Волчья стая

Хогвартс. 10-ое марта 1998 года.       Время двигалось... странно. То невероятно быстро, то, напротив, невыносимо медленно. Хогвартс словно застыл в ожидании скорой развязки, на автомате продолжать делать привычные действия - ходить на завтрак, ходить на занятия, делать уроки. На автомате дружить, играть в плюй-камни в факультетских гостиных, на автомате встречаться, держаться за руки, целоваться в темных углах. Кажется, даже Кэрроу уже на автомате издевались над автоматически не угодившими им учениками.       Но ночью... Ночью для группы учеников начиналась настоящая жизнь.       Теперь их было пятнадцать. Теперь у них, помимо волшебных палочек было еще и маггловское оружие. Банальные пистолеты и ножи, но хватило на всех, и это было главным.       Под негласным разрешением Темного Лорда и Снейпа пятнадцать учеников разных факультетов Хогвартса ночью выбирались из холодных стен когда-то такого теплого замка в черноту Запретного леса. Там они отрабатывали боевые, даже непростительные заклинания, там же бегали по еще не растаявшим сугробам, перепрыгивая незаметные на первый взгляд ямы. Там же отрабатывали навыки владения огнестрельным и холодным оружием.       Они стреляли в деревья и трансфигурированные в птичек - зайчиков предметы, метали их в ножи. Это было сложно - убить пусть трансфигурированное, но все же живое существо, и каждый из них молчал о том, что убить человека будет еще сложнее, почти невозможно. А в том, что убивать придется, не сомневался почти никто.       Джинни казалось, что с каждым днем она чувствует себя все хуже и хуже. Утрировала, конечно, продолжая тренироваться со всеми наравне, и убеждая себя, что все изменения в ней - это не более чем игра раненого воображения.       Её тошнило - тошнило сильно и часто, и даже есть что-то для этого было не обязательно. Часто её рвало на голодный желудок отвратительной желчью, и в такие моменты казалось, что она вот-вот выплюнет все свои внутренности.       Джинни похудела - похудела сильно и резко. Скулы ввалились, ключицы торчали, узкие когда-то джинсы болтались на ногах.       Она никогда не считала себя красавицей, но то, что она теперь видела в зеркале, навевало мысли об инфернале. Не помогали ни чары, ни косметика.       Нотт, кстати, вполне справедливо, заметил как-то, что Джинни стала похожа на обтянутый зачем-то кожей скелет. Получил в плечо от Невилла, который с ним в целом, был согласен, но молчал.       Хотя, в её самочувствии было нечто определенно хорошее. Темный Лорд, видя её состояние, практически перестал призывать её к себе - а когда это все-таки случалось, то не заставлял её принимать участие ни в показательных боях, ни в каких-либо еще мероприятиях пожирателей.       С Малфоем они не контактировали от слова совсем. Им удавалось не пересекаться в коридорах, и даже почти не встречаться в Большом зале. Хотя Джинни и казалось, что за ней неотрывно кто-то следит, ей еще ни разу не удавалось обнаружить за собой хвост.       А Малфой... Малфой просто существовал.На первый взгляд могло даже показаться, что он вернулся к той жизни, которая была у него до постоянного присутствия в его жизни Джинни Уизли.       Он громко смеялся, он тянул гласные буквы как когда-то в детстве. Он целовался с Асторией, трахался с Еленой-Маргаритой-Съюзен. Он издевался, вместе с Крэбом и Гойлом над грязнокровками, и вечером, тихо, обсуждал с Ноттом и Забини текущее положение дел. И погибал.       Он погибал медленно, но верно. Оставаясь незаметным для Уизли, он знал о каждом её шаге. Видел, как на глазах хиреет она, и хирел вместе с ней. Если бы ему сейчас предложили поменять одно-единственное событие из прошлого, он бы не задумываясь вычеркнул из жизни ту роковую ночь. Нет, не то что было до, только её. Малфой помешался, свихнулся на ней, и уже не хотел ничего делать.       Первое желание словить шальную аваду прошло. Осталась пустота и надежда - что она позволит просто быть своей тенью. И в то же время дикое желание убить. Убить её, Волан-де-Морта и Поттера - ну Поттера так, просто за компанию.       Но, по старинной привычке, он не делал ни-че-го. Просто смотрел на неё взглядом побитой собаки, и жалел себя любимого.       Но все изменилось вечером восьмого марта - в день матери, который для Темного Лорда был словно бы личным оскорблением.       Они сидели в поместье Малфоев, и, после ужина, на котором ему кусок в горло не лез, Драко решил прогуляться по дому, подумать о жизни.       Гулял он долго, проходя по несчётным коридорам, глядя на портреты своих блистательных предков - и вот где теперь этот лоск? Драко не ходил только в сад, особенно после того, как там едва не погибла Уизли. Да и сил на то, чтобы создать патронуса, у него уже все равно не хватит... ... - Это должно произойти на пасхальных каникулах, Северус, - шипящий голос Темного Лорда также, как совсем недавно, пронесся по мрачному коридору. Драко, мысленно убеждая себя уйти, прислушивался к разговору. - Стоит ли торопиться, милорд? - Снейп говорил тихо, и, кажется, обреченно. -Девочка еще недостаточно окрепла, и она, и ребенок... - После этого ритуала она обретет такую силу, о которой даже мечтать не может простая смертная! - Она может попросту не пережить этого ритуала, мой лорд, - почти сравнявшись в издаваемых звуках с хозяином, прошептал Северус. - А вот это, Северус, уже твоя задача. Ты отвечаешь за жизнь девочки, - Драко был уверен, что на змеином лице появилось подобие жестокой улыбки. После этого послышался шелест мантии, и едва слышный звук шагов босых ног по каменному полу. Значит, Снейп остался стоять на месте.       Драко, словно сомнамбула, боясь поверить в то, что услышал только что, вышел из-за угла и посмотрел глаза в глаза декану. - Что за ритуал? - спросил он, чтобы что-то спросить. - Что ты здесь делаешь? - процедил Снейп, сбросив с себя секундное оцепенение, и, схватив Малфоя за плечо, резко развернув его к стене, и приложив затылком о каменную кладку. Драко зашипел от резкой боли, и попытался вырваться. Снейп навис над ним так, что черные пряди коснулись бледного малфоевского лица, - ты разочаровываешь меня, Драко. Ведешь себя хуже Поттера. Лезешь, куда надо и не надо, задаешь неуместные вопросы. Ты понимаешь, что твоя мать, твоя, приходила ко мне и просила помочь спасти тебя. Ты должен понимать, что с твоим поведение ты очень скоро доведешь себя до ситуации, когда я попросту не смогу тебе помочь?! - Мне не надо помогать! И спасать меня не надо! Я может быть и не хочу уже этой жизни... - Тебя никто не спрашивает, чего ты не хочешь! Ты думаешь, Уизли будет легче, если тебя поймают? Или матери твоей? - Мне плевать на Уизли! Я что, по собственному дому пройтись не могу?! - А на мать?! На мать тебе тоже плевать, да? Хорошего сына вырастила, нечего сказать. А по поводу дома, Драко... Это уже не твой дом. Пока не твой.       Они разговаривали шепотом, абсолютно потеряв бдительность. И им чертовски везло, что их никто не слышал. - Что за ритуал? - уже спокойнее спросил Драко, откинув голову на стенку и пытаясь понять нечитаемый взгляд Снейпа. - Не имеет значения. - Вы сказали, что может умереть Уизли. И... ребенок, - одними губами закончил Драко, и опустил голову. Осознание того, что Уизли беременна от Темного Лорда ослепляло. - Может. Но Темный Лорд уверен, что она выживет. Он хочет... Он хочет поделиться с ней своей силой. С ней - и ребенком. И в то же время он хочет вернуть себе тело. - Но почему она?! - Потому что твой, Драко папочка. в далеком девяносто втором именно ей подбросил ей его дневник. Потому что именно её выбрал Поттер. Потому что именно с ней тебе приспичило танцевать на том чертовом балу. - Он... выбирал её специально? - Нет. Но когда он обратил на неё внимание - а это произошло на балу, как ты помнишь, эти факторы оказались не лишними. Замечательная приманка для Поттера, не так ли? К тому же, она - одна из немногих ныне живущих знает, как он выглядел в шестнадцать. - Поттер не особенно торопится её спасать, - огрызнулся Малфой. - У Поттера есть мозги в виде Грейнджер. А у тебя их, очевидно нет. - Какое это имеет значение? Что она видела его в шестнадцать? - Для ритуала ему понадобится её воспоминание. - Он спятил, да? Сначала он предлагает ей место в наших рядах, потом безоговорочно начинает верить ей. Потом эта чертова ночь... А теперь этот ритуал. - Он уже давно. спятил, Драко. Жаль, что ты не обратил на это внимания. - У меня выбора не было! - сдавленно воскликнул Драко. - Выбора? Выбора у Поттера не было, Драко. У тебя он был.       Они замолчали, и в затянувшемся молчании чувствовали, как звенят натянутые струны нервов. Потом Драко заговорил - надорванным шепотом с почти звучащими в голосе слезами, отчаянно и... жалко. - Убейте его. Сейчас, когда он помешался на этой рыжей шлюхе, когда он потерял бдительность, убейте его, а? Вы ведь можете, можете! Сделайте то, чего так и не смог сделать Дамблдор, чего не смог сделать Поттер! Вы станете героем, вы... - Замолчи, замолчи! - едва ли не с мольбой, то ли прошипел, то ли прорычал Снейп, отворачиваясь. Ему было жаль, по-своему, но до щемящей боли в сердце жаль этого мальчика. И того, другого, с черными как смоль волосами и зелеными глазами любимой женщины Северуса. И девочку - рыжеволосую маленькую девочку с искрящимися глазами. И кудрявую зануду, которая за друзьями и в огонь и в воду... И ему было жаль себя. Вот именно сейчас, в этот момент стало жаль себя. Он не обязан, он уже не хочет играть роль спасителя для одного, и подлеца для другого. - Выходит... Поттер действительно избранный, да? Только он может убить его, да? - растерянно, словно маленький мальчик у взрослого спросил Драко. Глаза сверкнули в полумраке. Спустя пару мгновений Северус зажмурился и кивнул. Драко резко, отчаянно похоже на Беллатриссу сменил тон, и почти воскликнул, - тогда пусть сдохнут оба! - А что останется у тебя, кроме твоей ненависти, Драко? - Снейп резко вскинул голову при последних словах Малфоя, и пристально посмотрел на него. И в ониксовых глазах проскользнула, и тут же исчезла шальная мысль - сказать - не сказать?       Не сказал. Потому что если с девчонкой что-то действительн случится, Драко не простит себя так же, как себя уже семнадцать лет не может простить Снейп. Так пусть остаётся в неведении.       На заданный Снейпом вопрос у Драко ответа не было. Потому что у него уже ничего, кроме его ненависти не осталось. Ни любви, ни преданности, ничего. Рыжая сука забрала все, напоследок вильнув хвостом. Не осталось даже былого лоска, гордости за принадлежность к чистокровным - да и кому нужна эта чистокровность, если весь лоск смывается даже не кровью, нет - достаточно веры в то, что кому-то нужен именно ты, со всеми твоими недостатками. А потом эту веру у тебя забирают так же, как когда-то забрали веру в превосходство собственного отца. У тебя забрали веру в собственную исключительность, неотразимости легко, походя, и от тебя уже ничего не осталось... - То, что останется у меня, вас не касается - главное что у них не останется ничего, - Драко дёрнул плечом и презрительно сериал губы. Да, вот это единственное что к него кажется ещё есть - тягу к театральности ни Лорд, ни Уизли отбить так и не смогли. - Ты погряз в жалости к себе Драко, - Снейп тоже презрительно скривил губы. У него получилось даже лучше.       Драко вроде бы разозлился. Затрепетали ноздри, заблестели глаза. Даже верхняя губа чуть приподнялась, по-волчьи обнажив клыки. Снейп вскинул бровь, и... Драко не сделал ничего. Гневно фыркнул, вывернулся из-под руки декана, и ушел...       Джинни снова была на совятне. В голове было как-то легко, спокойно, впервые за долгое время. Было хорошо.       Она думала о том, что будет очень символично закончить все там же, где все началось. Ночь, совятня и пронизывающий ветер. Уже в метре, если взглянуть в пустую оконную нишу, не видно ничего, кроме блестящих, для глянца начищенных ветрами и осадками стен замка.       Простые механические движения - забраться на скользкий подоконник, шаг вперёд и не будет уже ни Лорда, ни Малфоя, ни Снейпа.. ни самой Джинни.       Она ведь уже хотела когда-то, так почему не теперь?...       Словно тихий щелчок в голове - кто-то когда-то, кажется, Гарри, учил сбрасывать империо. Странное воспоминание, особенно теперь - когда Гарри уже не имеет значения.       Джинни зачем-то вспоминала те уроки. Как понять, что в твои мысли кто-то влез, как осознать, что кто-то подчиняет твою волю. Тебе становится хорошо и спокойно, ты думаешь о том, что если ты что-то сделаешь, что-то, о чем бы ты не подумала сама, то все будет правильно и легко...       Джинни блаженно улыбнулась, расслабилась, и... резко отвернулась от окна, для того, чтобы наткнуться на ненавидящий взгляд чёрных глаз. Безумный взгляд. - Ну здравствуй, красавица, - почти дружелюбно, растягивая слоги, проговорила Беллатрисса Лейстрендж. Ветер трепал её чёрные вьющиеся волосы, кислая их на лицо. Грудь вздымалась в тесном корсаже, сухие губы искривились, обнажая испорченные азкабаном зубы.       Джинни замерла, глядя глаза в глаза пожирательницы. Как-то сразу, мгновенно, с осознанием опасности захотелось бороться. В крови закипела адреналин, девушка, судорожно сглотнув, раскрыла тоже сухие губы в улыбке. - Здравствуйте, миссис Лейстрендж, - Джинни не отрывала взгляда от глаз Беллатриссы, и даже чуть наклонила голову набок, словно с интересом ожидая того, что скажет женщина. И старательно не обращала внимания на направленную на неё палочку. - Как ты сбросила мое имеприо? - почти нормально, с искренним интересом спросила Лейстрендж. - У меня свои тайны, - Джинни ухмыльнулась и вскинула голову. Надо достать палочку, но как, как? - Девчонка! - воскликнула Беллатрисса, - предательница крови! Как ты смеёшь разговаривать в таком тоне со мной?! - Это кажется вы забываете, с кем вы разговаривает, мадам, - нагло ответила Джинни, и улыбнулась еще ярче, отчаянно блефуя. - Ты... - Да, я! - Джинни перестала улыбаться и вызывающе посмотрела на соперницу, - Темный Лорд уничтожит вас, если хоть волос упадёт с моей головы! Вам давно пора смириться с тем, что мое место вы не займёте. Темный Лорд любит меня, это меня, меня он выбрал в качестве своей женщины... - Джинни тошнило от собственных слов. Она целенаправленно злила Беллатриссу, надеясь, что та допустит хоть ошибку. Хотя, если совсем трезво - то шансов против пожирательницы в бою у Джинни не было практически никаких.       Ошибку Беллатрисса допустила. С полурыком-полувизгом она бросилась на девушку в рукопашную, тем не менее, продолжая зажимать палочку в руке.       Джинни вывернулась из-под когтистой руки, и метнулась в сторону, но почувствовала, как её схватили за шиворот мантии, и резко потянули на себя. Джинни начала падать на спину, и потянула за собой противницу, успевая вызвать палочку из кармана. При падении послышался глухой удар - нож в кармане мантии с глухим стулом ударился об пол. Джинни ухмыльнулась, и со всей возможной силой подтолкнула от себя Беллатриссу. В одной руке у неё блеснул нож, другой она крепко сжимала палочку. В глазах женщины блеснул интерес, который впрочем тут же погас, когда Джинни бросила первое заклинание.       Поединок начался. Молодость против опыта, отчаяние против безумия.       Вспышки заклинаний сменялись блеском холодного оружия, истеричный смех Лейстрендж сменялся стонами боли с обоих сторон. Джинни молчала, Беллатрисса комментировала каждое движение...       В какой-то момент Джинни оказалась приватной к подоконнику оконного проёма, прогибаясь в спине под давлением напирающей на неё Беллатриссы. Рука с палочкой оказалась прижата к холодному камню, а к шее был поставлен кончик палочки пожирательницы. Безумие побеждало. Джинни хрипло дышала, с силой сжимая рукоятку ножа, невесть каким образом оставшегося у нее. Один рывок - и она либо погибнет, либо... - Вот и все, маленькая Уизли. Теперь ты поймёшь, что ты мне соперница. Ты просто маленькая шлюха, но теперь каждая будет знать, что ей грозит, если она посмеет перейти мне дорогу... - Ошибаешься! - прорычала Джинни, и собравшись с силами, бросилась на противницу, полоснув ту по лицу. От неожиданности Белла отпустила Джинни, и битва продолжилась- впрочем, уже ненадолго.       На лестнице послышались шаги, и женщины на мгновение замерли. Затем Белла, напоследок бросив в Джинни заклинание, оттолкнула её, и чёрной тенью бросилась в окно.       Обессиленная, вся в машинах и в крови Джинни опустилась на колени, и прислонилась головой к холодному камню, отдавая себя на волю неожиданного спасителя.