Волчья стая

Королевский лес Дин.       Непростительные давались сложно. Даже очень сложно. Гораздо тяжелее всего, через что им уже приходилось пройти. Гермиона относительно легко начала справляться с убийством тараканов, но когда тараканы по мановению палочки превратились в симпатичных белых мышек, у неё задрожали руки. Что было в общем-то не удивительно, но от того не менее досадно. У Рона с убивающим заклятием отношения не сложились от слова совсем. На кончике палочки загорался зеленый огонёк, и погасал тут же, даже не превратившись в луч. Делу не помогли даже превратившиеся в пауков тараканы. Зато на пауках у Рона неплохо получался круциатус. Зрелище конечно было отвратительное, но Гарри с Гермионой кажется только теперь поняли всю глубину ненависти друга к паукам.       Гарри...Гарри боялся браться за непростительные. Стоило вскинуть ему палочку, как в голове вдруг снова звучала фраза Беллатрисы о том, что для успешного применения пыточного, да и любого непростительного заклинания надо по-настоящему захотеть причинить боль, или убить и подчинить своей власти соответственно. Гарри казалось почему-то, что стоит ему убить хотя бы таракана, и он больше не сможет остановиться. Слишком сильно он в последнее время чувствовал Волан де Морта, практически через себя пропускал ту грязь, в которой обитал Темный Лорд. Вспышки агрессии сменялись меланхолией, льющаяся через край энергия могла внезапно смениться полным отсутствием сил. Он снова просыпался ночами от собственных криков. Гарри уже не боялся Волан де Морта. И смерти он уже кажется тоже не боялся. Он боялся себя, боялся во время одного из приступов причинить боль близким. он знал, что Гермиона тоже боится. Не его - за него. Гермиона всегда переживала за них больше, чем они сами. Глупые, самоуверенные мальчишки, которые отмахивались от её заботы, как от назойливой мухи... - Гарри, ты в порядке? - Рон, нависнув над Гарри с силой потряс друга за плечо. Гермиона стояла чуть поодаль, опустив глаза в землю и скрестив руки на груди. - Что? Да, конечно, - Гарри преувеличенно бодро улыбнулся и поднялся на ноги. Хлопнул Рона по плечу, подошел к девушке, обнял её за плечи и ласково спросил, - ты чего такая грустная?       Гермиона только неопределенно пожала плечами. - Вы закончили с непростительными? - так и не получив ответа на первый вопрос, Гарри задал второй. - Мы-то закончили. А ты сам не считаешь нужным поупражняться? - резко ответила Гермиона, поведя плечом и сбросив его руку. Посмотрела на Рона, в поисках поддержки. - Нет, - резко ответил Гарри, и отвел глаза в сторону. - Нет, серьезно, Гарри... - начал было Рон, но Гарри зло глянул на друга, и бросил: - Я сказал нет, Рон. - Ну конечно. Кто мы такие, чтобы тебе указывать, что делать и чего не делать, верно, Гарри? - Гермиона скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на парня. Тот, не глядя в глаза девушке, потрепал подбежавшего Волка за ушами. - Не начинай, а? - недовольно пробурчал он, и прикурил сигарету, устремив взгляд вдаль. Туда, где по его мнению, должен был быть Хогвартс. - А я и не начинаю, - горько усмехнулась Гермиона, сощурив глаза изучая профиль Гарри. - Только знаешь, как-то глупо с твоей стороны было поддержать идею о тренировках, и самому в них не участвовать. Или жестоко, сам выбирай, - с этими словами девушка положила руку Рону на плечо и потянула за собой, - пойдем Рон.       Гарри резко повернулся, и непроизвольно сжал кулаки, сверля глазами удаляющиеся спины.       Он понимал, что рано ли поздно Гермиона взорвется. Не важно как - тихо, как сейчас, или с криком и скандалом...       В нем вдруг резко всколыхнулась злоба. Как она может говорить о том, чего не знает? Обвинять его в жестокости. Как она смеет...Смеет что? Почему ты злишься, Поттер? Потому что она спросила тебя о непростительных? Или потому, что сейчас удаляется с Роном, который по-дружески закинул руку ей на плечо, так, как сотни раз делал ты сам? Так почему тебе было можно, а ему нельзя? - Я участвую в тренировках, - зло бросил Гарри им в спину. Для того, чтобы остановить. - Да? Бегаешь с нами? Спасибо, - Гермиона резко развернулась и посмотрела на парня. Гарри сощурил глаза, когда увидел, как Рон сжал пальцы на её плече, - тренируешь уже миллион раз оттренированные заклинания? Снова спасибо. Только это мелочи. Объясни нам, почему ты так рьяно отказываешься отрабатывать непростительные. Объясни, и вопросов больше не будет. А пока, извини, лично мне сложно это понять. Ты думаешь мне очень приятно вызывать себе всю свою ненависть, чтобы убить одного несчастного таракана, или искалечить ни в чем неповинную мышь? Или Рону легко? Ты правда так думаешь? Знаешь, создается очень сильное впечатление, что ты просто ручки свои пачкать не хочешь! - голос Гермионы сорвался, и она, снова дернув плечом рванула в сторону палатки, пытаясь сохранить достоинство. Волк потрусил за ней. - Ты ничего не понимаешь! - крикнул ей вслед Гарри, на что получил только осуждающий (ну, может быть ему так показалось,) взгляд на мгновение повернувшего голову щенка.       Гарри прикрыл глаза и несколько раз тяжело выдохнул. - Она так не думает, - вдруг совсем рядом раздался голос Рона. - Тебе-то откуда знать, что она думает, а что нет? - зло выплюнул Гарри, зыркнув на друга. - Перестань, - резко ответил Рон, и прикурил сигарету, - мы друзья, помнишь? И то, что она теперь твоя девушка, не значит, что мы с ней стали чужими людьми. Мы трое знаем друг друга, как свои пять пальцев. Не перебивай меня! Ты думаешь ей очень легко? Да ни хрена ей не легко. Она боится за тебя, за меня, за Орден и Хогвартс. Она физически и эмоционально выжата как лимон, а непростительные добивают её. Ты ведь знаешь, как много сил забирает один единственный круциатус, не понаслышке знаешь. Меня они тоже порой доводят до полубреда, но я физически сильнее. Да и злости во мне, наверное, больше. Если бы она ничего не понимала, как ты выразился, она бы давно ушла. А ты... Мы тебя правда любим, Гарри, даже если тебе кажется, что это не так. И если она для тебя хоть что-то значит, будь с ней помягче. Со мной не надо, я не девчонка. А с ней...       Гарри, уставившись взглядом на маленькую смазанную точку, которой казалась Гермиона на таком расстоянии, сидевшая возле входа в палатку, несколько долгих минут молчал. - Ты прав, - наконец сказал он, отвернувшись от палатки и глядя теперь куда-то за роново плечо. Злость утихла, навалилось раскаяние, - безусловно прав. Я не знаю, как объяснить свой отказ от тренировки. Просто понимаешь, я боюсь, что если начну, я уже не смогу остановиться. Он ведь тоже начал только с одного убийства. А что, если я тоже... - Ты не он, Гарри. Ты - не он, -раздельно повторил Рон. - Я... Она очень много значит для меня, - вдруг закончил Гарри, не глядя на друга. - Так иди к ней. Объясни ей, мне не надо, - Рон грустно улыбнулся, и вдруг добавил, говоря словно самому себе, - я вот иногда думаю. А что было бы, если бы не война? Что бы мы делали, если бы не война? Я уже почти забыл, как это - засыпать, и быть уверенным, что проснешься. Когда черное - это черное, и белое - это белое. Когда твои самые страшны враги - это Малфой и Ко и Снейп, а безусловный авторитет только у Дамблдора, и - у Мамы. Забыл, как это, злиться, что твою сестру зажимает в углу кто-то из таких же мальчишек, как и ты. Сейчас думаешь о том, что она может обниматься с кем хочет, лишь бы жива была... - Она жива. Где, с кем, я не знаю. Но жива. И все наши тоже живы, я чувствую, - Гарри попытался приободрить друга, хлопнув его по плечу, и вдруг почувствовав, что в глазах предательски защипало. Глаза Рона тоже влажно блестели. - Ты иди к ней, Гарри, - проглотив ком в горле почти попросил Рон. И Гарри понял, что друг хочет побыть один. Он кивнул, и шагнул к палатке.       Гермиона подняла на него воспаленные, покрасневшие, но сухие глаза, облизнула губы, сглотнула. - Идём в палатку, - сказал Гарри и протянул ей руку. Она вложила свою маленькую ладошку, с обветренной кожей и мелкими царапинками, в его ладонь и позволила ему помочь себе встать.       Зашли в палатку, прошли на кухню. Гермиона машинально поставила чайник, и замерла, упершись руками о покосившийся разделочный стол, не находя в себе сил повернуться.       Гарри подошел к ней со спины, обнял обеими руками за талию, скрестив свои пальцы с её, и шепнул, непонятно - в ухо, или в шею: - Извини. - И ты меня. За грубость. Но я все еще жду объяснений, - почему-то тоже шепотом ответила Гермиона. - Ты их получишь. Сегодня, - податливо согласился Гарри, легонько касаясь губами её скулы. - Обещаешь? - Гермиона слегка наклонила голову, давая ему доступ к шее. - Обещаю. Идем ляжем, - Гарри с неохотой отстранился от неё и взял за руку. Соблазнять её сейчас показалось неправильным. Хотелось просто лежать рядом, ощущать теплое девичье тело. Держать за руку, и говорить. О том, о чем стоило бы молчать. Переборов себя молчать, отрабатывать непростительные, целовать нежные губы, подминать под себя её тело, делать что угодно, но молчать о своих страхах. Молчать о своей слабости. Бороться не только с тем злом, с которым борется полмира, но и с тем, что живет в нем, в самом Гарри. Бороться хотя бы ради тех двоих, что сейчас находились рядом. Ну и ради Волка, конечно.