Сквозь время

      Автобус въезжает на стоянку перед штабом и останавливается, водитель открывает двери. Первой спрыгивает со ступеньки мелкая синигами, та самая, которая якобы моя сестра.       Невольно улыбаюсь, провожая её взглядом, и тут же нахмуриваюсь. Нет, не то чтобы я был против иметь сестрёнку, да и девочка, в общем-то, милая… Но бред же. Нет у меня родных, я и вырос-то в детском доме, откуда взяться сестре? Тем более синигами. Интересно, такое вообще бывает? Чисто теоретически, наверное — да, например, если отец — синигами, а мать…       Чёрт, о чём я вообще только думаю?! Даже если такое бывает, это явно не мой случай, мне всего двадцать, а никак не сто лет, а они, синигами эти, говорят, что я был её братом век назад… Прям смешно. Если уж на то пошло, то куда вероятней выглядела бы версия про родство того темноволосого молодого мужчины с замашками аристократа, который покидает автобус следующим, и Бьякко. Тут, по крайней мере, внешнее сходство налицо, да и манеры… Вот уж не думал, что когда-либо встречу человека, у которого это проявляется ещё сильней, чем у неё. Хотя он ведь и не человек вовсе — синигами. Это заставляет отказаться от дальнейшего проведения параллелей, не хочу ставить любимую девушку в один ряд с этими… с ними.       У темноволосого мужчины хаори с номером 6 на спине — что это значит, интересно? Нет, ни черта не интересно, я ведь не собираюсь связываться с этими чёртовыми синигами, на кой мне ими интересоваться. Вот сдам Грантцу — пускай разбирается, как хочет!       Совсем было решаю перестать обращать внимание на наших внезапных и не слишком желанных спутников, но сразу этого сделать не получается. Из автобуса вываливается ещё один синигами — красноволосый парень с причёской, похожей на ананас, и странными татуировками на бровях. Причем вываливается в самом прямом смысле этого слова — умудряется шагнуть мимо ступеньки и растягивается задницей кверху прямо перед дверью. Даже не пытаюсь сдерживать смех, и вместе со мной хохочет весь отряд, увидевший кульбит ананасоголового в окна и открытую дверь автобуса. Этот парень нас ещё в дороге изрядно повеселил, пытаясь удержаться на ногах. Впрочем, рука у него тяжелая, я это на собственной шкуре испытал — голова до сих пор болит после его тумака. Я невольно потираю пострадавшее место и думаю, что не только клоуном он умеет быть, и надо с ним поосторожнее…       Вот он, наконец, отскребается от асфальта, поворачивается к дверям, красный от злости, очевидно, хочет крикнуть в салон что-то обидное. Однако мужчина в хаори окликает его, и тот молча закрывает рот и отходит в сторону с каким-то виноватым видом.       После синигами настает наша очередь «десантироваться», и я всё же выполняю свое намерение и забываю о них на некоторое время. Пускай пока вертят головами и осматриваются, а нам недосуг их развлекать, мы, между прочим, при исполнении, хоть с задания уже и вернулись. Если им действительно так далось наше оборудование, что ни жить ни быть надо пообщаться с Грантцем, то ничего, подождут, когда мы вновь найдем на них время.       Хотя, думаю, оружие вместе с его разработчиком им как раз нужно в самую последнюю очередь. Бьякко, конечно, не раз в шутку сомневалась в наличии у меня мыслительных процессов (что ни капли не мешает нам быть вместе), но даже я способен заметить, что они подозрительно быстро сменили объект интереса. Сперва-то интересовались мной, и очень упорно, а теперь делают вид, словно этого никогда не было и ничего важнее разработок Грантца для них в мире не существует. Да тут даже Ямми понял бы, что знакомство с Заэлем — просто предлог, что что-то эти синигами затевают, и что это «что-то» непосредственно связано со мной… Хмуро усмехаюсь и покидаю автобус. Уж не знаю, что у них на уме, но в случае чего за себя постоять я смогу.       Все остальные члены отряда уже ждут меня снаружи. Отправляю Бьякко на склад пополнять аптечку, чмокнув её в щёку перед тем, как отпустить. Она смотрит недовольно — в отличие от многих девушек, не любит публичного проявления чувств, говорит, что неприлично быть счастливыми напоказ… У неё много таких странных и несколько старомодных, но при этом таких непоколебимых принципов! Поэтому, кстати, мы до сих пор и живём отдельно, хотя свадьба назначена всего через месяц.       Я провожаю её улыбкой и снова хмурюсь, отдавая одному из бойцов приказ отнести в лабораторию Грантца мою повреждённую броню и экспериментальную модель щита. Ещё пара таких сражений, как сегодня, и я, пожалуй, до даты свадьбы могу и не дожить…       Трясу головой, отгоняя мрачные мысли, и раздаю своим парням указания о пополнении боезапаса, приведении в порядок вооружения и снаряжения, дозаправке микроавтобуса и прочих подобных мелочах. Хотя они всё это и сами прекрасно знают, далеко не впервые у нас был выезд на место происшествия. Но я всё равно каждый раз повторяю этот набор распоряжений, чтобы никто ничего не забыл и не откладывал на потом. Мы не знаем, когда Пустые в очередной раз нападут на город, поэтому должны быть во всеоружии в любой момент. Всё же наша работа — самая опасная из всех, что можно найти в Каракуре. Как только Бьякко станет моей женой, я заставлю её уволиться. Не могу позволить, чтобы она подвергалась такому риску. Я бы, может, и сам ушёл — заставлять её волноваться о моей судьбе тоже не дело. Но я не имею на это права. Я один из ключевых бойцов не только нашего отряда, но и всей организации. От меня слишком многое зависит. Так что придётся обойтись в лучшем случае отпуском на время медового месяца, а в худшем могут и его не дать, сославшись на нехватку кадров. Бьякко заменить легче, она не боец, а только медик, хотя и потребуется немало времени, чтобы тот, кто придет ей на смену, приобрёл такую же квалификацию…       Отпускаю своих ребят исполнять приказания, а сам в который раз оглядываю наш штаб.       Сильно сказано, на самом деле. Тут не штаб, тут так, захудалое здание полицейского управления, совершенно обыкновенного и ничем не примечательного, каких не одно и не два разбросано по улицам даже маленьких городов. «Полиция» — крупно написано над входом. Рядом с дверью висит аккуратная дощечка золотистого металла, по которой вьётся чёрная надпись — с такого расстояния я разобрать, конечно, её не могу, но знаю, что там говорится про органы внутренних дел, префектуру Токио, управление по городу Каракура, районный офис полиции номер…, а в самом низу приписано: «Отдел по работе с паранормальными явлениями «Эспада». Вот и всё, на что нужно наше громкое имя.       Впрочем, не в названии совсем дело, и не ради него, конечно, люди идут в нашу организацию. Суть нашей работы действительно похожа на то, чем занимаются полицейские. Только они охраняют город от преступников среди живых, а мы — среди уже погибших. И до тех пор, пока мы можем защитить Каракуру от угрозы, которой большинство жителей даже не замечает, но которая одинаково висит над ними всеми, совершенно не имеет значения, как называться, где ожидать приказов о выезде и от скольких горожан получать признательность за то, что мы делаем.       Слышу приближающееся урчание мотора и поворачиваю голову на звук. Из-под шлагбаума на стоянку въезжает ещё один бронированный микроавтобус, точная копия нашего. Ещё прежде, чем он останавливается в нескольких метрах от нас, из открытой двери выпрыгивает парень в полной боевой экипировке: шлем с непрозрачным стеклом, бронежилет и прочая защита, катана за поясом. Никогда не понимал этого — париться в снаряжении до самого штаба, только чтобы затем пафосно спрыгнуть из автобуса по прибытии… Но его вот это забавляет, любит он произвести впечатление, капитан второго отряда Гриммджо Джаггерджак.       — Куросаки! Сволочь ты живучая, всё ещё не сдох? — весело кричит он и приветственно взмахивает рукой в нашем направлении. Усмехаюсь и делаю несколько шагов ему навстречу, он тоже подходит, а затем с размаху вкладывает свою ладонь в мою, стискивая её в крепком рукопожатии. И я уверен, этот засранец действительно рад, что данные Улькиорры в кои-то веки оказались неточными. Хоть по этому приветствию и не скажешь, но отношения у нас достаточно неплохие.       — Не дождешься, Гримм, не раньше тебя! — смеюсь я, а он только хмыкает, но я знаю, что под шлемом он ухмыляется во весь рот. А потом он вдруг сжимает сильнее руку на плече, по которому приятельски хлопал меня минуту назад, и я даже догадываюсь, что такого он увидел за моей спиной, что вызвало такую реакцию. Или, если быть точнее, кого он там увидел. Он тут же подтверждает мое предположение, кивая в сторону автобуса и угрожающе рыча:       — Эй, Куросаки, ублюдок, что за херня?       Я прекрасно помню что там, возле всё ещё открытой двери в салон, стоят синигами. Вздыхаю, прикладывая ладонь ко лбу и потирая переносицу. Брови уже устали быть сурово сведёнными. Я и так много хмурюсь обычно, а сегодня и вовсе день тяжёлый выдался…       — Да, Гримм, это синигами. И да, это я их сюда притащил.       — Дерьмо собачье, — сообщает Гриммджо, стягивая шлем. Он встряхивает головой, расправляя непослушные волосы ярко-голубого оттенка, и несколько тонких прядей тут же падают ему на глаза. Он вновь досадливо мотает головой, пытаясь их смахнуть, но ему ещё лучше, чем мне, известно, что толку от этого — ноль. Среди моих знакомых Гримм — единственный человек, у которого всегда ещё больший шухер вместо прически, чем у меня… Он недовольно буравит синигами взглядом, а потом внезапно широко ухмыляется: — Ну ладно, тогда хоть не стыдно!       Я даже не успеваю подумать, что что-то слишком быстро он смирился с их присутствием, как он машет рукой куда-то себе за спину. И теперь уже мне хочется спросить, «что за херня», а ещё лучше — то же самое, но только в ещёё менее цензурном варианте, потому что из микроавтобуса второго отряда тоже выбираются чёртовы синигами.       Трое, как и с нами. Нет, у них что, команда формируется по принципу: мужик в хаори и с длинными волосами (только этот не черноволосый, как «наш», а седой) плюс мелкая девчонка плюс странный парень-клоун? А, нет, видимо всё-таки по-другому как-то: третья у них ещё одна девушка, только эта хоть на девушку больше похожа фигурой… Слышали бы меня двое остальных, наверное, порвали бы в клочья. Впрочем, это не столь важно, важно то, что какого-то чёрта синигами привязались и к Гримму.       — Смотрю, и у тебя очень весёлое задание было, — хмурюсь я, искоса рассматривая прибывшую с ним троицу. Синигами тоже поглядывают на нас косо и настороженно, особенно девушки, и почитают за благо держаться подальше. Интересно, чем Гриммджо умудрился их настолько запугать? Не меня же они так шугаются, я уверен, что они меня и разглядеть-то ещё не успели.       — Ага, прям обхохочешься, — фыркает Джаггерджак, но рассказать ему не дают, потому что ананасовый клоун тоже замечает вновь прибывших синигами, во все лёгкие ревёт:       — Рукия! — и кидается обнимать темноволосую миниатюрную девчонку. Правда, та вместо ответных объятий готовит для него неслабый пинок (удивительно даже, откуда у этой мелюзги такая сила), и вот уже этот парень уворачивается от её ударов с воплями: — Ай! Больно же! Рукия! За что?       А она в ответ кричит, что «просила же беречь себя, так почему этот придурок весь в бинтах?!». Я хихикаю над избиением здорового амбала мелкой девчонкой и понимаю, что второй команде парень-клоун не нужен, им и одного на две группы вполне хватает. Седоволосый мужчина — кстати, странный у него цвет волос для такого молодого лица — неловко, но очень добро улыбается и направляется к одному из наших спутников — тому, что одет в такое же хаори и за спиной у которого прячется «моя сестра». Я собираюсь уже повторно спросить Гриммджо о подробностях того, как они подцепили синигами (сказал-то как, словно они — инфекция какая… хотя так им и надо), но, оказывается, зря я сбрасываю со счетов заменяющую во второй команде «ананасика» рыжую девицу с большими… Нет, не глазами — к чему эти эвфемизмы? Хотя глаза у неё тоже большие, но я сейчас про грудь говорил.       Ну так вот, мне не стоило сбрасывать её со счетов и забывать о её присутствии. Потому что либо она не считает «сестрёнку» достойным собеседником, либо просто варвара любопытная, но вместо того, чтобы обратить внимание на неё или ещё на кого из синигами «нашей» команды, во все глаза рассматривает нас, и ладно бы, просто смотрела…       — Куросаки-кун?! — умудряется спросить она плаксиво и беспомощно, но при этом на всю стоянку, и мы с Гриммом оказываемся в центре внимания. Даже темноволосая девчонка прекращает лупить ананасоголового, а он — оправдываться. И мне это очень не нравится. Как и то, что меня почему-то опять назвали по имени.       — Ичиго?! — спрашивает маленькая синигами удивительно серьёзно и смотрит большущими глазами, а ей эхом вторит седой обладатель хаори, тоже глядя на меня. Мне почему-то становится неуютно под этими взглядами, хотя от недостатка чужого внимания я благодаря своему цвету волос с детства не страдал. Я с вопросительным мычанием тыкаю себя пальцем в грудь, и, разумеется, выгляжу при этом донельзя глупо. Ненавижу выглядеть глупо. Ненавижу синигами, за то, что они уже третий раз за день ставят меня в это положение. Ну вот какого рожна им надо, и почему именно от меня?!       — Ичиго, ты… — повторяет темноволосая и замолкает на полуслове. Седой мужчина собирается не то продолжить фразу, не то сказать что-то свое, но заходится кашлем, отчетливо слышным в наступившей на секунду тишине. Я делаю страшные глаза и начинаю стратегическое отступление за спину Гримджо. Но тот вовсе не горит желанием меня прикрывать и делает несколько шагов назад, а я случайно бросаю взгляд вправо и аж шарахаюсь в сторону. Прямо рядом с нами стоит рыжая синигами и буквально сверлит меня взглядом. Глаза у неё на мокром месте, ладони сложены перед грудью, губы дрожат…       — Куросаки-кун, это ведь ты, да? Это правда ты? — спрашивает она всё тем же плаксиво-беспомощным голосом. — Я всегда знала, что ты вернёшься!       — Куросаки, — сводит брови капитан второго отряда. Он говорит сейчас очень тихо, но в его голосе отчетливо проскакивают угрожающе-рычащие нотки. — Ты, засранец, откуда они…       Наверняка он хотел спросить, как так вышло, что все эти чёртовы синигами знакомы со мной. Но я и сам был бы не прочь понять данный факт, поэтому-то я и перебиваю приятеля на полуслове, буквально взвывая:       — Нет, это не я! Да какого чёрта?! Какого чёрта вы все меня знаете?!       Отвечать на мой вопрос никто не собирается. Снова. Я ведь уже задавал его, по крайней мере «первой тройке игроков», ещё на поле боя. Тогда они будто и не заметили его — ну не считать же объяснением бред о моей дружбе с синигами столетней давности и той же давности семье! — только возмущаться начали… Вот и сейчас тоже.       — Как это понимать, Ичиго? — сурово говорит тёмненькая синигами. Очень сурово говорит. Кажется, ещё немного — и называть идиотом и бить ногами будут уже не ананасика, а меня.       Но, как ни странно, именно красноволосый парень спасает меня от этой печальной участи — мужская солидарность проснулась, что ли? Как бы то ни было, он отряхивает форму от пыльных следов обуви девчонки и кладет руку ей на плечо, а когда она удивленно поворачивает голову в его сторону, наклоняется и что-то быстро шепчет ей на ухо. Мужчина в хаори, тот, что похож на Бьякко, тоже успевает что-то тихонько сказать своему седому собеседнику, и тот печально кивает и отводит глаза, отвечая чуть громче. Говорит он что-то в духе, что так он и думал, и я нахмуриваюсь. Уж не знаю, что он там думал, но меня в принципе напрягает, что синигами что-то обо мне думают. Низко опускает голову «сестренка». Только бы не расплакалась снова, ненавижу такие ситуации…       Однако я быстро понимаю, что она — далеко не самое худшее, что может случиться. По крайней мере, она не умеет с такими подвываниями произносить мою фамилию, одновременно всхлипывая, шмыгая носом, заикаясь и прижимая руки к груди в совершенно не подходящем к ситуации молитвенном жесте, как её рыжеволосая «коллега». Да что ж за день-то такой?!.       Нет уж. Хватит с меня рыдающих девчонок, сестер-синигами и синигами вообще. Разворачиваюсь и почти бегом направляюсь ко входу с золотой табличкой, на ходу бросая через плечо:       — Форменный дурдом! Так, всё, я иду к Старку узнавать, что с вами делать… Гримм, присмотри здесь за ними!       Джаггерджак хмурится, недовольно скалится, но я уже закрываю за собой входную дверь офиса, и ему приходится смириться. Слышу, как он за дверью рявкает — наверное, на рыжую девушку:       — Хватит распускать сопли, женщина!       Фыркаю, представляя, как она шарахнулась от него — всё же он умеет выглядеть свирепо, когда хочет, а если ещё учесть, что она и до того смотрела на него со страхом… Усмехаюсь и сбавляю шаг. Совершенно не хочу спешить, чтобы вернуться к этим синигами. И уж тем более не намерен этого делать прежде, чем та рыжеволосая плакса успокоится. Так что я не просто не тороплюсь, я иду очень-очень медленно, изучая каждую трещинку в краске на стенах коридора, каждое пятнышко на покрытом линолеумом полу, словно вижу это всё в первый и последний раз в жизни. И почти не сомневаюсь, что через некоторое время услышу за спиной торопливые шаги и окрик.       — Так и знал, что ты от них сбежишь. Кайену сплавил, да? — улыбаюсь, дожидаясь Гриммджо, и дальше мы идём вместе, уже совсем неторопливо, и делимся друг с другом подробностями последнего задания. Конечно, после мы всё равно увидим записи с камер Улькиорры, но отдельные моменты требуют не хладнокровного «разбора полетов», а именно обсуждения впечатлений, так сказать, по горячим следам.       — Ага, ему, — усмехается Джаггерджак. — По крайней мере, они при виде него за катаны не хватаются.       Я присвистываю. И я ещё жаловался, что мне попались нервные синигами? Да они просто воплощение спокойствия и выдержки! И это даже не совсем преувеличение, по крайней мере, тот, который похож на мою девушку, под это определение вполне подходит. Бедолага Кайен… Общение с синигами в принципе — удовольствие сомнительное, а с такими — и подавно. Но ведь кто-то же должен был взять это на себя… Так что я искренне благодарен заместителю Гримма, не привыкшему отказываться от поручений, за предоставленную нам передышку.       — Ну так что, как прошёл выезд и как тебя угораздило в это вляпаться? — под «этим» я, конечно, имею в виду притаскивание синигами в офис. Гриммджо недовольно кривится и начинает рассказ.       — Так вот и угораздило… Мы когда туда приехали — там и делать-то нечего было. Кучка Пустых, большинство — просто мелюзга, даже не Меносы, один выстрел — и нет их. Парочка гиллианов, ну тоже понимаешь — не проблема, их Кайен обоих почти сразу снес. Из-за единственного адьюкаса парни чуть не передрались между собой, пока спорили, эта тварь в Гарганту утекла, — Гримм досадливо пинает ни в чем не повинную стенку коридора. Я усмехаюсь и мысленно прошу прощения у вахтенных, сидящих в кабинете за стеной. Локальные землетрясения посредством пинков Джаггерджак им устраивает регулярно, на него уже даже не злятся.       — Чё ты лыбишься? — возмущается мой спутник. — Я тебе говорю, там делать нечего было, вот вообще! Одни автоматчики справились бы. Я когда-нибудь прибью этого ублюдка Улькиорру, если он не прекратит посылать нас на такие пустяковые задания!       Вопреки возмущению Гримма я начинаю улыбаться ещё сильнее. Прибьёт он его, как же. Да скорее Старк перестанет дрыхнуть на рабочем месте, а Ямми поумнеет и похудеет! И дело тут совсем не в том, что Улькиорра как боец превосходит Гриммджо раза в два… И даже не в том, что я не позволю. Хотя я не позволю, да. Потому что если у него вдруг получится, то я сопьюсь, пытаясь вывести его из порождённой удачей депрессии. Он, конечно, тоже, но свою печень в данном случае жальче. Для неё не то что «прибью», даже простые обиды весьма губительны, потому как плакаться о том, что его, бедного и несчастного, один вполне конкретный «никто» не любит, капитан второго отряда предпочитает исключительно в мою форменную жилетку и исключительно под саке. Приходится за Улькиорру вступиться.       — Знаешь же, что не прекратит. Что тут сделаешь, раз уж ваш отряд слабее.       Гримм рычит недовольно, однако знает, что намерений обидеть у меня не было. Это объективная правда. В его отряде стоящих бойцов всего двое — он да Кайен, чуть посильнее прочих ещё Шаолонг. Ещё трое, хоть и носят катаны, не слишком-то хорошо с ними управляются. Уж как возмущался в свое время Грантц, что так бездарно распределяется его прекрасное оружие, доставаясь тем, кто не может использовать все его возможности… Зато в отряде у Джаггерджака меньше стрелков — всего семеро против обычных десяти, а ведь и десяток не всегда справляется с зачисткой и прикрытием. Так что отмороженный гад Улькиорра в данном случае совершенно прав, не отправляя отряд на слишком сложные задания.       Ну, это официальная версия. Неофициальной от него чёрта с два дождёшься, так что приходится только по косвенным признакам догадываться. Но мне почему-то кажется, что не такой уж он и бесчувственный, и таким оригинальным способом заботится о Гриммджо, помешанном на идее «самоубиться» об кого посильнее. Иначе давно бы уже поддался на его уговоры и провокации…       Тем временем Гримм обуздывает свою злобу ещё парочкой пинков и добивает её ударом кулака всё по той же многострадальной стене и сварливо сообщает:       — Ну и каким макаром мы, по-твоему, должны становиться сильнее, если нас ни на одно стоящее задание не пускают?       Пожимаю плечами в ответ. От тренировок вне боевых условий в нашем случае действительно не слишком много пользы. Человек не сымитирует Пустого. Компьютерная программа, конечно, сымитирует, но вот не научит сражаться тело. А тактику мы и так уже знаем, и вообще, для этого Улькиорра есть.       А что до «не стоящих» заданий, так это они Гримму легкими кажутся. Его-то уровень уже сейчас достаточно высок. Я давно предлагал ему написать прошение о переводе в мой отряд. Но он отказался. Как раз тогда я узнал, что с пятью из своих подчинённых он знаком с детства, они в буквальном смысле выросли вместе, и бросать их Джаггерждак не собирается. Настаивать я не стал — всё равно с этим была бы уйма проблем. Тесла, которого я хотел им заменить, вряд ли легко согласился бы на перевод в другой отряд от обожаемого Нноиторы-сама… Чёрт возьми, да по нашему отделу хоть мексиканский сериал снимай.       — А я о чём говорю! — Гриммджо даже не подозревает, какую характеристику я только что всем нам вынес, и реагирует на мой вполне невинный жест. Однако ответ и к моей мысли подходит, так что я сначала фыркаю от смеха, и только потом понимаю, к чему на самом деле это относилось. Приятель пихает меня в бок и в очередной раз требует прекратить ржать, а потом продолжает рассказ.       Оказывается, простым задание было только поначалу. Пока автоматчики подчищали мелочь, сбежавший в гарганту Пустой вернулся с целой бандой таких же тварей. Пятеро адьюкасов — нелёгкие противники для второго отряда… Хорошо ещё, что гиллианов с собой не притащили. Они и так быстренько пораскидали автоматчиков и прикрывавшего их Ди Роя, и задали основательную трёпку остальным бойцам. Уже через несколько минут после их появления в строю остались только сам Джаггерджак и его заместитель.       Эдорадо получил по голове и вырубился, толком не успев ничего сделать. Шаолонг был серьёзно ранен, пытаясь не дать добить товарища. Своего противника он, надо сказать, всё же одолел, однако в дальнейшем бою защищать пришлось уже двоих. Дольше всех из рядовых держался Ильфорте. Этот с головой ушёл в бой, наплевал на коллег, откалывал совершенно безумные приёмы и в конечном итоге вынес ещё одного адьюкаса. Ну, как будто следовало ожидать меньшего от братца полуманьячного гения-изобретателя Грантца… Однако, по всей видимости, всю свою изобретательность Ильфорте потратил на эту первую схватку, а потому, когда на смену убитому противнику пришёл следующий, быстро проиграл, лишился катаны и был вдавлен в землю. Тут бы его и придушили, однако в этот момент появились синигами.       Дойдя до этого места рассказа, Гримм в очередной раз сотрясает стену ударом тяжелого армейского ботинка. А я к тому времени уже настолько привыкаю к относительному спокойствию приятеля, что невольно вздрагиваю, чертыхаюсь и хмурюсь.       — Ну и что дальше, с синигами этими?       — Да ничего, блин! — рыкает Гриммджо, и я готов спорить, что будь мы вне помещения, он бы ещё и презрительно сплюнул. — Они сначала вдвоем были, девчонки эти. Прискакали, мечи свои повытаскивали, на нас даже не посмотрели, словно мы пустое место. Я говорю, хрен ли вы тут встали, а мелочь эта темноволосая в ответ — назад, мы дальше сами… Меня это аж взбесило. Нет, думаю, чёрта с два, мы вам носы утрём!       — И как, утёрли? — позволяю себе улыбнуться. Я сражался рядом с синигами, и знаю, что они далеко не слабы. Если те, кто оказался в компании со вторым отрядом, так же сильны, то Джаггерджак сотоварищи им явно уступают…       — Почти! — запальчиво заявляет Гриммджо. — Вот ей-богу, и сами бы справились, и Ильфорте бы вытащили, и Эдорадо с Шаолонгом бы прикрыли, если бы не эти выскочки. Рыжую помнишь?       — Ещё бы не помнить, — я снова вздрагиваю, представив хнычущее лицо этого великовозрастного ребёнка.       — Тому, что Грантца прижал, прописала в щи, как нефиг делать.       Снова присвистываю, вспоминая «нашего» ананасика. Может, третий член команды подбирается по поразительному несоответствию внешнего облика и поведения реальной силе?       — А тёмненькая у Кайена противника увела. Только что тут стоял — бац! — и только ледяной столб вместо него.       — Фига се, — хмыкаю. Похоже, вторая команда даже сильнее будет, чем те, которые попались «в напарники» нам. По крайней мере, у них и мелкая девчонка тоже боеспособна. Хотя я ещё ничего не слышал про седого мужчину в хаори… — А у тебя противника не увели?       — Как будто я позволю! — фыркает мой собеседник. — Чернявая хотела, но я катаной ей пригрозил. Мой, говорю, противник, только попробуй вмешаться… Отстала вроде. Так что я его один гонял. И только, понимаешь, во вкус вошел, хренак — снова гарганта открылась, вастер-лорд выперся, девчонки катаны похватали и в атаку бросились, Улькиорра отступать орёт… Ну, я своего адьюкаса бросил, пускай синигами добивают, а мы, думаю, сейчас с Кайеном быстренько вастера прикончим, и пусть они утрутся.       — Вот как… — хмурюсь. Сам я совершил ту же ошибку, наплевав на приказ Шиффера и решив атаковать без предварительной проверки сил врага. Потрепали меня неслабо, так что я всерьёз начинаю волноваться за приятеля, хоть он сейчас и идет со мной рядышком по коридору, вполне живой и здоровый. — И что было дальше?       — Он едва не лишился руки, — отвечают на мой вопрос сухо и хладнокровно. Мы с Гриммом подскакиваем, он замысловато матерится, я хватаюсь за сердце (больше, правда, для порядка), и мы совершенно синхронно поворачиваем головы в сторону открывшейся двери в диспетчерскую, на пороге которой стоит внешне спокойный Улькиорра. Что у него в голове творится — один дьявол знает, но в тихом омуте черти водятся, так что сейчас я реально побаиваюсь за наши с Джаггерджаком шкуры. Может и спустить за нарушение приказа…       Потом до меня доходит, что именно озвучил наш координатор, и я выпучиваю глаза уже не на него, а на Гриммджо.       — Ты, ты… — не знаю, что сделать: не то разозлиться, наорать и назвать дебилом, не рассчитывающим последствия, не то испугаться и судорожно начать выяснять, всё ли в порядке и как он себя чувствует. Улькиорра создаёт третий сценарий, напоминая, что сам-то я тоже хорош.       — А тобой сыграли в баскетбол, пробили стенку, и ты почти умер.       В ответ на эту фразу Гримм реагирует как-то чрезмерно удивленно. Он буквально взрывается, проявляя куда меньшую сдержанность, чем я.       — Ни хрена ж себе, Куросаки, урод этакий, ты что, правда пытался сдохнуть?!       — Я думал, ты в курсе, — немного ошарашенно говорю я, вспоминая его приветствие. — Разве Улькиорра тебе не сообщил?       — Я, по-твоему, совсем идиот? — невозмутимо вмешивается Шиффер. — Вам там и своих проблем хватало, а я стану сообщать, что одному мусору едва не оттяпали руку, а второй лежит где-то в руинах при смерти? Да вы бы тогда окончательно проиграли везде, что можно, и точно погибли. Психологический фактор. Хотя я не надеюсь, что мусор вроде вас это поймёт.       — Ты охренел, засранец? Это кто тут мусор? Да сам ты мусор, понял? И не смей считать нас какими-то слабаками! Ничего бы мы не проиграли! — Джаггерджак мгновенно переключается на нашего отмороженного тактика, а тот даже не шелохнется, стоит со скорбно-горделивым видом: дескать, говорил же я вам… Чувствую себя под этим его взглядом, как провинившийся первоклашка в кабинете завуча. Самое обидное, что ведь действительно говорил. А мы облажались. Ещё немного, и ошибка обошлась бы нам слишком дорого. Стыдно… И Гримму тоже стыдно, а на ссору нарывается, потому что защитная реакция у него такая, он по-другому просто не умеет. Но кое в чём я с ним всё-таки согласен.       — В самом деле, Улькиорра, почему ты думаешь, что проиграли бы? Лично меня бы это заставило драться ещё упорней, чтобы прийти на помощь…       — Даже не сомневаюсь, Куросаки-тайчо, упрямства вам обоим не занимать. Вот сегодня, например, вы благодаря нему натворили феерических глупостей и едва не провалили задание. А потом исключительно на нём и выжили, — Шиффер одаривает нас уничижительным взглядом. А ещё он обращается ко мне по званию. Не самый лучший признак, похоже, наш с Гриммом термоядерный дуэт в очередной раз умудрился довести его до белого каления. И значит, пора сваливать, не то на этот раз шкуры с нас точно спустят.       Джаггерджак, конечно, этого не замечает или не желает замечать, у него, по-моему, одна из главных целей жизни вообще — выводить обычно хладнокровного координатора из равновесия. Вот, по логике, ему бы сейчас заткнуться, состроить виноватый вид, а он наоборот, распетушился и снова лезет с претензиями к невозмутимо-меланхоличному внешне, но основательно злому Улькиорре… Ни дать ни взять кот и мышь. Вспыльчивый грубый кот и сдержанный самоуверенный мыш. Вздыхаю, хватаю Гримма за шкварник, как всамделишного, чего-то натворившего котенка, и утаскиваю прочь, на ходу сообщая Шифферу, что разбор полетов мы устроим позже и у него ещё будет возможность сказать нам всё, что он о нас думает. Если дать сейчас капитану второго отряда и координатору сцепиться, то, во-первых, и мне тоже достанется, а во-вторых, до Старка мы такими темпами доберёмся часа через три, а нам его ещё будить предстоит… Синигами-то и подождали бы, их ничуть не жалко, но вот оставшегося с ними Кайена — очень.       Гриммджо брыкается, дёргается, матерится и норовит выскользнуть из захвата даже ценой потери воротника от форменной рубашки. Убедившись, что за Улькиоррой закрылась дверь диспетчерской, а сами мы миновали два или три поворота, наконец решаю сжалиться над неповинной одеждой приятеля и разжимаю кулак. Джаггерджак немедленно отскакивает от меня и смотрит, как на врага народа.       — Какого чёрта ты влез, Куросаки?! — возмущенно сопит. Я хмурюсь.       — Успеешь еще с Улькиоррой отношения выяснить. Не, я понимаю, что нам не к спеху, но мы вроде к Старку шли. А ты так и не дорассказал, как ты влез в эту хрень с синигами…       Хотя теперь мне и самому более-менее понятно. Гримм наплевал на команду Шиффера, атаковал вастер-лорда и выбыл из строя. Наверняка после этого синигами взяли вастер-лорда на себя, и, конечно, именно они его уничтожили. А потом их медик залечил рану на руке Гриммджо. Не совсем понятно, что им потребовалось в нашем офисе, правда, но после того, что они сделали для второго отряда, отказать им Джаггерджак не мог. Тем более что было официальное разрешение от Старка.       Гримм полностью подтверждает мои догадки относительно дальнейших событий.       — А, да… Чёрт. Улькиорра, в общем, прав, вастер мне по руке конкретно съездил, не дай бог так в голову получить — и всё, готовь белые тапочки и закрытый гроб. А тут ещё и адьюкасский недобиток серо стреляется. Всё, думаю, пиздец котёнку, тут я и сдохну бездарно, ещё и парней подставил, они же без меня не справятся… И в этот момент тот седой в хаори появился.       Гриммджо замолкает на некоторое время, переводя дыхание. Потом как-то воровато оглядывается по сторонам и со странным лицом, выражающим одновременно восхищение, зависть, обиду и недоверие, продолжает:       — Знаешь, в жизни бы не подумал, что скажу это, но синигами — просто нечто. Вот этот мужик серо остановил голыми руками! Просто ладонью, представляешь?       Я спотыкаюсь на ровном месте и выпучиваю глаза похлеще, чем при недавней встрече с Улькиоррой.       — Как — ладонью?! Невероятно… Такое вообще возможно?       — Вот и я охренел, даже про рану забыл, — согласно кивает мой собеседник. — Взял и остановил, и даже ни царапинки на нём! А потом меч вытащил, и к вастер-лорду — шасть… Дальше я, честно говоря, не помню, вырубился… Очнулся — бой уже кончился, со мной Кайен рядом сидит, руку мне ремнём перетягивает, чтоб кровь остановить, и на Накима по рации орет, типа, нехрен задницу в автобусе просиживать, когда он тут так нужен. И синигами рядышком тоже… Ну как рядышком, в пределах видимости. Того мужика, похоже, тоже в сражении зацепило, но его рыжая девчонка вылечила. Не поверишь, почти мгновенно, даже следа не осталось!       — Ну почему же не поверю-то. Самого синигами лечили, так что в курсе, как это бывает, — задумчиво бормочу себе под нос. Джаггерджак даже не обращает на это внимания, продолжая свой рассказ.       — Ну, я охренел снова, потом на ноги поднялся, Кайена турнул остальным нашим помогать, а сам к ней подошёл, говорю, типа, моих людей и меня тоже вылечи. Даже шлем снял, как нормальный человек, в общем. А она как взвизгнет, а вторая за катану хвататься начала… Истерички. Ну, да ты сам уже имел возможность заценить.       — Ага, точно… — вздрагиваю, вспоминая про ту самую «возможность». Мда, что рыжеволосая девица, что «сестрёнка» — две мисс «глаза-на-мокром-месте», блин… Хотя не факт, что их чрезмерно боевитая тёмненькая товарка лучше. — Истерички, ещё какие. Наша тоже, весь рукав мне в слезах промочила…       — А я о чём! — кивает довольный полученной поддержкой Гриммджо. — Ну так вот, одна визжит, другая за катану хватается. Я рыжей говорю — сдурела, женщина? А она только пальцем в меня тыкает да ползком, ползком за этого седого мужика прячется. И он тоже напрягся весь. Ну ладно, думаю, хрен с вами, не больно и хотелось связываться. Накиму по рации говорю, где тебя там черти носят, заблудился, что ли, топай сюда быстрей… Пришёл он, а эта рыжая дура опять в визг. Ну, велел я ей заткнуться, чего ж так дёргаться-то? А тут к нам Кайен подошёл, спрашивает, что случилось. Я ему объясняю, типа, синигами нервные какие-то попались. Он тоже шлем снял, только к ним повернулся, хлоп — мелкая ихняя в обморок грохнулась, а мужик глаза вылупил, рот как рыба открыл, и сидит пялится. Я ему — видишь, типа, странные какие. А мужик пургу гнать начал, что-то про то, что Кайен 150 лет назад был синигами и лейтенантом у него в отряде, что у него семья в Обществе Душ и так далее.       На этом моменте мне становится смешно. У синигами что, модно иметь друзей и родственников среди людей? Причем обязательно сто лет назад, не меньше? Вот и причина, по которой синигами увязались за Гриммом, уверен абсолютно. А для прикрытия им тоже стало жизненно необходимо побеседовать с разработчиком оружия, или с руководителем отдела, или с нашим бухгалтером… И смех и грех.       — Чего ты снова ржёшь? — Гримм с недовольной рожей несильно толкает меня кулаком в плечо. — Слушаешь или нет?       — Слушаю, слушаю…       — Ну так вот. Мужик в хаори заливает весь этот бред, остальные уши поразвесили, челюсти пороняли — и мои парни, и рыжая ихняя. Темненькая в себя пришла, и смотрит влюблёнными глазами… Кайен в шоке. Ну я и говорю, типа, всё это очень интересно, только бред, так что хватит народу лапшу на уши вешать, особенно медику моему, а то я тут скоро от потери крови сдохну, ну а не сдохну — так заражение заработаю. После этого этот седой всё-таки попросил рыжую мне и остальным нашим раны залечить, а сам продолжил этот свой бред рассказывать. Прикинь, по нему выходит, что Кайен — какой-то там бывший синигамский аристократ. Вроде как его тело захватил пустой, и поэтому той чернявой пришлось его убить. А потом он возродился как арранкар, и стал врагом Общества Душ, поэтому она убила его ещё раз. А теперь вроде как Кайен переродился снова, человеком…       — Бедный Кайен, —хмыкаю я. — Мне уже боязно, что мы его наедине с синигами оставили, вдруг эта девчонка его и в третий раз убьёт?       — Я ей убью, я ей так убью, да я сам её за такое убью! Дослушай уже спокойно, немного осталось. Кстати, потом сам рассказывать будешь, как ты с ними связался!       — Буду, куда денусь, всё равно Старку докладывать предстоит…       — Угу… Опять повторять, блин… Ну ладно. Короче, рассказал этот седоволосый весь этот бред, и начал выяснять, помнит ли Кайен хоть что-нибудь из этого. Он говорит, что ни о чём ни сном ни духом, а они не унимаются… Ну и в какой-то момент спрашивают, можно ли им с нами в штаб попасть… Я Улькиорре запрос кинул, думаю, он вас сейчас и пошлёт куда подальше. Самому-то как-то стрёмно, они ж нас вроде как спасли, вылечили, всё такое… А Улькиорра говорит, мол Старк не против, а Заэль так вообще в восторге, так что хрен с вами, привозите… Вот и привезли. Всё, твоя очередь исповедоваться.       Я усмехаюсь, ероша волосы на затылке.       — Мда. Твои честнее. Хоть не скрывают, что из-за Кайена сюда припёрлись. Моим якобы Грантц нужен. Заэль, — уточняю на всякий случай, хотя вроде бы логично, что Ильфорте вряд ли заинтересует синигами, ни разу о нём даже не слыхавших.       Гримм пожимает плечами:       — Нахрен?       — Ни нахрен. Врут, нужен я. Потому что я тоже — бывший синигами и чей-то там родственник… — я вздыхаю, зато теперь ухмыляется Гриммджо.       — И тоже помер сто пятьдесят лет назад? — спрашивает ехидно.       — Нет, всего-то сотню, — отвечаю в том же духе. — И даже только один раз, а не дважды. Прикинь, даже аристократом не был.       — А лейтенантом? — с грубоватым смешком интересуется приятель. Развожу руками:       — А черт его знает. Не сказали. Наверное, раз не сказали, то рядовым.       — Понизили тебя, — хохочет Джаггерджак, а я продолжаю с самым серьёзным видом, на который сейчас способен.       — Ага. Вообще невыгодные условия, не буду на них соглашаться. Должность отберут, сестру мелкую навяжут, а может, и не одну — у них, похоже, мода на родственников из человеческого мира… — озвучиваю своё недавнее предположение, с трудом удерживаясь, чтобы не рассмеяться. Но после следующей фразы сдержаться уже не могу. — А то ещё жену с детьми припишут, а мне потом с Бьякко объясняться!       Несколько минут мы с Гриммджо просто ржём, поочередно хлопая друг друга по плечу и остановившись на месте. Наконец, просмеявшись, переводим дух и продолжаем свой путь по коридорам офиса в сторону кабинета Старка. Вот ведь хитрый засоня, спрятался в противоположном конце здания, чтобы его как можно меньше беспокоили… И ведь работает — гораздо проще решить проблему с Улькиоррой или с Халлибел, чем переться к нему через эти практически бесконечные коридоры.       Кстати о Халлибел — в комнате за стеной о чём-то визгливо спорят на три женских голоса. Ну когда она уже поймет, что нельзя оставлять своих секретарш вместе без личного присмотра? Это ж ещё более термоядерное сочетание, чем мы с капитаном второго отряда. Эти три бестии способны объединиться только в одном случае — когда что-то не так скажешь об их начальнице. Вот тогда они обидчику глотку порвут совершенно единодушно. Хотя в процессе передерутся за то, кто именно это сделает, как парни Гримма — за Пустых… Усмехаюсь и прислушиваюсь, нахмурившись от напряжения, пытаюсь понять, что на этот раз не поделила эта троица. Однако не судьба мне это узнать — Джаггерджак тычет меня под рёбра:       — Рассказывай давай, как у тебя дело было, а то не успеем, пока дойдем.       Нам, в принципе, потом идти от Старка обратно, и я мог бы рассказать о своём задании на обратной дороге. Но Гримм — не Улькиорра, ему эти доводы однохренственны, и он не станет дожидаться другой возможности послушать и обсудить, если можно выспросить всё сейчас. Так что приходится сосредоточиться и начать рассказ.       — Когда мы на площадь приехали, синигами там уже были, причём вляпались по самое не балуй. Я, правда, сперва и не разобрался, что они синигами, думал, просто какие горожане сбежать не успели… — звучит, наверное, как оправдание, но я и в самом деле сначала не понял. А если бы и понял, не бросать же мне их было и не возвращаться на базу… — Тот темноволосый в хаори где-то на крышах от адьюкасов отбивался. Ну, вроде справлялся, так что я и забил на него. А вот мелкую девчонку гиллианы зажали, я еле успел её от серо прикрыть. Грантц — чёртов гений, и щит его новый охрененно сработал, только не вздумай ему это в лицо сказать, не то возгордится немерено.       Гримм фыркает и понятливо кивает. О самомнении нашего изобретателя ходят легенды не меньшие, чем о невозмутимости Улькиорры или любви Старка поспать.       — Значит, сработал щит? Круто, наконец-то по поводу серо париться не придётся. Но ты, конечно, псих, на себе проверять…       — Ну а что мне ещё делать было? Вообще повезло, что эту экспериментальную модель он наконец доклепал, не то бы хана той девчонке.       — Слушай, а третий из вашей группы что делал?       — Да чёрт его знает, он потом появился. Ну в общем, прикрыл я девчонку, потом темноволосый гиллианов проредил, стало можно работать, ну мы и двинули… У нас Пустых побольше было, но ничего, вроде справлялись тоже, а потом, как у тебя, вастер-лорда принесло. Ну и… В общем, то, о чём Улькиорра говорил.       Гримм замысловато матерится и поддаёт ногой в стену. С той стороны что-то падает и разбивается. Мы вздрагиваем и переглядываемся, потом независимо пожимаем плечами и ускоряем шаг, пока хозяин кабинета не высказал нам всё, что думает по этому поводу.       — Что, прям так в баскетбол и в стенку? — спрашивает капитан второго отряда. Покачиваю головой.       — Честно сказать, не знаю. Наверное. Улькиорра приукрашивать не стал бы, не в его духе… Я помню, что меня вастер отбросил, и я тоже отключился. Не знаю точно, на сколько. Просто потом в какой-то момент понял, что Улькиорра орёт на меня матом по закрытому каналу и велит съёбывать, если ещё жив.       — Фига се, матом! — Гриммджо одобрительно цокает. — Куросаки, ты талант, в одиночку его вывести настолько…       — Да кто бы тут из себя не вышел, — хмыкаю, убеждаясь ещё больше, что для Джаггерджака доводить координатора — любимейшее развлечение, спорт и цель всей жизни. — Ты попробуй сам почти умереть, он и на тебя наорёт… Так вот. Он матом меня кроет, а я понимаю, что всё, пиздец, нам с вастером не справиться, и надо своих парней спасать. Вот и пошел спасать. Стенка была, да… Мне ещё очень хреново было через дырку в ней пролезать — всё болит, шевелиться с трудом могу, а тут нагибаться надо, да ещё и битый кирпич снизу валяется… Ну, вылез я, смотрю — вастер-лорд этого синигами в хаори убивает. Похоже, долго гонял, и в конце загнал всё-таки. А дальше я сам не понял, что сделал, но вастер сдох, и это было круто.       Гримм от души хлопает меня по спине и смотрит с уважением, от которого мне даже неловко. И самому странно. Ведь не могу же я настолько превосходить его в силе, мы же оба капитаны, оба — из лучших…       — Ну ты мужик, Куросаки, — говорит тем временем он и усмехается. — Круче тебя только яйца… Завидую я тебе. Слышь, только попробуй теперь угробиться и не научить меня тому, что ты там сделал, чтобы вастера прибить!       — Да говорю же, сам не понял, что это было… — слегка приподнимаю плечи и хмурюсь. Было бы неплохо понять, на самом-то деле, и научиться повторять. Насколько знаю, раньше «Эспаде» возможность убить вастер-лорда и не снилась, благо, они не так часто появляются в этом мире…       — Ну, чего замолк? Дальше давай! — снова торопит меня нетерпеливый собеседник. Киваю и продолжаю рассказ.       — В общем, вастер сдох, я не сдох, хотя думал, что сдохну сразу же после того. Только хрен, синигами эти даже помереть спокойно не дадут. Этот в хаори ко мне докопался: «Спасибо, что спасли девчонку, спасибо, что спасли меня, давайте наш медик вам поможет»… А мне от них ни черта не надо, лишь бы отвязались, мне и так хреново! А когда шлем снял — и того хуже началось. За мечи не хватались, однако в братья к мелкой записали, ну, я уже рассказывал. Еле сбежал от них. И то, если б Нноитора не припёрся и не стал бы вопить, что Бьякко в истерике, ещё вопрос, получилось бы или нет, синигами настырные попались, гады…       — А Бьякко была в истерике? — Джаггерджак недоверчиво хмыкает.       Про то, что моя девушка по мастерству сдерживать эмоции может потягаться с Улькиоррой, тоже известно всему отделу. Но ведь даже Улькиорра матом на меня всё-таки орал, если мне не приглючилось в бреду…       — Ну не то чтобы в истерике, но волновалась… — виновато улыбаюсь. Кажется, каждое задание именно со мной больше всего проблем, именно я лезу в самое пекло, даже Нноитора не настолько стремится убиться об какого-нибудь сильного Пустого… А Бьякко волнуется. Надо быть осторожней, по крайней мере, до тех пор, пока не научусь тому удару, как сегодня. — Вот. Я появился — вроде успокоилась. А от синигами мы так и не отделались. Они к машине притащились. «Мы хотим извиниться, бла-бла, а давайте всё-таки наш медик вас вылечит»… Я не хотел, Бьякко заставила. А пока меня лечили, парни до чего-то с ней договорились, и потом стали напрашиваться с Грантцем познакомиться. Я тоже думал, что их Улькиорра завернёт, а Старк возьми да разреши… Какого хрена вот, я хотел спросить?!       Последняя фраза брошена в открытую дверь кабинета. Бесконечные коридоры, наконец, остались за спиной, и мы добрались до рабочего места начальника отдела по работе с паранормальными явлениями «Эспада» Койота Старка. Вот только моего возмущённого вопроса он не слышит. Потому что легенды ходят не зря, и он снова дрыхнет на работе, развалившись в кресле и почти художественно похрапывая. Как и ожидалось. Ближайшие полчаса мы потратим на попытки его растолкать. А заодно придумаем, как сократить доклад о задании так, чтобы он не успел уснуть, пока его выслушивает. И не помогут нам ни Улькиорра, ни племянница нашего сонливого шефа Лиллинет. Потому что один на нас злится, а вторая именно сегодня, видимо, решила не навещать дядюшку после школы, иначе уже давно была бы здесь, а вот самого Старка здесь бы не было — прятался и отсыпался в другом месте.       В общем, мы долго и муторно будим начальника без всякой надежды на постороннюю помощь, и к тому моменту, как нам удается заставить его открыть глаза под угрозой быть облитым горячим кофе, мы с Гриммом злее, чем сотня Меносов. А уж когда, выслушав наши короткие доклады, он интересуется, что за синигами и зачем мы притащили их на базу, Джаггерджак не выдерживает. Он громко высказывает все, что думает о синигами, начальнике-склерознике, Улькиорре, отделе в целом, и исчезает, хлопнув дверью напоследок. Я думаю, а не поступить ли мне так же. Но что-то мне подсказывает, что апатичный и не злопамятный вроде бы Старк после такой выходки ни за что не подпишет заявление об отпуске на медовый месяц…       Приходится терпеливо объяснять и напоминать, что это был его собственный приказ, а инициатива исходила в основном от Грантца, и нет, мы нисколько не самовольничали, и да, запрос был сделан официально через Улькиорру… К тому моменту, как я всё же узнаю, куда можно вести синигами, а куда нельзя, я ненавижу их и своего командира в равной степени. И сваливаю из кабинета, едва только получаю на это позволение. Вот почему обычно Старка будит Улькиорра — во всей «Эспаде» только у него хватает на это терпения. Ну и у Лиллинет, но она к нашему отделу пока официально не относится, хоть и околачивается тут регулярно.       Обратный путь по коридорам без разговоров с Гриммом кажется короче, но определенно скучнее. Тем более что мне всё ещё совершенно не хочется возвращаться к синигами, несмотря на мое искреннее сожаление об участи оставленного с ними Кайена… И ведь он слишком ответственный, чтобы переложить миссию присмотреть за ними на кого-то ещё.       Выхожу к стоянке и убеждаюсь в собственной правоте. Между двух автобусов стоит растерянный лейтенант второго отряда в окружении синигами, а они наперебой что-то втолковывают ему. Ну как, наперебой — обе «принцессы-глаза-на-мокром-месте» стоят в стороночке и больше слушают с любопытством, чем говорят что-то, мужчины в хаори тоже почти не участвуют в беседе, лишь изредка вставляя пару слов, а разоряются в основном ананасик и его темноволосая маленькая подруга. Мда, взяли парня в оборот… Чёрт возьми, не хочется мне оказываться на его месте, но ведь сейчас непременно придётся. Остаётся надеяться, что по случаю того, что я не аристократ, не лейтенант, и два раза умирать мне не приходилось, ко мне будет интереса поменьше…       Но стоит мне окликнуть компанию, как тут же я понимаю: зря надеюсь. Просто удивительно, насколько скоро, почти моментально их внимание переключается на меня. Даже Кайен тоже подчиняется общему порыву, несколько нервно усмехаясь:       — Куросаки-тайчо, вас только за смертью посылать…       За смертью? Нет, не надо, у меня вон, шестеро богов смерти прямо тут стоят, мне их с лихвой хватит…       — Куросаки-кун! — снова пищит рыжая грудастая девица-медик, подбираясь поближе. Я замечаю мельком, какими глазами смотрит на нас темноволосый обладатель хаори, внутренне содрогаюсь и мысленно ставлю галочку на память: никогда, никогда не давать Бьякко поводов для ревности. Жуткий взгляд, таким и убить можно. Ну, там, до инфаркта довести или до суицида… На всякий случай решаю держаться от рыжеволосой подальше. Уж не знаю, в каких она отношениях с этим парнем, но ему явно не нравится её повышенное внимание ко мне (тем более, что мне и самому не больно хотелось). Друг друга они хоть поубивать могут из-за этого, мне плевать. Но вот самому в их выяснении отношений участвовать совершенно не улыбается…       Передёргиваю плечами и маню пальцем Кайена:       — Можно тебя на минуточку?       Отхожу подальше от синигами, но надеюсь, что у них всё-таки достаточно острый слух. Заместитель Гримма подходит ко мне, и я за плечи отворачиваю его в сторону от остальной компании, и заставляю чуть пригнуть голову, чтобы было удобнее говорить. Правда, говорю нарочно громче, чем нужно, чтобы остаться неуслышанными.       — Кайен, слушай сюда. Гримм рассказал, эти ненормальные синигами к тебе пристали на тему твоего якобы синигамского прошлого и семьи столетней давности.       Шиба согласно кивает, заинтересованно косясь на меня. А я досадливо хмурюсь.       — Та же фигня… Слушай, есть идея. Берем отпуск и бежим из страны, срочно! Я забираю Бьякко, ты — … не знаю, кого хочешь, того и забираешь, и сваливаем, потому что так жить нельзя. Я отвлекаю синигами, ты покупаешь билеты на самолёт, заявления об отпуске отправляем из аэропорта факсом за десять минут до вылета… Они не могут караулить нас тут вечно!       Сперва Кайен смотрит крайне удивлённо и всё порывается что-то спросить. Наверное, как же мои планы на свадьбу и медовый месяц — он в курсе, как и весь отдел. Потом — не без помощи пары тычков в бок — до него начинает доходить, и он с улыбкой поддакивает. Под конец мы оба еле удерживаемся от смеха, но смеяться нельзя, иначе весь этот цирк не имеет смысла. Кайен торопливо уходит в здание, а я вспоминаю разговор с заспанным Старком, сгоняю с лица улыбку и, развернувшись, возвращаюсь к примолкшим синигами. Теперь, если им что-то надо от нас с Кайеном, они перестанут нас доставать, по крайней мере, на какое-то время, опасаясь, как бы мы не исполнили свое намерение о побеге за границу. Привычно хмурюсь, окидывая шестерых богов смерти взглядом, и указываю рукой на вход.       — Ну что, идём, что ли…