окну. - Он ждет тебя, да? - Джинни понимает, о ком говорит друг. И снова кивает, пряча глаза. - Невилл… Я… - она теряется, видя его взгляд, что проникает куда-то в глубину её души. В его глазах тот же ужас, что она испытывает сама, — ты сможешь передать родителям от моего имени, что я решила остаться на каникулах с тобой, в Хогвартсе. Они не должны знать о том, что произошло, ладно? Орден слаб, а моя семья может натворить глупостей… - Ты требуешь от меня не возможного, Джин. - Я не требую, Невилл, я прошу тебя… - Я сделаю то, о чем ты просишь. Только не говори со мной так, словно мы больше не увидимся никогда, ладно? - и наверное, в этот момент Джинни понимает, что Невилл не просто друг. Он гораздо, гораздо ближе. Брат. Тот, который понимает. Хорошо, что ты не любишь меня, Невилл. Тебя бы сожгло моим пламенем. - Мы встретимся, Нев. Я обещаю, — Джинни улыбается, и надеется, что улыбка вышла естественной. Потому что она совсем не чувствует той уверенности, с которой говорит. Но вот так, в предрассветных сумерках врать гораздо легче, чем глядя прямо в глаза. Джинни порывисто обнимает молодого человека, и чувствует, как он крепко прижимает её к себе. Как в последний раз. Теперь она просто обязана выжить.       Девушка делает шаг назад. Еще один, глядя в чистые глаза Невилла. И за шаг до двери слышит его голос: - Ты была у него ночью, да? У Малфоя? - когда ты стал таким проницательным, Невилл? Да, да, да! Я предала вас всех. Потому что сегодня ночью отдала врагу не только тело, но и душу. Всю, без остатка.       Джинни медленно кивает, опуская длинные ресницы. И чувствует тепло его тела, когда он подходит ближе и берет её за плечи, заставляя поднять глаза. - Я не знаю, что тебя толкнуло к нему, Джин, но надеюсь, ты знаешь что делаешь. И то, что я сказал тебе тогда… Все остается также. Я по-прежнему на твоей стороне. - Спасибо, — просто, тихое, сказанное в мертвой тишине. И зачем-то добавленное, — я верю ему, Невилл. Не знаю, почему, но верю.       Друг кивает, и она, запечатлев в памяти его образ, взъерошенный, в маскарадном костюме, выходит из комнаты. Кивает Малфою, который отталкивается от подоконника и хватает её за локоть. Ведет в сторону холла. Со стороны жест кажется грубым и повелительным, на деле она чувствует его поддержку. Оба останавливаются, услышав сзади голос: - Если с ней что-нибудь случится, Малфой, ты ответишь головой, - голос звучит тихо. И даже почти без угрозы. Невилл стоит в проеме портрета и пристально смотрит в глаза Малфоя. Полные страха. И Драко делает то, что ему не приснилось бы и в самом страшном сне. Он кивает. Едва-едва, но Невилл замечает. И провожает их удаляющиеся спины.       А Джинни понимает, что по воле рока с ней рядом сейчас не любимый человек, а он - Драко Малфой. Враг. И по воле рока любовник. Единственный, кто остался у неё. Драко Малфой - чистокровный принц, который потерял корону.