Волчья стая

26 декабря 1997г. Поместье Малфоев.       А в следующую секунду Джинни вскакивает на ноги, и красный луч освещает зал...       Любимый "экспеллиармус" Гарри разумеется, не возымел почти никакого действия. Только дал время, пока ошарашенная Беллатрисса смотрела на то, как девчонка встает на ноги после её пыточного заклинания. Джинни успела принять боевую позицию, для начала выставив щит. Они были похожи на хищников. Не отрывая взгляда друг от друга, следя за каждым движением, пытаясь понять тактику соперницы. Кружа по залу с выставленными вперед палочками. - Круцио! - Протего максима! - Джинни не была уверена, что щитовые чары устоят против непростительного, но другого выбора не было. Чары устояли, что раззадорило Беллатриссу еще больше. Заклинания сыпались градом, и девушка понимала, что надолго её щита, который слабел с каждой секундой, не хватит. Мгновение. Беллатрсса победно улыбается к своим приспешникам. и Джинни переходит из защиты в нападение. - Остолбеней! Экспелиармус! Эварте статум! - заклинания звучат безобидно и по-детски, словно проходят мимо пожирательницы. И только заклятие невидимого хлыста слегка задевает женщину. На щеке остается красный след. Ликование на секунду ослепляет...и в тот же момент тот же невидимый хлыст опускается на открытые плечи. Путешествует по всему телу, заставляя сжимать зубы от боли. Только не кричи, Джинни. Не позволяй им сломать себя...       Белая ткань пропитывается кровью, прилипает к спине, мешает двигаться. Джинни падает на колени, расшибая их в кровь, но по прежнему сжимая палочку в руках. Но следующий "круциатус" словно возвращает к жизни, придает сил бороться дальше. Беллатрисса безумно смеется, и смотрит на противницу черными глазами. Зрители смеются и ликуют. - Вы только посмотрите на неё! Рыжая гриффиндорская шлюха, поттеровская подстилка! Предательница крови! - оскорбления сыпятся со всех сторон. На неё уже кажется никто не обращает внимания... - Круцио! - красный луч врывается прямо в грудь Беллатриссы. Та сгибается от боли пополам. Продолжая направлять палочку в сердце женщины, Джинни медленно встает на ноги. Выкручивает запястье, зная, что еще немного додавить, и сердце ненавистной противницы остановится от боли. Беллатрисса хрипло стонет, а в помещении снова тишина. Почти мертвая. Плевать, что заклинание непростительное. Плевать, что она не должна его использовать. Она знает, что иначе не справится. Она не убьет её, нет. Но это упоительное чувство того, что мерзавка страдает, что она унижена...Нет, не смей Джинни. Ты станешь такой же, если не остановишься.       Джинни меняет "круциатус" на хлыст, и бьет Беллатриссу также, как та била её несколько минут назад. Странно, она думала что женщина не воспринимает боли, а та не может даже разогнуться. Только судорожно сжимает палочку в ладони. Когда она уже съежилась на каменном полу, Джинни смилостивилась наконец. Финальный "экспеллиармус", и палочка поверженного врага у неё в руках. И наверное, в этот момент она понимает, что подписала себе смертный приговор. Может быть её не убьют сейчас, сразу, но и война еще не кончилась. И вдруг боль затапливает с головой, ослепляет, бросает на липкий от крови пол. Мертвая тишина в зале, и вдруг громкие, пугающие хлопки. - Браво! - снова парселтанг. И Волан-де-Морт заинтересованно смотрит на девчонку, которая одолела самую верную его приспешницу. И в её глазаx, сейчас заполненных болью и торжеством победы он видит тот же лихорадочный блеск, что присутствует в них почти постоянно. С этой девочкой можно поиграть. Из неё можно слепить вторую Беллатриссу... Но она будет лучше, сильнее. Потому что не проходила через Азкабан. Потому что думает раньше, чем делает, - Вы можете быть свободны, мисс Уизли, пока.       Зрители недовольны. Они ожидали наказания, которого не последовало. И плевать, что девчонка сейчас ползком двигается к двери, плевать что её шанс добраться до комнаты мал настолько, что... Сумасшедшие фанатики, он читает каждую их мысль. Девчонка чистокровная и убивать её вот так, в спину значит идти против своих же принципов. Он предоставит ей выбор. Она должна увидеть, как поступают с теми, кто идет против великого Темного Лорда. У неё огромный потенциал, использовать "круциатус" так, что привыкшая к боли Беллатрисса корчится на полу и не может даже пошевелиться, это достижение для подростка. Да, он предоставит ей выбор.       Не помня себя от боли, Джинни с трудом добралась до выхода. Понимая, что добраться до комнаты ей не удастся. Уверенная в том, что сейчас последует удар в спину.       Но удара не последовало. Зато оказавшись за порогом комнаты почти сразу наткнулась на носки лакированных туфель. Заставила себя поднять голову. Малфой. Он что, ждет её? Из горла вырвался непонятный хрип, вместе с кровью и девушка оставила бессмысленные попытки задать вопрос.       Кажется, он понял, что говорить она не может. И думает только о том, что вот сейчас, от него полетит в неё зеленый, смертоносный луч. Как глупо, умереть от того, кому доверилась...       Уже теряя сознание, Джинни чувствовала, как сильные руки поднимают её с пола, причиняя дикую боль и в то же время даря облегчение. Очнулась девушка уже в своей комнате, не имея ни малейшего представления, сколько прошло времени с того момента, когда она потеряла сознание. И первым, что она увидела, был разумеется, он. И выглядел он ужасно. Наверное, сравнимо с тем, как выглядела она, оказавшись вне зала. Полулежал в кресле, прикрыв лицо разбитой в кровь рукой. - М...Малфой? - она не узнавала свой голос. Хриплый, глухой, испуганный. Пошевелилась. Поняла, что от резкой, сводящей с ума боли осталось неприятное, тянущее чувство, проявляющее себя при каждом движении. А Малфой вздрогнул от звука её голоса. Заставил себя посмотреть на неё, и прикрыть рот ладонью от увиденного ужаса. Его лицо...синяки, кровоподтеки, кровоточащая губа. И холодящая кровь усмешка на том что осталось от такой красивой маски. - Что с тобой?       Она знала ответ, прекрасно знала. Это из-за неё. Из-за того, что вчера он остался с ней, вместо того, чтобы присутствовать на собрании. Из-за того, что помог ей добраться до комнаты. Из-за того, что танцевал с ней на том злосчастном балу. Но он не ответил, только снова усмехнулся и отвернулся. И именно по этому жесту она поняла, что права. Встала. Поморщилась от тянущей боли. Сделала к нему шаг, еще один. Положила ладонь на его щеку, по которой бежала струйка крови. - Почему ты не выпьешь зелий, не применишь к себе тех заклинаний, которыми сам лечил меня? - она говорила шепотом, или ей только казалось? Потому что, от её голоса Малфой скривился так, словно она кричала прямо в его ухо. - От...Заклинания и зелья помогают только от травм, полученных зельями и заклинаниями, - его голос дрожал. Прерывался на полуслове судорожным глотанием воздуха. Кажется, у него было сломано ребро, судя по тому, с каким свистом выходил воздух. - Не важно, тебе надо лечь, - Джинни протянула ему руку. Он принял. Нехотя, неуверенно, но принял. С трудом сделал несколько шагов к постели, и почти упал на неё, пачкая кровью шелковые простыни. Джинни несколько секунд смотрела на него, на то, с каким трудом вздымается его грудь, закрываются глаза в слепой надежде на провал в беспамятство. Затем вышла из спальни в ванную и взяла зелья, в действии которых была уверена наверняка.Так или иначе, но с таким количеством братьев, она научилась залечивать пусть и не все, но все же многие повреждения, полученные без помощи магии.       Когда она вернулась в спальню, Малфой заставил себя открыть глаза и посмотреть на неё. Наверное, не самый лучший момент, чтобы говорить ей о том, что она по-прежнему выглядит весьма плачевно. И спрашивать о том, как ей удалось одолеть его драгоценную тетушку. Сообщить, что Темный Лорд заинтересовался ею...       А её тонкие пальчики уже бегают по его лицу, размазывая какую-то мазь, который он сам никогда не пользовался. Губы шепчут "эпискей", до которого он не додумался, и руки с силой переворачивают со спины на живот. Не смотри на это, рыжая, не стоит...Я того не стою. - Боже... - у неё вырывается полустон-полувсхлип, когда она видит, как кровавые полосы пересекают его спину крест на крест. Не спина, а кровавое месиво. Вот сейчас она отвернется, вот сейчас...Да, он видел такие же на её нежной коже около двух часов назад. Но "невидимый" хлыст и кнут это две большие разницы. - Тебе будет больно сейчас, - он кивает и сжимает зубы. И чувствует, как она заливает глубокие раны какой-то жидкостью, которая от смешивания с кровью начинает шипеть. Спина горит так, словно на неё налили серной кислоты. Но почти сразу облегчение дарит прохладная ткань, что ложится поверх рваных ран. Он кажется уснет сейчас... - Не спи, Малфой, слышишь! Только не спи... - её голос врывается в сознание, ложится на воспаленное сознание музыкой, нежными переливами. - Ммм... - и он мурчит, как котенок, наслаждаясь ласковыми прикосновениями. Слишком ласковыми для неё, и слишком не привычными для него. И так охрененно-неправильно таять под её руками. Чувствовать на успокаивающейся коже легкое касание волос цвета плавленной меди и горячее дыхание, которое касается ямочки на шее, вырывая из глубины горла тихий стон. Это невозможно, хотеть её-такую-ужасную после побоев, находясь при этом в полубессознательном, блаженном состоянии. А он хочет, замечая, что боль проходит. Почти ощущая, как затягиваются следы от кнута. И как она смывает кровь влажным полотенцем. Шрамы останутся, наверняка, но зато они не болят уже.       Джинни снова переворачивает его на спину. И сразу натыкается на взгляд его глаз. Такой мягкий, теплый...Серебро просто не может быть таким. И такой возбужденный, словно это не он только что истекал кровью. Как странно, борцы за чистоту крови совсем не брезгуют наказывать провинившихся маггловскими способами. А он ведь почти не понимает ничего сейчас, правда? И если она поцелует его, просто, в знак благодарности, он ведь не запомнит?       Девушка наклонилась и нежно поцеловала его в уголок губ. Прошла по линии скулы, чувствуя на губах соленый привкус его крови. Чистой, ага. И замерла, когда он внезапно положил ей руку на талию, притягивая к себе. - Если ты не прекратишь, то я не смогу остановиться, - он выдохнул ей фразу куда-то в уголок губ. А она покраснела, и посмотрела на него широко раскрывшимися глазами. - Но ты же...ты же... - Что я? - он невинно смотрел на неё, глядя своими изумительными глазами и совсем немного ухмыляясь. И на покалеченном лице эта улыбка выглядела как-то слишком устрашающе. - Тебе надо идти, раз ты думаешь, что в состоянии... - он едва не рассмеялся, видя её попытки выговорить "в состоянии целовать меня". А она оттопырила палец указывая на дверь и задыхаясь своим возмущением. - Ты уверена? - в мгновение ока он стал спокоен. Стараясь не морщиться от боли встал с постели, едва заметив её нерешительный кивок. Чуть прихрамывая, сделал несколько шагов к двери. Почти замер, услышав судорожный вдох за спиной, но все же положил руку на дверную ручку, и медленно повернул её. - Нет, стой! - этот голос...Он кажется, мог услышать его везде. Повернулся и посмотрел на неё, чуть приподняв светлую бровь. А она уже подбежала к нему, и крепко обхватила руками, прижавшись щекой к его груди. И сейчас она показалась ему такой маленькой, невинной, что он не нашел ничего лучше, чем обнять её. - Нам надо поговорить, не находишь? - его тихий вопрос прозвучал только через несколько долгих минут, когда она подняла голову и посмотрела на него снизу вверх своими огромными, самыми огромными в мире, глазами. - Да, - тихий шелест, и она снова закрывает глаза, словно в ожидании поцелуя. Не сейчас, рыжая, накопилось слишком много вопросов, на которые нам только предстоит найти ответы. А вот потом, когда эти чертовы кровоподтеки наконец сойдут с моего лица, а из твоих глаз наконец-то уйдет весь этот ужас, я буду любить тебя. До сумасшествия, до криков, до стонов...