Волчья стая

27 декабря, 1997г. Королевский лес Дин       Его шрам словно взорвался, и он был Волан-де-Мортом, он промчался через зловонную спальню и вцепился в подоконник длинными белыми пальцами. У него на глазах Поттер, его грязнокровка и непонятное существо, похожее на собаку перекувырнулись и растаяли в воздухе, и он закричал от ярости, и крик его смешался с визгом девчонки, отдаваясь далеко среди темных садов, перебивая колокола, славившие Рождество… Его крик был криком Гарри, его боль была болью Гарри… чтобы это случилось именно здесь, там же, где и прежде… в двух шагах от того, другого дома, где он вплотную приблизился к тому, чтобы познать, что значит смерть… смерть… такая чудовищная боль… вырван из собственного тела…, но если у него нет тела, почему так ужасно болит голова… если он умер, отчего же ему так тошно, разве боль не кончается со смертью, разве она не уходит… Дождливая ветреная ночь. Двое детей, наряженных тыквами, семенят через площадь, витрины разукрашены бумажными пауками — пошлые ухищрения магглов, копирующих мир, в который они не верят… Он скользит над землей, переполненный привычным ощущением силы, цели и правоты. Не гнев — это для слабых духом… торжество — о да… он долго надеялся и ждал этой минуты… — Красивый у вас костюм, мистер! Он видел, как улыбка сползает с лица мальчишки, стоило тому заглянуть под капюшон, как страх затуманивает размалеванное личико. Ребенок бросился наутек… Он нащупал волшебную палочку под мантией… Одно небрежное движение — и сопляк никогда уже не добежит к своей мамочке…, но это лишнее, совершенно лишнее… Он скользнул в другую улицу, где темнее, и вот наконец перед ним цель его путешествия. Заклинание Доверия разбито, хоть они об этом пока еще не знают… Он движется почти бесшумно, только мертвые листья шуршат на мостовой, заглядывает через темную живую изгородь… Шторы не задернуты, и ему прекрасно видно, как они сидят в своей маленькой гостиной. Черноволосый мужчина в очках пускает клубы разноцветного дыма из волшебной палочки, чтобы позабавить черноволосого малыша в синей пижамке. Малыш хохочет и ловит ручками дым… Открывается дверь, и входит женщина. Длинные медно-рыжие волосы падают ей налицо. Ему не слышно, что она говорит. Отец подхватывает сына на руки и передает матери, бросает волшебную палочку на диван, зевает и потягивается… Калитка чуть скрипнула, когда он ее открывал, но Джеймс Поттер не услышал. Белая рука выхватила из-под плаща волшебную палочку, направила ее на дверь, и та послушно открылась. Когда он уже шагнул через порог, в прихожую выскочил Джеймс. Все было до того просто, чересчур просто, этот глупец даже не успел подобрать свою волшебную палочку…  — Лили, хватай Гарри и беги! Беги! Быстрее! Я задержу его… Задержать его с пустыми руками! Он смеялся, произнося заклинание… — Авада Кедавра! Зеленая вспышка наполнила тесный коридорчик, осветила детскую коляску у стены, превратила столбики перил в сверкающие молнии… Джеймс Поттер рухнул, совсем как марионетка, у которой перерезали ниточки… Он слышал ее крики на верхнем этаже. Она в ловушке, но если будет разумно себя вести, опасаться ей нечего… Он поднимался по лестнице, посмеиваясь про себя над ее слабыми попытками загородить дверь… У нее тоже не было при себе волшебной палочки… Как они глупы, доверчивые дураки, разве можно полагаться на верность друзей, разве можно хоть на мгновение выпускать оружие из рук… Он распахнул дверь, одним движением палочки отодвинув в сторону стул и наспех наваленные коробки… Она стояла посередине комнаты, держа ребенка на руках. Увидев его, она опустила малыша в кроватку и заслонила собой, раскинув руки, как будто это могло помочь, как будто она надеялась, что, если ребенка не будет видно, ее выберут вместо него… — Только не Гарри, пожалуйста, не надо! — Отойди прочь, глупая девчонка… Прочь… — Пожалуйста, только не Гарри… Убейте лучше меня, меня… — В последний раз предупреждаю… — Пожалуйста, только не Гарри, пощадите… Только не Гарри! Только не Гарри! Пожалуйста, я сделаю все, что угодно… — Отойди… Отойди, девчонка… Он мог бы просто отшвырнуть ее с дороги, однако счел благоразумным покончить со всей семейкой разом… Вспыхнул зеленый свет, и она упала точно так же, как и ее муж. За все это время ребенок ни разу не запищал. Он уже умел стоять, ухватившись за прутья кроватки, и с веселым любопытством смотрел в лицо чужаку — может быть, думал, что это его отец прячется под плащом и сейчас покажет еще красивые огоньки, а мама со смехом выглянет откуда-нибудь из-за шкафа… Он тщательно прицелился, наведя волшебную палочку мальчишке прямо в лицо; он хотел увидеть, как это произойдет, своими глазами наблюдать уничтожение необъяснимой угрозы. Ребенок заплакал — похоже, понял, что перед ним не Джеймс. Плач был неприятен, еще в приюте он не переносил детского нытья. —Авада Кедавра!       И тогда он был сокрушен. Он был ничто, ничего не осталось, кроме боли и ужаса, он должен был скрыться, спрятаться, только не здесь, в руинах разрушенного дома, где надрывался от плача испуганный ребенок, а далеко, очень далеко отсюда… — Нет, — простонал он. Змея шуршала по грязному, замусоренному полу, и он убил мальчишку, и все же он сам был этим мальчишкой…— Нет… А теперь он стоит у разбитого окна в доме старой Батильды, захваченный воспоминаниями о своей великой потере, и у ног его скользит по битому стеклу и фарфору огромная змея… Он смотрит вниз и видит… нечто невероятное… — Нет… — Гарри, все хорошо, все в порядке!       Он наклоняется и поднимает разбитую фотографию. Вот он, вор, неведомый воришка, которого он столько времени ищет… — Нет… Я уронил ее… Уронил… - Гарри открывает глаза. И смотрит в такие родные, нежные, карие…вместо слепых змеиных. Под красивыми глазами залегли глубокие черные тени. Взгляд обеспокоенный и уставший. Замечает, что крепко сжимает её правую ладонь в своей руке, причиняя боль. А левой она вытирает его лоб влажным полотенцем. — Все хорошо, Гарри, все закончилось, - тихо шепчет, и он замечает на её посеревшем за то время, что он метался в бреду, лице еще влажные дорожки слез. — Ты как? - говорит и не узнает свой голос. Потому что раньше он никогда не был таким хриплым. Свободной рукой, не выпуская её ладони нащупывает очки. Одевает и смотрит по сторонам. Замечает, что на диване лежит Волк, и скулит во сне. — Я нормально, Гарри, правда. Волк тоже, просто перепугался очень. А вот ты...Я так боялась за тебя. — Сколько времени прошло? — Около полутора суток, Гарри... — Ты спала? - странно, наверное, но этот вопрос его волнует сейчас больше всего. — Нет, Гарри. Тебе было ужасно плохо...Как ты себя чувствуешь? — Нормально, - когда ты научился так честно врать, Гарри? - Тебе надо поспать.       Молодой человек провел дрожащей рукой по прозрачной щеке девушки. А потом почти невольно по своей, на которой, как он помнил, должен был остаться след от пореза. Рана почти затянулась, и взгляд упал на запястье, где красовались ранки от укуса змеи. Гарри вопросительно посмотрел на девушку. — Шрам останется, наверное. Но яд я вывела из организма, он не успел попасть в кровь. — Это хорошо...А где моя палочка, Гермиона? — Гарри, я... - Гермиона прятала глаза. Впервые за все время разговора, - Гарри, когда заклинание отскочило, она...Твоя рука, помнишь, её опалило... — Гермиона. Где. Моя. Палочка? - он уже знал, что она скажет. Знал, и словно мазохист просил показать ему. Она выполнила его просьбу. Протянула волшебную палочку. Вернее то, что раньше ею было. Она раскололась на две части, и если присмотреться, можно было заметить разорванный волос единорога. И в этот момент Гарри понял, что что-то в глубине души сломалось, вместе с куском дерева. Он знал ответ на свой вопрос и все же задал его, - почини её. Пожалуйста. Ты ведь сможешь, верно?       Она покачала головой. Не глядя на него. Черт, неужели она его боится? Черт, черт, черт! - Давай мне свою пока. Я пойду, подежурю. - Гарри, ты еще слишком слаб... - Послушай, я хочу подышать воздухом, можно? - Я пойду с тобой! - Нет, тебе надо поспать. Это не обсуждается, Гермиона, - Гарри оборвал её, когда она собиралась что-то сказать. Наверняка, что-то очень умное, и нужное ему. Но если он позволит ей сказать эти такие нужные слова, то уже не сможет уйти. То забьет на то, что игра уже закончилась и прижмет её к себе. Будет целовать до тех пор, пока она не попросит остановиться. Будет любить...так страстно, чтобы этот ужас в её глазах сменился томной пеленой. Страстью. Только он потом не сможет забыть этого, и их нелепая, глупая игра никогда не кончится.       Она хотела сказать что-то еще, но он пресек все её попытки начать разговор, резко встав с постели и почти силой выхватив у неё палочку. На ходу накинул куртку, по пути ругнувшись на джинсы, которые повисли слишком низко на бедрах. Вышел на улицу и осмотрелся. Другая стоянка, другой лес. Другие эмоции. И пустота в глубине его существа. Пустота, заполнить которую может только она. Та, от которой он так небрежно отмахнулся, словно от назойливой мухи. Он не хотел, чтобы она была рядом. Не сейчас, когда Волан-де-Морт может вернуться в его сознание. Не хочет пугать её еще больше.       Молодой человек заметил, что Волк следом за ним выбежал из палатки, и трусцой подбежал к своему не путевому хозяину. Гарри вспомнил, как щенок отважно бросился спасать его от Нагайны, как предупреждал об опасности, рыча и лая. И чувство благодарности затопило с головой, заставляя упасть на колени и зарыться лицом в пушистую шерсть, и шептать... - Мой хороший, герой. Прости, прости что... - Гарри не знал, за что просит прощение, но понял, когда посмотрел в серо-голубые глаза. Преданность, верность...И то, чего не было раньше. Волк повзрослел. За одну ночь, за одно Рождество. Маленький волчонок, которого они подобрали был бы готов стать вожаком целой стаи, представься ему такая возможность. Но он выбрал их.       Гарри почувствовал теплое прикосновение к своей щеке и поднял голову. Гермиона смотрела на него не отрываясь, и в её взгляде появилось что-то новое. Он повернулся к ней лицом и обнял колени. Уткнулся носом в бедро, чувствуя, как тонкие пальцы зарываются в его вечно лохматые волосы. И завыл, словно раненое животное, но на этот раз без слез. Несмотря на то, что рыдания сотрясали все его тело. И почему-то не было даже стыдно, когда из горла вдруг вырвалось признание. - Мне страшно, Гермиона. - Да, мне тоже. Но мы вместе. Мы справимся. - Я не хочу терять тебя, не хочу. Хочу чтобы ты всегда была рядом... - он говорил бред, и понимал это. Сейчас она оттолкнет его, вот сейчас... - Я буду, Гарри. Я обещаю тебе, что буду. - Я не хочу чтобы эта дорога заканчивалась...я потеряю тебя, - он скулил, словно щенок но было плевать. Она поймет. Она простит. - Мы прошли уже полпути... - Да. Прошли, но у нас еще полдороги впереди, Гарри. И пока бьются сердца, мы будем идти. Дальше, так далеко, как только сможем. Только верь, мне Гарри.       Она говорила тихо, перебирая пряди его волос. Убирая их со лба.       Он поднял на неё голову и снова посмотрел в глаза. Она была права. И он знал наверняка, что это серое небо над ними еще будет ярко-голубым.