Волчья стая

      Джинни не жила. Она даже не существовала. Осталась только внешняя её оболочка, и где-то, в самой её глубине маленький огонёк души. Огонёк, который заставлял Джинни просыпаться каждый день, заталкивать в себя ненавистную овсянку, даже не чувствуя вызывающего отвращения вкуса, ходить на занятия. Огонёк, который заставлял замирать почему-то еще бьющееся сердце при виде платиновой макушки. Огонёк, который заставлял пытаться поймать серебряный взгляд ледяных глаз...       Джинни вспомнила все. С того момента, как они попали в поместье Малфоев, и до того момента, как человек со змеиным лицом отстранился от неё, провел рукой над её лицом и приказал ей спать. Она даже не вспоминала, она словно просматривала все события того вечера, как в маггловских фильмах, о которых ей рассказывал Гарри. Она видела, как с обожанием смотрела на Волан-де-Морта и с презрением - на Малфоя...Она видела все, в том числе и ужасное совокупление с полукровным маньяком.       Когда она проснулась после странного, бессмысленного и в то же время наполненного смыслом сна, первым, что она почувствовала была ломота во всем теле. Когда она заставила себя открыть глаза, то обнаружила, что спала не в ставшей уже привычной спальне, а в незнакомой, обставленной с почти аскетичной роскошью. А потом Джинни заметила ссадины и синяки на теле, застывшие капли на бедрах, и вспомнила, кажется все. Сначала ей было плохо физически. Добравшись до своей спальни, она ввалилась в ванную комнату и,сдерживая рвотные позывы доползла до унитаза. Джинни не знала, от чего её тошнит - от вчерашнего алкоголя или от осознания того, насколько низко она пала. Потом она долго оттирала в душе тело, до крови раздирая нежную кожу, словно надеясь смыть весь тот ужас и позор, которому подверглась по собственной воле.       Потом, когда осознание наконец полностью обрушилось на неё во всей своей неприглядной действительности, ей стало плохо морально. Ей хотелось умереть, хотелось вымолить прощение у всех, кого она подвела своим поступком, хотелось кого-нибудь убить. Она практически сбежала с поместья, с горем пополам заставив себя посмотреть Лорду в глаза, улыбнуться ему, поцеловать руку...Джинни не понимала, каким образом она все еще выносит саму себя, как держит себя в руках, не выказывая своего страха и отвращения...       А потом наступило блаженное безразличие. Нет, жить ей по-прежнему не хотелось, но где-то там, на краю сознания она понимала, что всё еще есть люди, которые от неё зависят.       Воскресный Хогвартс её встретил холодным равнодушием. Казалось, даже сами стены понимали, что сотворила их самая ужасная ученица. Джинни казалось, что о её падении знают все...       Впрочем, наверное правду говорят, что время лечит все. А если и не лечит, то притупляет эмоции. Заставляет просыпаться, разговаривать, существовать хотя бы телесной оболочке. А душа - это не главное.       И Джинни существовала. Она ходила на занятия, и не пропустила ни одной тренировки. Она наравне со всеми отрабатывала непростительные заклинания, наравне со всеми занималась физически. И изо всех сил старалась не замечать сочувствующего взгляда Нотта. Нотт-то наверняка знал, что в поместье случилось что-то непоправимое...       Нет, друзья конечно тоже видели, что с ней что-то происходит. Но спросить не решался никто, даже Невилл. Потому что во взгляде Джинни что-то неуловимо изменилось. Зеленые глаза больше не искрились жизнью, нет. Теперь в них поселилась смерть. И может быть, благородное серебро могло бы оживить блеск в некогда искрящихся глазах, но серебро - уже не расплавленное, уже ледяное, застывшее, тоже потеряло свой блеск. Серебро без жизни в холодном взгляде стало свинцом. Но Малфой не удостаивал Джинни даже тяжелым свинцовым взглядом...       А потом Джинни получила сову. Сову, в котором некие Джеймс и Джин сообщали ей, что они живы, что они все вместе, и что у них все в общем-то хорошо. И что они отправляют ей скромный подарок - личный дневник, в котором она может писать все, что происходит в её жизни.       Джинни была рада, правда. Разумеется, она сразу поняла, от кого сова, и что "личный дневник" никакой не личный. Только вот что в нем писать она совершенно не знала. До какой степени она может быть искренней с самыми близкими людьми?       Девушка в очередной раз села за стол, делая вид, что делает уроки. Взяла письмо, открыла по-прежнему девственно чистые листы. Она садилась за дневник уже трижды, и трижды закрывала его, так и не написав ни строчки. Но тянуть время уже не было смысла, Джинни понимала, что своим молчанием она может подтолкнуть друзей к непредсказуемым, и оттого неправильным действиям. "- Привет," - не самое оригинальное начало разговора, но это максимум, на который Джинни сейчас была способна.       Сначала ничего не происходило, но через несколько секунд неровные буквы вдруг исчезли с листа. Джинни невольно вздрогнула - в памяти еще были живы воспоминания о дневнике Тома Реддла. Еще через несколько мгновений на бумаге появились ровные, бисерные буквы, в которых девушка моментально узнала руку Гермионы. "- Привет. Ты как?" "- Отлично," - очередная ложь, от которой ни кому не будет ни лучше, ни хуже. Но не станет ведь Джинни рассказывать друзьям обо всем, что происходит в её никчемной жизни. "- Серьёзно? Что ты делала в поместье Малфоев, в кругу пожирателей?" - вот так в лоб. К этому вопросу Джинни точно не была готова. Да и откуда она могла знать, что они в курсе её "героических" похождений? "- Так надо, это сейчас не важно. Лучше скажите мне о своих планах," - Джинни ненавидит, когда уходят от вопроса, но сейчас сама поступает именно так. Ну а как иначе? "- Хмм, это важно, правда важно. Ты расскажешь нам обо всем. Ты ведь понимаешь, что мы не можем рассказать тебе о своих планах, зная, что ты ходишь в гости к нашему главному врагу?"       Джинни понимала. Правда понимала, но не имела ни малейшего представления, как ей вкратце рассказать о том, что происходило в её жизни на протяжении последних нескольких месяцев, и при этом не выдать ни себя, ни кого-то еще. Нотта к примеру. Ну или Малфоя...Особенно Малфоя. "- Я понимаю, Гермиона. Правда все понимаю. Но я не могу тебе ничего рассказать сейчас", - Джинни несколько раз обвела последнее слово, выделяя его. Гермиона, ну же, ты ведь всегда все отлично понимала. "- Ты в порядке?" - Гермиона повторила свой вопрос, словно от ответа на него зависело то, насколько они могут доверять ей. " - Нет. Но я все еще жива. И верна нашему общему делу до последнего вздоха. Вы можете не верить мне, и возможно многое, из того, что может произойти в будущем, может вас шокировать, но я верна вам. Верна также, как многие в Хогвартсе. Хогвартс все еще стоит, здесь все еще есть сопротивление, и оно также будет жить до последнего. Как ребята?" " - Они в порядке, - возможно, Джинни только показалось, но рука Гермионы едва заметно дрогнула, - насколько у тебя все плохо?" " - Раз пока жива, то еще есть куда падать. Расскажешь мне что-нибудь?" " - У нас пока нет никаких планов. Гарри в видениях видел тебя за столом среди пожирателей, и сказал, что с тобой было что-то не так. Ну и еще, время от времени ты пропадала с карты Мародеров..."       Джинни вдруг охватила злость. Пожалуй, первое сильное чувство с того момента, как она вернулась из поместья. Значит здесь, в Хогвартсе, ученики ежедневно испытывают на себе действие круциатуса от Кэрроу, а эти трое там, где-то далеко, где их не может достать даже Лорд, следят за ней на карте Мародеров, но даже тогда не подают ни весточки. И вспоминают о том, что они вообще-то волшебники только тогда, когда видят её у врага? Хороши друзья, нечего сказать. Испугались, что потеряли союзника? Или как вообще это называется? Планов у них нет. Круто, правда.       Девушка попыталась взять себя в руки и несколько раз тяжело выдохнула. Они не виноваты в том, что она позволила себе влюбиться в главного школьного врага. Не виноваты в том, что решила играть в игру, которая предназначена для волшебников куда сильнее и старше неё. Они ни в чем не виноваты. Только она. Маленькая глупая дрянь, разрушившая все, что у неё было.       Джинни отложила тетрадь в сторону, к остальным тетрадям и пергаментам, и осмотрелась вокруг. Большинство учеников уже разошлось по спальням, зная, что завтра рано вставать. Первый урок у Кэрроу, а лишний раз получать наказание от пожирателей за опоздание не хотелось ни кому. Гостиная погрузилась в мягкий полумрак от догорающего камина. Девушка встала из-за стола и плотнее запахнула на груди теплую длинную кофту. Идти в спальню и снова мучится бессонницей не хотелось, в очередной раз прокручивать все события, начавшиеся встречей с Малфоем в совятне и заканчивая соитием с Влан-де-Мортом тоже, оставаться в гостиной дальше тоже не было смысла.       Джинни, тихо ступая по старому ковру, покинула гостиную под тихое недовольство портрета тем, что негоже девушке ночью шляться по замку, таившему в себе столько опасности в это не спокойное время.       Джинни бездумно бродила по темным коридорам замка, не обращая внимания на переглядывания портретов, и на старост, патрулировавших коридоры. Подсознательно, не признаваясь в этом даже самой себе, Джинни надеялась, что на одном из поворотов ей встретиться Малфой, так же, как и тогда. И спасет...От чего спасет, Уизли? От себя не спасают. Хорошо, пусть не спасет. Пусть просто пройдет мимо, коснется взглядом, скривит губы в презрительной усмешке...Но он не проходил. Джинни и сама не заметила, как снова пришла на совятню. Подошла к широкому проему вместо окно и уставилась невидящим взглядом вдаль, туда, где за горными вершинами скрывалась жизнь. Другая, теплая, настоящая. Позволила снежинкам застывать на ресницах, колоть бледные щеки, ветру трепать рыжие волосы, и совершенно не чувствовала холода. - Что ты здесь забыла, Уизли? - Джинни вздрогнула, когда услышала у себя за спиной вкрадчивый шёпот, - Не спится? - Могу задать тебе тот же вопрос, Нотт. Не спится, - не оборачиваясь ответила девушка, криво улыбнувшись в пустоту. - Если ты решила заморозиться к чертовой матери, и умереть, то могу посоветовать тебе другой способ покончить с собой. Прыгнуть из этого же окна, к примеру, - слизеринец скинул с себя теплую мантию и накинул её Джинни на плечи, бережно укутав её. - Спасибо, Нотт, как раз об этом думала, - Джинни сглотнула и крепче стянула полы мантии окоченевшими пальцами, - сам же замерзнешь сейчас. - В отличии от некоторых глупых гриффиндорок, я ношу с собой палочку, - Теодор показательно помахал перед ней волшебной палочкой, после чего прошептал согревающие чары. - Действительно, - равнодушно отозвалась Уизли, и снова отвернулась от него. Нотт вздохнул, снова взмахнул палочкой, очищая пол под ними от птичьего помета, брезгливо скривив губы при этом. Наколдовал два простых стула, один из них подтолкнув к Джинни, а на второй сел сам. Поднял на руки здорового рыжего кота, который отыскал его в гостиной Слизерина и упрямо вел до самой совятни. - У Грейнджер очень умный кот, - поведал он свои наблюдения Уизли, которая наконец соизволила повернуться к нему и тоже села на стул. Живоглот уставился на неё желтыми глазищами, в которых она не могла не заметить укоризны. - Да, очень. Это он привел тебя сюда? - Ага. И еще он очень настойчивый. Но мы же не будем говорить о коте, не так ли? - Нотт вскинул бровь и посмотрел прямо в глаза. - Не знаю. О чем еще ты хочешь поговорить? - О тебе. Что с тобой происходит? - Почему вас всех так волнует, что со мной происходит?! - огрызнулась Джинни и отвернулась. - Потому что мы в одной лодке, Уизли, - немного слукавил Нотт, и достал из кармана пачку маггловских сигарет. - Будешь? - Буду. То, что мы в одной лодке, не говорит о том, что я должна открывать тебе свою душу, - Джинни вытянула сигарету из пачки и прикурила от ноттовской палочки. Теодор тоже прикурил, и выдохнул облачко дыма, - если я не говорю обо всем Невиллу, то тебе-то с какой стати. - Хмм, ну наверное потому, что в силу некоторых известных тебе обстоятельств я знаю немного больше о происходящем, чем Невилл. - Как мило, что ты стал называть моих друзей по имени. - Верно. Это очень мило. - Что именно ты знаешь? - Знаю, что на субботнем приеме случилось что-то из ряда вон выходящее. Что-то, что привело в состояние поразительного воодушевления Темного Лорда, заставило мрачного Снейпа стать еще мрачнее, вывело из себя Беллатриссу, и едва-ли не убило Малфоя-младшего, который напился до чертиков. Знаю, что некая рыжая девочка, покинув стол какое-то время провела наедине с Темным Лордом, после чего довольный Лорд вернулся к столу, а девочка на следующий день покидая поместье Малфоев выглядела так, словно только что вернулась с того света. Так что произошло? - А то ты не догадываешься? - из-за подавленного всхлипа голос Джинни стал ниже на несколько тонов. - Догадываюсь. Хочу знать, насколько все хреново, - Тео сделал еще одну глубокую затяжку, и прикрыл глаза. Помолчали. После чего Джинни, на этот раз не сдерживая всхлипа, тихо заговорила. - Все ужасно. Я переспала с ним. То есть, я даже не знаю, можно ли это так называть. Я часто вижу его не таким, какой он есть...То есть вижу перед собой не красноглазого монстра, но молодого, красивого человека, каким он был когда-то. Я то знаю, как он выглядел, из его воспоминания. Так вот, в тот вечер я могла смотреть только на него. Меня раздражали все люди вокруг, я хотела только одного, остаться с ним наедине. Не скажу, что я много выпила, скорее это было похоже на какой-то дурман, даже не на аммортенцию. В общем, я даже не могу сказать, что он изнасиловал меня. В какой-то момент, когда все уже заканчивалось, дурман спал, и я увидела его таким, какой он есть. Мне стало тошно и страшно, а потом...Потом я уснула. И уже утром все вспомнила без прикрас. Смотрела все, будто в омуте памяти, со стороны. Увидела ссадины и кровоподтеки на своем теле, и поняла, что произошло...- Джинни вдруг поняла, что может, просто должна рассказать обо всем кому-то, кто знает, на что действительно способен Темный Лорд. Не сдерживаясь, глотая слова, и плача, она рассказала все это Нотту, и закрыла глаза, боясь увидеть в нем то же презрение, что и у Малфоя. - Ублюдок, - прошептал Тео, прикуривая новую сигарету и сжимая пальцы левой руки на колене так, что натянулась ткань брюк. - Я ненавижу себя, за все это...- Джинни уже не сдерживала рыданий, спрятав лицо в ладонях, - я так ненавижу себя! - Ты не виновата, - Тео встал со стула, и сделал несколько шагов к ней, присев перед Джинни на корточки. Взял её ладони и убрал их от лица, заставляя посмотреть на него, - ты ни в чем не виновата, слышишь? Мы обязательно отомстим ему, все мы. Все будет хорошо, ты забудешь обо всем этом, как о страшном сне, - Нотт поднялся на ноги и потянул её за собой. Позволил ей уткнуться в своё плечо, обхватил обеими руками и крепко прижал к себе, гладя по спине и шепча в ухо, что все это пройдет. Слушал её завывания, чувствовал как тонкие женские пальцы натягивают ткань рубашки на спине, как становится влажным место, куда она ткнулась носом, и проклинал тот день, когда Темный Лорд обратил на неё внимания. Проклинал Малфоя, потому что именно благодаря ему тот узнал о существовании Джинни Уизли...       Когда все слёзы кончились, Джинни отстранилась от Нотта и посмотрела на него вновь заблестевшими зелеными глазами. Ей действительно стало легче после того, как она выговорилась. Вдруг вновь захотелось смеяться, жить, мстить, ненавидеть. Ледяная корка в душе дала трещину. - Спасибо тебе, - тихо прошептала ему на ухо. - Всегда пожалуйста, - также тихо в ответ, - пойдем, провожу тебя в твою башню. И Мерлин, Джинни, пожалуйста, будь осторожна.       Они практически молча дошли до башни Гриффиндора. Молчание не было ни напряженным, ни гнетущим. Джинни была благодарна Нотту, потому что представить, что все это она рассказала бы Невиллу или кому-то еще, было невероятно. Они бы не поняли, не приняли. - Спасибо тебе еще раз, - Джинни снова заглянула в умные, немного грустные глаза, потянулась к нему и поцеловала в щеку. Нотт улыбнулся, и потрепал её макушку. - Не за что. Мы ведь в одной лодке. Потонешь ты, потонем и мы, - он говорил, как истинный слизеринец, но Джинни слышала в этом что-то большее. У неё появился еще один друг. И еще один повод для мести Темному Лорду. Она сильная. Она справится.       Лодка не потонет. И не потонут те, кто в одной лодке с ней.