Волчья стая

      Гермиона вздрогнула, когда Гарри подошёл к ней со спины и положил руки на плечи. Девушка сидела за столом, и буквально за несколько секунд до прихода Гарри закрыла дневник, в котором переписывалась с Джинни. Подруга так и не ответила Гермионе на последнюю запись, но и тех немногих фраз. которыми они обменялись было достаточно, чтобы понять - Джинни ведет свою игру, и чем эта игра закончится пока было не ясно. Гермиона доверяла младшей Уизли, правда доверяла, но она также знала её характер, и поэтому боялась за неё. Джинни может идти до последнего, если уверена в своей правоте. - Ты разговаривала с Джинни? - тихо спросил Гарри, поглаживая напряженные плечи и утыкаясь подбородком в макушку. Гермиона расслабилась в его руках, и откинулась на спинку стула. - Да, разговаривала, - коротко ответила она, судорожно размышляя, что можно сказать Гарри, а чего говорить не стоит. А в целом, Джинни итак рассказала ей не слишком-то и много. - Как она? Она рассказала тебе, что делала в поместье Малфоев вместе с... с ним? - тихо, но жадно спросил Поттер, немного запнувшись только на последнем слове. - Она... она в порядке, - едва заметно выдохнув, выпалила Гермиона, - нет, она сказала, что обязательно расскажет нам все, когда придет время, но сейчас она не может рисковать. Сказала, что по-прежнему верна нам. Спросила про наши планы...- Гермиона посмотрела на Гарри. Тот убрал руки с её плеч, отошёл на несколько шагов от неё и сел на край кровати, облокотившись о расставленные бедра и уткнув подбородок на скрещенных в замок пальцах.       Гермиона повернулась к нему лицом, сев боком на стул и уставилась на него, ожидая, что он скажет. - Главное...- спустя минуту наконец выговорил Гарри севшим голосом. Прочистил горло и повторил, - главное, что она жива. Что они все живы, верно ведь? - молодой человек беспомощно посмотрел на Грейнджер. Гермиона втянула воздух, сглотнула, и кивнула, заставив себя улыбнуться. - Гарри, - Гермиона встала со своего места, подошла к нему и присела на корточки, обхватив его запястья тонкими пальцами. Он поднял на неё взгляд, и она едва не отшатнулась, когда встретилась с его изумрудными, полными невысказанной горечи глазами, - Гарри, ты прав. Она жива. Они все живы, и мы... мы пока тоже живы. Все не так плохо. Ну, то есть да, все конечно ужасно, но пока еще не все кончено. И... - Ключевое слово пока, Гермиона, - Гарри криво улыбнулся, высвободил правое запястье из её пальцев, и провел тыльной стороной ладони по её щеке. Она доверчиво прижалась к нему, и коснулась губами сбитых костяшек его пальцев, когда его ладонь дошла до подбородка. Гермиона знала, что таким образом Гарри срывает злость. Злость на себя, на их беспомощность, на то, что пока они отсиживаются в этом лесу, гибнут люди...Он выплескивал эмоции после использования непростительных заклинаний поистине маггловским способом - колотил кулаком по заледенелым деревьям до тех пор, пока не переставал чувствовать руки. Сначала бил ни в чем не повинные деревья, не издавая ни звука, затем, когда физических сил не оставалось на причинение себе ущерба, долго гулял с Волком по ночному лесу, до тех пор, пока волчонок не начинал поскуливать от боли в замерзших лапах, и они возвращались к палатке. И уже здесь, Гарри садился под присмотренное им дерево, прислонялся затылком к стволу, и одну за другой курил до рассвета, пребывая в состоянии между сном и бодрствованием.       Гарри с Роном, не смотря на возражения Гермионы, пришли к выводу, что она дежурить не будет. Гарри сам выбрал дежурства в ночь. С рассветом Рон вставал с кровати, одевался, и шёл на улицу. Иногда к нему присоединялся уже согревшийся Волк.       Гермиона старательно делала вид, что спит, но прислушивалась к каждому шороху в палатке, и вокруг неё. Слышала, как в палатку молча заходит Гарри, сбрасывает с себя мокрую куртку, и устраивается позади неё на кровати, укутав их обоих теплым одеялом.       Гарри, вымотанный дежурством и очередным срывом, засыпал практически сразу, уткнувшись лицом в её шею, и только тогда Гермиона позволяла нескольким слезинкам скатиться по бледным исхудавшим щекам, после чего ненадолго засыпала.       Гарри сдержал обещание. Рассказал Гермионе свои переживания по поводу непростительных заклинаний, и, переборов себя, начал тренироваться вместе с ними. Гермиона уже почти смирилась с постоянной ноющей болью в мышцах, от регулярных физических нагрузок, и отчаянно пыталась смириться с болью в висках, что давалось ей гораздо сложнее.       Она переживала за Гарри, за Рона, за всех тех, кто остался там, за чертой их защитных заклинаний. И злилась на себя, так же, как и Гарри, за свою беспомощность...       А сегодня они решили, что непростительных с них хватит. Решили после того, как зеленый луч Рона едва не попал в крутящегося вокруг них Волка. Щенок чудом увернулся от смертоносного заклинания, и растерянно повернул голову на трех молодых людей, которые застыли, словно в замедленной съемке, после чего, Гарри с Гермионой бросились к питомцу, а бледный как смерть Рон прислонился к стволу дерева и нервно закурил.       И, вместо непростительных заклинаний ребята решили приступить к обращению с обыкновенным, маггловским оружием. Еще несколько дней назад Рон с Гарри трансгрессировали в какой-то маггловский пригород под мантией невидимкой, и вернулись в палатку едва ли ни с целым арсеналом огнестрельного оружия, от пистолета до винтовки. Помимо огнестрела ребята умудрились утащить три маленьких, но чертовски острых кинжала, которые Гермиона мысленно нарекла разделочными ножами.       Кстати, с оружием, как оказалось, обращаться было довольно просто. Невесть откуда, но Гарри все же смог утащить небольшую книжку-справочник по нему, и по этому справочнику стало понятным, как пользоваться большинством из принесенного богатства.       Часть оружия Гермиона отсекла сразу. Длинные снайперские виновки, дробовики, и еще что-то столь же громоздкое и пугающее, а также несколько маленьких револьверов, от которых толку вообще было бы немного. Оставить в итоге решили три пистолета и кинжалы. - Ты слышишь меня, Гермиона? - чуть повысив голос спросил Гарри, помогая девушке встать на ноги и притягивая её к себе. - Прости, нет, я задумалась, - Гермиона заставила себя улыбнуться, и перевела взгляд куда-то за спину Гарри. - Я думал, Дамблдор все же не просто так завещал мне этот меч, тебе книгу, а Рону деллюминатор. Смотри, меч и деллюминатор уже проявили себя. Значит и в книге есть какой-то смысл, просто мы его еще не поняли. - А в снитче? - без особого энтузиазма спросила Гермиона, ероша пальцами волосы у Гарри на затылке. Она уже неоднократно перечитывала и книгу сказок, и нашла все источники, в которых когда-либо читала про эти самые сказки, и не нашла абсолютно ничего интересного, или стоящего внимания. - Там надпись. Я открываюсь под конец, и, мы кажется оба догадываемся, что это значит. Снитч покажет что-то перед моим концом, - слишком спокойно для человека, который рассуждает о собственной смерти, сказал Гарри. - Не говори так, - резко оборвала его Гермиона, и мягче добавила, - я перечитаю все еще раз.       Гарри кивнул, и позволил ей положить голову себе на плечо, поглаживая девушку по спине, и прикрыв глаза от странного спокойствие, которое охватило его, как только он сказала про надпись на снитче.       Гермиона же, напротив, внутренне вся сжалась в комок, обхватила руками его плечи и тонкими пальцами судорожно вцепилась в его свитер. Гарри почти сразу заметил, как напряглась спина Гермиона, и как вдруг начали вздрагивать худенькие плечи. - Эй, ты чего? - ласково прошептал он ей на ухо, и мягко поцеловал в висок,- все в порядке, все живы... - Я... Я не отдам тебя ему, - всхлипнула Гермиона, до судороги сжимая пальцы, и пряча лицо на его шее, позволяя грубой шерсти воротника свитера колоть щеки, - ни ему, ни пожирателям смерти, слышишь? Только не им. Только не вас!       Гермиона всхлипывала, а Гарри гладил её по спине и шептал, что все будет хорошо. В палатку хотел было зайти Рон, но, увидев картину внезапной гермиониной истерики, корректно вышел обратно. И как раз вовремя, потому что Гермиона, не заметившая быстрого обмена взглядами друзей, отстранилась от Гарри и обхватила его лицо ладонями. И, не говоря ни слова, поцеловала его. Кажется, она сама поцеловала его впервые.       В Гарри, еще минуту назад не думавшему ни о чем таком, вспыхнуло возбуждение. Такое же внезапное, как и гермионина истерика. Гермиона целовала его, не закрывая и не отводя глаз, и словно гипнотизировала его своим взглядом. Гарри не шевелился. Позволяя ей путешествовать руками по его лице, затылку, шее и плечам, зарываться пальцами в его волосы.       Гермиона оседлала его бедра, и чуть толкнула ладонями в грудь, чтобы он опрокинулся на кровать. Гарри изумленно смотрел на неё, и сжал ладонями тонкую талию. Гермиона, оторвавшись от его губ, прошлась поцелуями по его небритой щеке, по скуле, спустилась к шее, одновременно с этим стягивая с него свитер. Он помог ей избавить их обоих от свитеров, отодвинул в сторону на секунду её непослушные пальцы и расстегнул пряжку ремня на своих джинсах. Гермиона стала покрывать поцелуями его грудь, заставляя Гарри то рычать, то шипеть, то просто шумно дышать, когда она спустилась еще ниже, и поцелуями проложила дорожку от его пупка до полоски белья. Повинуясь отголоску сознания, Гарри протянул руку, взял её палочку, и невербально наложил чары отвлечения внимания, на всякий случай. Не хотелось бы, чтобы Рон зашёл в самый неподходящий момент. Не в силах больше бездействовать, Гарри подхватил Гермиону подмышки, подтянул к себе и перевернул на спину, нависнув на неё сверху. И только сейчас он заметил, что по покрасневшим от возбуждения щекам все еще текли слезы. Не желая останавливать ни её, ни себя, давая им обоим возможность сбросить пар, Гарри наклонился к её лицу, и молча начал сцеловывать её слезинки, покрывая поцелуями каждый участок влажной, соленой кожи. Нетерпеливо сорвав с их обоих джинсы и белье, он одним толчком вошел в неё, сорвав с её губ полувсхлип-полустон.       Гермиона обхватила его руками и ногами, с силой сжимая плечи и бедра едва ли не до боли. Он уперся в жесткую кровать локтями по обе стороны от её головы, накрывая своим телом и согревая от пронизывающего холода. Впрочем, холода не чувствовал сейчас ни один из них. От тел исходил жар, Гарри чувствовал, как по шее течет капелька пота, как пот застилает глаза. Гермиона чуть приподнялся и снова стала целовать его. Его плечи, шею, скулы, и что-то шептала ему на ухо, выгибаясь в спине и грудью прижимаясь к его груди. Грейнджер чуть постанывала, когда он входил в неё особенно глубоко, а Поттер тяжело, рвано дышал, выдыхая нежные слова в шею девушки.       Это безумие кончилось также внезапно, как и началось. Гермиона тонко вскрикнула, еще крепче прижавшись к его телу, и через несколько мгновений расслабилась в сильных руках. Гарри, тоже больше не в силах выдерживать этого наплыва страсти, кончил глубоко внутрь девушки и навалился на неё всем телом.       Спустя несколько минут, отдышавшись, Гарри скатился с худенького тела, осторожно выбравшись из женских рук, и притянул девушку к себе. Гермиона, словно не вынеся эмоционального и физического напряжения, удобно устроила голову на его плече, и как-то неожиданно быстро заснула, положив свою руку поперек его груди, и закинув ногу на его бедра. Слезы еще не высохли на её щеках, и Гарри аккуратно, подушечкой большого пальца стер их с лица, и поцеловал её в макушку. Накрыл их обоих одеялом, и прикрыл глаза, надеясь полежать несколько минут и пойти заменить Рона на дежурстве. Его ожиданиям не суждено было сбыться, потому что стоило сомкнуться векам, как Гарри погрузился в сон, и последнее, о чем он успел подумать перед сном, были слова Гермионы, которые она сказала ему на пике страсти. "Я им тебя не отдам".       Чары, наложенные Гарри, давно спали. Рон зашёл в палатку спустя несколько часов, когда из палатки перестали доноситься хоть какие-то звуки. И застал поистине идиллическую картину. На кровати в обнимку спали обнаженные Гарри и Гермиона, накрытые сбившимся одеялом, а у них в ногах спал игравший до этого Волк. И на лицах друзей было такое умиротворение, что Рон не посмел их будить, только поправил палочкой одеяло.       У них у всех был срыв. Срыв Рона прошёл тогда, когда он бросил их. У Гарри срыв происходит каждую ночь, но днем он умудряется держаться. А вот у Гермионы срыв был сегодня. И, может быть, на этом их срывы закончатся?