Волчья стая

      Восемнадцать часов пролетели в одно мгновение. Еще несколько часов назад, в холодное субботнее утро Джинни смеялась с друзьями в гостиной Гриффиндора, а уже сейчас стояла одна в женской спальне, одетая в дорогое красивое платье, о котором когда-то могла только мечтать. Волосы собраны в узел на затылке, глаза и губы почти неприлично ярко накрашены. Джинни смотрела на себя в зеркало, и понимала - это не она. Красивая, уверенная в себе, дорогая, но не она.       Тяжело вздохнув, девушка вышла из спальни, на ходу застегивая мантию и проверяя, на месте ли волшебная палочка.Она была рада, что в башне никого нет, несмотря на то, что ей сейчас как никогда требовалась поддержка. Невилл, Дин и остальные пошли в Хогсмид, а она сказалась больной. Джинни с тоской подумала о том, что все бы отдала, только чтобы присутствовать на сегодняшней тренировке. Но выбора у неё не было, и поэтому, стуча каблуками и стараясь казаться незаметной, она быстро шла по холодным коридорам старого замка. Без Дамблдора Хогвартс словно впал в спячку. Практически не было шумных компаний, которые собирались в коридорах, не было веселых призраков, не было неизменного хогвартского тепла...       Они с Малфоем практически одновременно подошли к кабинету Снейпа с разных сторон. Малфой сухо кивнул ей и оценивающе прошёлся взглядом по её телу. Джинни почувствовала себя так, словно стояла перед ним обнаженная.       Не произнося ни слова они поднялись по ступеням каменной горгульи и оказались почти аккурат перед сидящим за своим столом Снейпом. Директор, кажется, ни куда и не собирался. Как всегда весь в черном, он размашисто подписывал документы лежащие на столе, удостоив учеников только сухим строгим взглядом. И тем не менее, Джинни показалось, что директор выглядит подавленным. Даже не так, ей казалось, что Снейп раздавлен. Он выглядел как всегда. Как всегда держал спину, как всегда в лице не было ни кровинки, как всегда на губах не светилось даже подобия улыбки. И тут до Джинни дошло - когда он прошелся по ним взглядом, он не посмотрел в глаза. За все то время, что Джинни знала Северуса Снейпа он всегда хотя бы на мгновение цеплялся взглядом за взгляд. Но не сегодня.       Напряжение становилось осязаемым. Джинни нутром чувствовала, что непонятное пока ей оцепение охватило не только Малфоя, но и Снейпа. - Отправляйтесь без меня, мисс Уизли, мистер Малфой. Обязанности директора заставляют меня задержаться, - наконец изрек мужчина, глядя куда-то в одну точку, чуть выше плеча Джинни.       Ученики покорно кивнули, зная, что сопротивляться бесполезно. Малфой любезно пропустил девушку вперед и сыпанул горсть летучего пороха в камин. Джинни успела вдруг ощутить острую беззащитность от осознания, что в поместье Малфоев она сегодня отправляется без мрачного, ненавистного Снейпа.       Впрочем, времени на раздумья не было. Меньше чем через минуту они уже вышли из камина в пустынный холл. Джинни направилась было по уже знакомой дороге в зал, когда Малфой, словно справившись с собой схватил её за локоть и развернул к себе, а затем коротко, но горячо поцеловал. - Береги себя, - тихим шепотом прошелестело вокруг них. Они и не сразу поняли, что сказали это одновременно. Джинни, взяв себя в руки, сухо кивнула. Малфой улыбнулся одними уголками губ, галантно помогая ей снять мантию. Она подождала, пока он снимет своё пальто, мгновенно почувствовав, что все тело сковало смертельным холодом, и позволила ему взять себя под руку. И, раздвинув кроваво красные губы в лучезарной улыбке, Джинни вошла в зал.       Весь ближний круг уже был в сборе. Не хватало только Снейпа. Пожиратели смеялись, пили, ели, разговаривали. У Джинни на мгновение, только на одно мгновение возникло ощущение, что все они в целом нормальные, обычные люди, которым не чуждо веселье и обычные человеческие радости. Но уже в следующую секунду она поняла, что и смех, и веселье, и радость - не более, чем показательные выступления для одного единственного человека, сидящего в центре длинного стола на стуле с высокой спинкой, очень напоминающем трон. Все эти люди в лучшем случае относились друг к другу нейтрально. На деле же, большинство из них ненавидело друг друга. Беллатрисса Лейстрендж, сидевшая по левую руку от Темного Лорда всячески пыталась привлечь к себе внимание своего господина. Нарцисса Малфой отчаянно старалась улыбаться, но нет-нет, да на красивом лице мелькала брезгливая гримаса, когда вдрызг пьяный Антонин Долохов панибратски закидывал руку ей на плечо. Нотт-старший откровенно скучал, не боясь даже гнева повелителя. Братья Лейстренджи немногим отличались от Нотта, только у них гораздо лучше получалось показывать заинтересованность в натянутой Малфоевской беседе.       Джинни замерла на пороге, с ужасом заметив, что по правую руку от Темного Лорда свободны три места. Все остальные места за столом были заняты. - А, вот и наше будущее поколение, - прошелестел голос Волан-де-Морта по залу, и разговоры мгновенно стихли. Затихла даже Беллатриса, только с ненавистью уставилась на Джинни. Нарцисса, взглядом полным сочувствия посмотрела сначала на сына, а потом на Джинни. На мгновение девушке показалось, что миссис Малфой смотрит на неё с почти материнской нежностью...- ну что же вы встали на пороге, проходите, присаживайтесь.       Драко пропустил Джинни вперед, с преувеличенной почтительностью отодвинул ей стул и помог сесть, после того, как Джинни поклонилась повелителю. Ему было больно даже дышать. Больно смотреть на всех этих людей, на мать, которая держалась из последних сил. И на отца. На человека, которому он был готов подражать всю свою жизнь, которого когда-то считал богом. Сейчас о привязанности, о беспокойстве Люциуса Малфоя за сына говорили только два почти потухших уголька в глубине черных, расширившихся зрачков. И тем не менее Драко тоже склонился над рукой повелителя и почтительно коснулся перстня на указательном пальце, едва сдержавшись от того, чтобы не передернуться от отвращения.       Джинни оказалась сидящей ровно напротив Беллатрисы. Была какая-то особенная ирония в том, что друг напротив друга оказались две женщины, одна из которых боготворила сидящего по правую руку мужчину, а вторая ненавидела до покалывания в кончиках пальцев того, что по левую. Джинни Уизли прямо встретила ненавидящий взгляд Лейстрендж, и даже лучезарно улыбнулась ей. Она считает её соперницей, так даже лучше.       По щелчку пальцев Темного Лорда бокал Джинни наполнился кроваво-красным вином. На тарелку было положено сразу несколько изысканных блюд, к которым девушка боялась прикоснуться. Постепенно шум вернулся в прежнее русло. - Как твои дела, Джинни? - тихо, спокойно спросил Волан-де-Морт, а она сейчас видела перед собой именно его, когда девушка сделала первый глоток. Вино показалось ей чрезвычайно терпким, сладким, и почему-то безумно хотелось еще. - Благодарю вас, милорд, все замечательно. И, конечно, не могу не заметить, что для меня большая честь присутствовать здесь, среди ваших самых преданных соратников, - Джинни слегка улыбнулась, прикрыла глаза длинными ресницами. Драко, следивший за ней краем глаза отметил, что сейчас она совсем не похожа на ту девушку, которую он так недавно держал в своих объятиях. В Хогвартсе она была девочкой-подростком, которая боялась, так же как и большинство студентов, как и он в целом, но которая упорно сражалась за каждый грядущий день. Там она была той девушкой, без которой он не мог жить. Здесь - взрослой, соблазнительной ведьмой, которую он люто ненавидел.       Джинни продолжала пить вино, и вести негромкий диалог с Темным Лордом. С каждым новым глотком ей казалось, что змеиные черты лица все более уступают человеческим. При этом она не казалась себе ни пьяной, ни очарованной, и даже не понимала, что что-то изменилось, что она не совсем понимает, что говорит и что делает. Сидящий рядом Малфой раздражал, Беллатриса теперь и ей казалась соперницей, а Темный Лорд, для неё уже практически ставший Томом Реддлом, становился все более привлекательным. Если бы её сейчас спросили о Гарри, о ком-то из семьи, или друзьях, то она наверняка даже не поняла бы, о ком идет речь. Голос Тома Реддла заглушал все посторонние звуки, притуплял чувства, затуманивал рассудок. И именно поэтому, когда его голос вдруг затих вместе с разговорами пожирателей смерти, Джинни недовольно поморщилась и повернула голову к Малфою.       Ах, как же не вовремя явился Снейп. Этот уж всегда бывает не ко двору. Без малейшего раскаяния за опоздание он поклонился Повелителю, сухо извинился за опоздание и подсел к Малфою. Джинни понимала теперь, почему так ненавидела Снейпа Беллатриса. Темный Лорд полностью доверяет этому ублюдку, а он даже не удосуживается прийти вовремя...       У Джинни вдруг резко закружилась голова. Она пошатнулась на стуле и едва не выронила бокал с вином. Малфой тут же подал ей стакан воды, но она только поморщилась, презрительно посмотрела на молодого человека, и снова повернулась к Волан-де-Морту. Он выглядел...довольным. С улыбкой смотрел на девушку, и о чем-то одними глазами разговаривал с мрачным как никогда Снейпом. Этот немой диалог, и странное поведение Джинни не давало Драко покоя. Ему вдруг до ужаса захотелось схватить Уизли за шкирку и рвануть с ней отсюда куда подальше, до того сильным было ощущение, что должно произойти что-то непоправимое.       Вдруг Темный Лорд встал из-за стола, и, вопреки обыкновению подал всем рукой знак продолжать веселье. Немного погодя из-за стола встал и Снейп, и направился к выходу из зала. Джинни сидела с гордым видом и вызывающе смотрела на Лейстрендж. Драко понимал её. Ей не оставалось ничего, кроме как напустить на себя вид скучающей королевы, которая ни с кем не хочет разговаривать. Её не приняли Пожиратели. Да и не могли принять. Девчонка из семьи предателей крови, подружка Поттера, гриффиндорка до мозга костей. Её терпели только из-за непонятной заинтересованности в ней Темного Лорда, и ждали, когда го очередной бзик подойдет к концу и девчонку просто уничтожат. Да и самого Драко терпели только из-за родителей. Они относились хорошо только к Нарциссе, как ни странно. Драко и сам несколько раз был свидетелем того, как Долохов орал на Люциуса, когда тот, впервые в жизни надо признать, сорвался на жен...       Драко, сам не веря своей смелости решился отправиться за крестным. Стараясь не производить шума, он шёл за ним практически до конца, и спрятался за поворотом, когда услышал голоса. Его могли обнаружить, наказать, даже убить, но он, словно завороженный стоял и слушал их разговор. - Вы уверены, милорд? Вы уверены, что именно она... - шепот Снейпа тонул во мраке коридора. - О да, Северус, я абсолютно уверен. В ней есть потенциал, она сильная ведьма. - Беллатриса тоже сильная ведьма, милорд. И она гораздо больше подходит вам, по статусу, по чистоте крови... - Беллатриса родила мне дочь. Она разочаровала меня. Моя дочь получит должное воспитание, статус, и положение, но она никогда не станет моей преемницей. А Уизли...Уизли входят в список "Священных двадцати восьми". - Вам не кажется, милорд, что она слишком легко согласилась предать все, что у неё было? - Ты сомневаешься в моем умении разбираться в людях, Северус? Нет, Джинни Уизли верна мне. Трое из детей Уизли тщеславны. А самая младшая из них еще и умна. Она умна, здорова, и красива. К тому же она сильная волшебница. Она особенная, Северус. Ведь ты, Северус, даже не знаешь, что у тебя под носом девчонка собрала маленькую армию из учеников, которые хотят служить мне, но боятся этого по тем или иным причинам. Это конечно мелочи, мы победим и без них, но это еще больше уверило меня в её преданности...       Драко закусил костяшки пальцев, и усилием воли заставил себя вернуться в зал, не дослушав конца разговора. Отец с матерью танцевали, и, Долохов пил, братья Лейстренджи разговаривали с Ноттом. Розье о чем-то спорил c Эйвери. Беллатриса пожирала взгладом Джинни, а Джинни потягивала вино...       "Не пей" хотелось крикнуть ей. Малфой закрыл глаза и прикусил губу, а в следующую секунда заметил странный, удивительно разумный взгляд Беллатрисы, направленный на него. - Ты пригласишь меня потанцевать, племянник? - в своей привычной манере спросила она, но взгляд остался прежним. Драко послушно кивнул, подошёл к тетке и предложил ей руку. Они вышли в центр зала как раз вовремя, потому что буквально в следующую секунду вернулись и Снейп с повелителем.       Темный Лорд подошёл к Джинни, которая смотрела на него томными, влюбленными глазами, и что-то сказал ей на ухо. Драко сцепил зубы, и почувствовал, как сильнее сжалась рука тетки на его плече.       Джинни встала из-за стола, подала Темному Лорду руку, и, не вслушиваясь в значение его слов с наслаждением слушала его голос. О, она была счастлива. Самый красивый в мире мужчина держит её под руку, ведет на виду у всех её прогуляться по поместью. Она не хочет гулять, нет. Она хочет, чтобы он целовал её, чтобы его руки лежали на её талии. Она хочет почувствовать его на себе, в себе. И, набравшись смелости, просит его, когда они уже вышли из зала. - Поцелуйте меня, милорд, - и улыбается ему, не помня себя от счастья, когда он легонько касается своими красиво очерченными губами её губ. Они чинно идут по замку, он говорит ей о том, какая она красивая, и Джинни тает, тает безоговорочно, уже предчувствуя, как холеные пальцы властно проникнут под платье, сорвут с них обоих ненужную одежду. Джинни старается не моргать, чтобы не терять из виду ни на мгновение таких любимых черт лица. И чтобы не видеть под веками, как на неё смотрят ненавистные серебряные глаза...       Они заходят в какую-то дорого обставленную спальню, и по мановению руки в спальне загораются свечи. Все происходит как в сказке, даже лучше, чем представляла Джинни. Самый красивый мужчина в мире целует её - нежно, страстно. Снимает с неё платье, распускает волосы, целует шею, грудь. Укладывает на кровать, избавляется от одежды, снимает с неё нижнее белье и входит в неё. Джинни стонет, извивается от наслаждения, гладит мужские руки, плечи, спину, целует его...       Все заканчивается быстро, она почти сразу погружается в сон, перед этим только успев увидеть страшное змеиное лицо человека, который встает с неё, смотрит без намека на нежность, и проводит рукой над её лицом. Джинни едва успевает вскрикнуть от ужаса. - Спи. Теперь ты моя...       Драко почувствовал, как вдруг резко разболелась голова. Он едва ли не оттолкнул Беллатрису, и пошёл вслед за удаляющейся парой. Кажется, Джинни совершенно пьяна. Она едва ли не повисла на Темном Лорде, и заглядывает в его красные глаза преданно, как собака. Её ноги заплетаются, и Повелитель раздраженно тащит её за собой. Они заходят в отведенную Лорду спальню, и Драко, уже почти наверняка зная, что там произойдет, вплотную подходит к двери, и прислушивается.       Он слышит её сладострастные стоны, и чувствует, как тошнота подступает к горлу. Дрянь. Шлюха. Вот теперь он совершенно справедливо может назвать её шлюхой. Только легче от этого не становится. Она сама пошла в его постель. Сама отдалась ему. Сама стонет под змеелицым ублюдком. Но ему все равно не легче. Он ненавидит её больше чем вчера. И любит так, как никогда не любил.       Драко отталкивается от стены и скрывается за колонной, стоящей в отдалении. Падает на колени, блюет. Ему плохо так, как никогда не было. Его тошнит от этой чертовой жизни, от этой чертовой суки. Позволяет слезам катиться по лицу, бьет кулаком по стене - и все бесшумно, словно он не более, чем призрак. Драко тянется к палочке, и хочет закончить все это. И вдруг вспоминает, как обещал ей...       Снова ей. Снова она. Он не хочет, не хочет...Не может. Впервые в жизни Драко Малфой не находит сил нарушить данное однажды слово...       Темный Лорд выходит из спальни и стремительно удаляется в противоположном от Драко направлении. А Малфой словно притянутый магнитом идет туда, где лежит она. Особенная, как сказал повелитель. Действительно, особенная. Драко смотрит на распростертое на кровати красивое голое тело. В другой раз он сказал бы обнаженное. Но сейчас нет, голое. Джинни лежит на кровати полубоком, и Малфой замечает на внутренней стороне бедер несколько блестящих капелек. Он замечает свежие кровоподтеки на спине и плечах, следы от острых лордовских ногтей. Он не замечает только одного - ужаса, застывшего на бледном лице Джинни Уизли. Он чувствует, как что-то рушится в его груди, бьется, разлетаясь осколками и впиваясь в без того раненую душу       Драко опускается на колени возле кровати и рвано дышит, борясь с рыданиями. Он полон ненависти, он хочет убить. Особенно ту, что так бесстыже развалилась на кровати. Но он качается взад-вперед, обхватив себя руками и издавая непонятный вой. Он не замечает, как в комнату заходит посторонний, накрывает Джинни одеялом. Он обращает на него внимание, только когда посторонний помогает ему подняться на ноги, не говоря ни слова отводит в его спальню, и, как маленького ребенка укладывает на кровать. А потом проводит рукой над безучастным лицом мальчика, и тихо шепчет: - Спи. Завтра будет больнее.