Волчья стая

25 декабря, 1997г. Дорога в поместье Малфоев, поместье Малфоев       Джинни не открывала глаза уже полчаса, примерно. Не понимала, почему они не смогли просто трансгрессировать из Хогсмида прямо в поместье. Их троих заставили трястись в карете через Шотландию и половину Англии. Они выехали из Хогвартса в семь утра, когда только начинало светать, а сейчас уже сгущались сумерки. Она видела это в прорезях занавесок на окнах, продуваемой всеми ветрами кареты, в которую были впряжены четверо фестралов.       К ней приставили самую милосердную охрану, которую только можно было представить. Нарциссу и Драко Малфоев, и еще неведомого ей пожирателя смерти, который направлял карету.       Драко сел рядом с ней, обменявшись с матерью тревожными взглядами. Нарцисса бросила на двери и стенки кареты заглушающие заклинания и прямо посмотрела на пленницу. - Мисс Уизли, правильно? - голос женщины был на удивление приятным, когда не был отравлен порцией яда или недовольства. - Джинни, - машинально кивнула девушка. Она никогда не рассматривала Нарциссу Малфой вот так, прямо. Мать Драко можно было назвать молодой. Во всяком случае выглядела она моложе своего возраста. Стройная, ухоженная, и до ужаса запуганная. Кажется, боится ничуть не меньше самой Джинни. Одета в красивое платье из нежного кашемира и теплую мантию, отороченную каким-то мехом. Светлые волосы с несвоевременной сединой на висках собраны в высокую прическу. Серые глаза, такие же как у Малфоя-младшего, смотрят пристально и прямо, и где-то в их глубине можно даже заметить каплю презрения, перекрытую тем не менее, жалостью и страхом. - Вас выбрал Темный Лорд. Вы знаете, почему? - Нет. - Жаль. Но, так или иначе, вы наверняка понимаете, что это опасно. - Конечно, но я не понимаю, к чему вы клоните, миссис Малфой, - Джинни действительно не понимала. И не хотела понимать, если честно, потому что осознание опасности даст выход нарастающей панике. - Видите ли, Джинни. Темный Лорд не приглашает гостей. Обычно это просто жертвы. Но жертвы не доставляются в его логово с таким эскортом, как вы. Я не знаю, что за игру он затеял, но все же, хочу предупредить вас. За воротами Малфой-Мэнора вас ждет гораздо больше опасностей, чем вы можете себе представить. Там я не имею никакой власти, ни номинальной ни действительно. Мой вам совет. Молчите. Молчите, и отвечайте, только когда вас спрашивают. Если вам больно кричите, кричите даже если боль слабая. Только так у вас появится возможность вернуться в Хогвартс живой и невредимой... - Мама... - Малфой хотел было перебить мать, но та только подняла руку в останавливающем жесте. - Вы напоминаете мне мою сестру, Андромеду. Она тоже была непокорной, и когда-то я не понимала её, слепо веря понятиям Беллатриссы, Люциуса и родителей. Я уважаю свою сестру за то, что она смогла противостоять им. Да, я поддерживаю ту идею, что чистокровные волшебники должны стоять гораздо выше, чем магглорожденные, но не считаю, что их надо истреблять. Потому что это немыслимо, жестоко. И знаете, я прощаю вас. - Прощаете меня?! Но за что? - Да, прощаю. За то, что вы растопили лед в сердце моего сына. Разрушили ту стену, которая помогала ему проходить через все, что происходит в сердце Малфой-Мэнора.       Джинни промолчала, не зная, что ответить. Замолчала и Нарцисса, словно смутившись собственных откровений. Малфой бросил недовольный взгляд на мать, а затем посмотрел на Джинни. Заметил, как она съежилась в своей мантии и протянул куртку, которую сжимал в руках с того момента как она отдала её ему перед выходом из замка. - Надень. Не хочу ехать рядом с трупом, - сказал так, словно между прочим. Она не поверила, поняла что заботится. Вскинула тонкие брови, но протянула руку и накинула куртку на плечи. А потом плюнула на приличия и закуталась в неё полностью. Краем глаза заметила, что Малфой незаметно достал палочку и направил её на мать. Нарисовал какой-то не знакомый ранее знак, и прошептал: - Соппоро, - Джинни недоуменно посмотрела на Драко, и перевела взгляд на его мать. Та как-то сразу обмякла и погрузилась в сон. Словно он хотел избавится от свидетелей.       Малфой молча протянул руку к Джинни, и она придвинулась к нему ближе. Почувствовала тепло его ладони на своем плече, и наклонила к нему голову. Забралась на скамью с ногами, поджав их под себя, и спрятала одну руку в карман его куртки. Вторую послушно вложила в его ладонь. - Спи, Уизли. Дорога длинная, - он устало положил подбородок ей на макушку и закрыл глаза. Наплевав на то, что заботится о ней. На то, что так нельзя, усыплять мать только для того, чтобы прижать к себе столь горячо ненавистную любовницу...       Джинни проснулась полчаса назад. Но полностью возвращаться в сознание не хотелось. До боли хотелось не просыпаться. Там, во сне, она была счастлива. Зеленая трава и золотистое солнце. Гарри, Рон, Гермиона, Невилл с Полумной. И Малфой, почему-то. Они все расположились прямо на траве рядом с небольшим озером. Гарри сидит, вытянув ноги перед собой и улыбается своей неповторимой улыбкой. Гермиона лежит, положив голову ему на колени. Невилл обнимает Полумну за плечи и берет из корзины на земле большое яблоко. Малфой стоит, облокотившись на дерево, скрестив руки на груди, и...улыбаясь? Она никогда не видела чтобы он улыбался вот так, искренне и счастливо. И смешинки плясали в его серых радужках. А Рон плавает в озере, разбрасывая брызги во всей стороны... - Почти приехали, - голос Малфоя вырывает её из воспоминаний и она против воли поднимает на него глаза. Только для того, чтобы натолкнуться на тусклый блеск серебра. На холодный голос. И отстраниться до того, как он сам оттолкнул её от себя.       Джинни заставляет себя посмотреть в окно и увидеть чуть впереди резные ворота с гербом. И наверное, именно этот герб заставил её вздрогнуть. На черно-изумрудном щите красиво выведенная готическим шрифтом "М". С двумя змеями, оплетающими этот щит. И с двумя шпагами. Воинственный. Враждебный.       Никогда раньше Джинни не видела домов аристократов. И увидев, решила, что отдала бы все на свете, только бы забыть видение, как страшный сон.       Огромное, величественное здание белого камня. Под нависшими над ним черными тучами, и освещаемое скудным светом луны. С черными окнами. Только в некоторых горел свет. Здание внушало благоговейный ужас, и Джинни словно завороженная смотрела, как приближаются строгие очертания пик, почти невидимых в темноте. Рассматривала пугающие статуи неизвестных ей людей, которые стояли на узкой дорожке, по которой теперь катилась карета. Встречая приезжих в свои негостеприимные объятия.       Девушка бросила беглый взгляд на Малфоя. Ничего не осталось от того человека, который ночью, в порыве страсти шептал её имя. Не презрительное "Уизли", и не ставшее таким привычным "рыжая", а её имя. И целовал так нежно и так страстно, что сейчас хотелось завыть и застучать кулаками по стенкам кареты. Так, чтобы наконец почувствовать спасительную боль, чтобы кровь выступила на разбитых костяшках. Только для того, что бы вернулись чувства, эмоции. И чтобы это лицо, такое равнодушное сейчас перекосило...хотя бы от чего-нибудь. От презрения или отвращения хотя бы. И чтобы в серых глазах снова появился блеск. Пусть холодный и металлический, но живой. - Посмотри на меня, Уизли, - тихий звук, знакомое имя. Голос, который не может быть настолько ровным. Джинни поворачивается и смотрит. - Будь готова ко всему, слышишь. Мать права, в этом доме мы не имеем власти. Не тогда, когда Темный Лорд здесь. Он выбрал тебя своей гостьей, но не забывай о том, что ты пленница. Я помогу тебе, чем смогу, но не подставляйся сама, хорошо?       Когда он успел взять её лицо в ладони? Когда его голос с бездушного превратился в сорванный, задушенный шепот? Когда его губы коснулись её лба, а потом и губ. Прощая. И прося прощения.       Карета остановилась резко, не вовремя. И момент был утрачен. Она не успела сохранить в памяти ту нежность, которую еще никогда не ощущала так остро. Малфой выпустил её лицо и резко отстранился. Нарцисса открыла глаза, и почему-то Джинни показалось, что та не спала. Просто не хотела мешать. Двери распахнулись и порыв ледяного ветра разметал во все стороны волосы, цвета меди. Сильная рука толкнула в спину, и холодный голос заставил поежиться. - Иди уже, - она оказалась снаружи и сразу почувствовала, как несколько пар рук сжимают её тонкие запястья. - Уберите руки! - вопль вырывается, когда она понимает, что не узнает никого из тех, кто её держит. - Старайтесь не причинять ей вреда, она гостья Темного Лорда, - спокойный, равнодушный голос Нарциссы Малфой отрезвляет. И она даже не обращает внимания на животный смех мужчин, которые грубо толкают её вперед, когда оборачивается и видит, как молодая женщина, под руку с сыном с поистине королевской грацией идет вслед за ними по узкой дорожке. Волосы падают на лицо от резкого движения головой, попадают в рот. Но это стоит того, чтобы мельком, в лунном свете увидеть его глаза. Которые провожают. И кажется, если бы не рука матери, которая лежит на его плече, он уже рванул бы к ней, наплевав на осторожность и все запреты. Спасибо, миссис Малфой. Я сильная, я справлюсь. А его убьют за один неверный шаг. Он только хочет казаться королем, на самом деле, он - пешка. Марионетка в чужих руках.       Конвоиры ведут Джинни вперед, все дальше и дальше, от спасительного, успокаивающего тепла серых глаз. Дальше от его запаха. И наконец, заводят в просторный холл, в котором также холодно, как и на улице. Разве что ветер не продирает до костей, забираясь глубоко под одежду. Джинни уже не сопротивляется. Знает, что всей её силы не хватит, чтобы заставить мужчин отпустить её. А даже если и хватит, то какой в этом смысл? Так или иначе найдутся другие. Даже Драко. Он будет вынужден поймать её. Она этого не хочет, потому что тогда порвется та эфемерная связь, что объединяет их. Поэтому Джинни лишь покорно идет, опустив голову, направляемая своими стражами. И заходит в какой-то огромный зал, на каменных стенах которого горят факела. Света которых не хватает, чтобы осветить все помещение, только выхватывая какие-то моменты из общей картины. Девушка замечает в дальнем конце зала большой стол, похожий на преподавательский, в Хогвартсе. И во главе стола сидит сам Волан-де-Морт. Смотрит на неё с хищным блеском в глазах, от которого в жилах стынет кровь. Смотрит и молчит. Сзади еще несколько минут слышатся шаги, наверное, это Малфой с матерью заходят в зал. Затем проходят к столу и садятся слева от Люциуса, который сидит по левую руку от Темного Лорда. Джинни чуть щурит глаза, когда в зале повисает мертвая тишина, и прислушивается к гулкому биению своего сердца. И только потом замечает, что её больше не держат. Что она стоит, совершенно одна в кольце света. Открытая для того, чтобы убить её самым простым заклинаниям.       Приближается звук шагов. Словно солдат шагает по плацу. Но вопреки ожиданиям в зал входит женщина. Беллатрисса Лейстрендж, чеканя шаг проходит через весь зал и занимает свободное место справа от своего господина. Что-то говорит ему на ухо, и тот смеется. Таким скользким смехом...       Джинни замечает, что змеи нигде не видно, и в груди зарождается неприятное чувство. Кажется, Волан-де-Морт чем-то очень доволен, и Джинни даже боится представить, чем именно. - Ты знакома с нашей гостьей, Беллатрисса? - голос звучит, словно змеиное шипение, и Джинни даже на мгновение кажется, что он говорит на парселтанге. Она ведь помнит некоторые слова. Но нет,он говорит на английском, потому что Беллатрисса отвечает ему. - Мой лорд, это девчонка Уизли, - женщина говорит с отвращением в голосе, а Джинни думает только о том, насколько не похожи две сестры. - Правильно... - Прикажете убить её? - кажется, в голосе Беллатриссы звучит надежда. - Нет, у меня есть одно незаконченное дело, сегодня. Мисс Уизли наша гостья, а мы ведь не убиваем наших гостей. Тем более, гостья почетная. Она будет сидеть за нашим столом и разделять с нами трапезы. И смотреть, и я надеюсь принимать участие в наших развлечениях. Нарцисса, ты можешь проводить нашу гостью в покои, которые мы любезно приготовили для неё? - Разумеется, мой лорд. В какие покои мне отвести её? - голос Нарциссы дрожит едва заметно, а взгляд Драко предостерегает Джинни от готовых вырваться из горла слов протеста. И она продолжает молчать, окидывая всех присутствующих взглядом из-под чуть прищуренных глаз. И думает о том, всегда ли в этом зале такая обстановка. Страх, кажется осязаем, стоит только протянуть руку. Он давит, сжимает сердце в когтистых лапах. И Джинни почти вздрагивает, когда теплая рука Нарциссы касается её локтя, почти нежно, и чувствуется даже через куртку. - Я думаю, покои, смежные с комнатой Драко вполне подойдут. Они ведь ровесники, им будет о чем поговорить, - забота от Волан-де-Морта. Звучит смешно, а сердце бьется уже где-то в горле, когда раскаты смеха проносятся по помещению. И уже на выходе Джинни слышит капризный голос Беллатриссы. - Мой племянник не общается с отребьем вроде этой рыжей шлюшки, мой лорд. - Это так, Драко? - голос господина звучит почти заинтересованно.       Мгновение. Тишина. И ровный, сухой голос. - Разумеется, мой лорд, - а глаза горят, наверняка. И Джинни почти рада, что сможет находиться рядом с ним. Пусть через стенку, но все же лучше, чем где нибудь в другом крыле поместья.       До комнаты идут молча, и только толкнув Джинни в спину, на пороге в спальню, Нарцисса отдает Джинни небольшой клочок бумаги, с помощью палочки зажигает свечи и бесшумно выходит из спальни.       На бумаге аккуратным, спокойным почерком написано всего два слова, которые необъяснимым образом окрыляют отчаявшуюся Джинни. "Я зайду". Раз ты зайдешь, я буду ждать. Потому что в данном случае одиночество равносильно смерти.       Джинни не знала, сколько прошло времени до того, как дверь в комнату открылась с тихим скрипом. Она успела осмотреть всю спальню несколько раз. Убедилась, что выбраться через окно не удастся. Поняла, что если бы не угнетающая обстановка в самом замке, то комната была бы уютной. Светлые серые портьеры, такой же балдахин на кровати. Кремовое покрывало и обои на стенах кремовые, с серым узором. Кажется, в виде маленьких змеек. Даже странно, змея - символ Слизерина. Почему тогда многие чистокровные волшебники берут их на свой герб... - Устроилась? - тихий голос вывел из раздумий. А когда дверь с тихим хлопком закрылась за спиной молодого человека, Джинни не сдержалась и сделала несколько быстрых шагов к нему. Обхватила руками его талию и прижалась к широкой груди. А он не оттолкнул, хотя должен был. То, что он сейчас скажет ей не должно быть озвучено. Но не сказать он не имеет права. - Сядь, - говорит сухо, словно стараясь отгородиться от неё каменной стеной. Она послушно отстраняется и отходит к кровати. И только сейчас замечает, что он бледнее обычного. - Что случилось? -время чувств кажется, кончилось. И сейчас он скажет ей что-то, чего она совсем не хочет услышать. Но он молчит, подбирая слова. Не молчи, Малфой! - Нагайна, змея Темного Лорда в Годриковой впадине. Туда же сегодня отправляются Поттер и Грейнджер. Они уже там, на самом деле. И туда же отравляется Темный Лорд. Они не готовы к нападению, и... - Нет! Замолчи, не надо, пожалуйста! - Джинни чувствует, как глаза расширяются и наполняются слезами. И она даже не пытается их сдержать, позволяя сплошным потоком катиться по щекам. - Гарри сильный, он справится...И Гермиона тоже...Стоп, а где Рон?       Действительно, Малфой. Как ты объяснишь ей, что её братец бросил своих идиотов друзей и исчез в неизвестном направлении. - Его... Его нет с ними, - Драко уже не может смотреть на её слезы. Резко встает с кресла и наворачивает круги по комнате. - Где он? - голос Джинни неожиданно становится сухим и холодным. Совсем не соответствуя слезам на щеках. - Я не знаю, он ушел от них. - Он не мог... - Я не знаю, Уизли! - он срывается на крик и благодарит бога, что поставил заглушающие заклинания на стены. - Откуда...Откуда он знает, что Гарри сегодня будет там? - Потому что он читает Поттера как открытую книгу, ты должна знать.       Она не знала. Не знала, потому что когда ему было плохо он позволял находится рядом с собой только одному человеку. Той, что и сейчас с ним.       Джинни не замечает, как выпускает из горла громкий всхлип, и уже даже не пытается заглушить следующие. И не слышит резкое малфоевское "Не реви ты!" и следом - его горячие объятия. И тихий голос, нежный, хриплый тоже не слышит, "Мы можем только ждать, Уизли. Значит, будем ждать."