Сквозь время

      Путь через разделитель миров проходит весьма оживлённо. Створки Сенкаймона ещё не успевают сомкнуться за нашими спинами, а мой лейтенант уже увлечённо планирует, кому он в первую очередь поведает о возрождении «этого рыжего балбеса», и как именно они будут выбивать из него дурь и возвращать память. Рукия категорически не согласна ни с методами, ни с кандидатурами исполнителей, о чём и спешит уведомить приятеля, щедро сопровождая аргументы оплеухами. Иноуэ Орихиме проявляет чуть меньшую активность, но всё-таки пытается то ли разнять спорщиков, то ли свою лепту в обсуждение внести.       Куросаки Юдзу идёт на полшага позади расшумевшейся троицы и бормочет себе под нос, вспоминая любимые рецепты братика и прикидывая, где раздобыть необходимые ингредиенты. Мы с капитаном Укитаке замыкаем процессию. Он смотрит на полных воодушевления офицеров с немного печальной улыбкой, и от неё я с каждым шагом всё более сомневаюсь в правильности своих решений.       Мне ли не знать законы Общества Душ? Они строги, но справедливы, по крайней мере, в той части, что касается круговорота перерождений. Мёртвые не возвращаются к жизни. Души, задержавшиеся в Генсее, рано или поздно превращаются в Пустых. Но и живым не место среди мёртвых — сила другого мира сгубит их, как погубила Куросаки Ичиго сто лет назад. Как бы ни было жаль, синигами тоже должны уметь отпускать своих покойных. Существует закон, строго-настрого запрещающий разыскивать в Генсее тех, кто ушёл на перерождение, и уж тем более — рассказывать им о прежней жизни. И этот закон мы все сегодня нарушили ради Ичиго. Да, этот парень никогда не вписывался в рамки… Но не зря ли мы продолжаем считать его исключением теперь, когда он наконец-то живёт согласно общим правилам? Сейчас мне как никогда нужно одобрение своего наставника.       — Укитаке-тайчо… Ведь мы не совершили ошибки?       Капитан тринадцатого отряда в ответ качает головой:       — Не знаю, Бьякуя. Даже если так — нас поймут…       В последнем я и сам не сомневаюсь. Кто угодно на нашем месте поступил бы так же. Но мне очень не хочется, чтобы, выслушав отчет, главнокомандующий приказал бы использовать на «эспадовцах» заместители памяти, стирая воспоминания о нашей встрече…       Лейтенанты пока не в курсе моих сомнений, и потому продолжают радостно строить планы. Кажется, им всё же удалось достигнуть согласия в вопросе, кто из обитателей Общества Душ первым достоин узнать о найденном Куросаки Ичиго. Его сестрёнку они втягивают в свой разговор, и теперь распределяют «сферы влияния». Я не особенно вслушиваюсь — но мне и не нужно. Я слишком хорошо знаю Ренджи и свою сестру.       Абараи, который был и навсегда останется выходцем из отряда Зараки-тайчо, разумеется, поспешит сообщить о возвращении любимого соперника своим семпаям — ну и заодно Куросаки Карин, раз уж она в том же отряде. При обсуждении, конечно, он делает вид, что заботится именно о девушке, а Мадараме с Аясегавой известить — это так, просто за компанию… Но кого он обманывает? Рукия покачивает головой, глядя на друга скептически и — совсем чуть-чуть — неодобрительно, явно раздумывая, не выписать ли ему профилактический пинок. А тот только пританцовывает в нетерпении, готовый рвануть в сторону тренировочных полигонов 11 отряда, едва его нога коснется земли Общества Душ.       Моя сестра к оповещению общих знакомых подходит с куда большей ответственностью, отдавая приоритет не своим друзьям, а родным и близким самого Куросаки. Однако с Ренджи не спорит, а ещё — не собирается отнимать у Юдзу возможность побывать в Академии и лично обрадовать отца. Ясуторе и Исиде расскажет Иноуэ, это для неё тоже само собой разумеется. Ей же в таком случае предстоит поставить в известность школьных товарищей Ичиго, большинство из которых так и не стали синигами и проживают по разным районам Руконгая. Отчёт перед Генрюсаем и оповещение остальных капитанов по умолчанию ложатся на наши с капитаном Укитаке плечи.       Ох, знать бы ещё, как-то они это воспримут… Но пока стоит принять меры, чтобы при самом печальном для нас исходе был затронут как можно меньший круг лиц.       — Ренджи, — разумеется, на мой голос оборачивается не только он. — И вы все. Я хотел бы попросить вас не разглашать информацию об обнаружении Куросаки Ичиго до доклада главнокомандующему.       — Тайчо! Но почему?! — лейтенант выглядит ребенком, у которого отняли конфету, такая на его лице смесь непонимания, возмущения и обиды. Да и прочие тоже весьма обескуражены. Вздыхаю (вряд ли хоть кто-то скажет, что это прорываются мои собственные переживания, а не разочарование в непонятливом подчинённом).       — Мы ещё не знаем, что решит сотайчо. Возможно, он сочтёт за лучшее позволить Куросаки Ичиго прожить нормальную человеческую жизнь. Тогда излишняя осведомлённость наших людей будет создавать проблемы. Даже сейчас тех, кто в курсе, уже слишком много…       Капитан Укитаке поддерживает меня печальным кивком. Компания офицеров расстроено переглядывается, Юдзу шмыгает носом и комкает краешек косоде.       — Мы понимаем, нии-сама, — за всех отвечает моя сестра, глядя в пол. — Мы будем молчать.       По выходу из Сенкаймона моего бывшего наставника натурально берёт в плен парочка неугомонных третьих офицеров. Вот уж не подумал бы, что за несколько часов отсутствия капитана в отряде может накопиться столько дел, требующих его немедленного внимания… Ну, или Сентаро и Кионе просто соскучились и переволновались (что больше похоже на правду). Так или иначе, но Укитаке-тайчо вынужден нас покинуть, а значит, докладывать главнокомандующему мне придется самостоятельно.       По пути к штабным баракам первого отряда наша группа уменьшается ещё раз: Иноуэ Орихиме и Куросаки Юдзу должны вернуться в отряд и сдать сумки с медикаментами. Я бы предпочёл, чтоб девочки остались поблизости от Рукии — после данного мне обещания она бы присмотрела за подругами, дабы не проболтались о возвращении Ичиго. Но ничего не поделаешь. Конечно, я бы мог попросить сестру составить им компанию… Нет, лучше пусть приглядывает за Ренджи. По крайней мере, в случае с нашими медиками я ещё могу надеяться, что они и сами умеют держать язык за зубами.       Доклад… даётся мне тяжелее, чем предполагалось. Честное слово, лучше бы я снова потерял хаори. Куда проще выдержать гнев сотайчо, чем его ощутимую растерянность. Он не злится, но тоже не знает, что делать и правильно ли мы поступили. Быть причиной такого состояния Ямамото Шигекуни, мягко говоря, неуютно. Но, пожалуй, всё же хорошо, что отчитываться о миссии пришлось именно мне. Вынести неопределенность ожидания за пределами кабинета было бы ещё сложнее. Я ведь даже не мог бы остаться под дверьми вместе с Рукией и Ренджи — ибо капитану Кучики не пристало так себя вести…       Адские бабочки с оповещением о внеочередном капитанском собрании разлетаются по отрядам. Я покидаю кабинет вслед за ними и, как и думал, нахожу возле входа изнывающих от нетерпения лейтенантов шестого и тринадцатого отрядов. Взгляды — жгучие от мучительного любопытства. И почти безнадёжные: не в моих правилах превращать деятельность высшего руководства Готей-13 в пищу для офицерских сплетен. Уверен, лейтенанты предпочли бы видеть на моём месте (или хотя бы где-то поблизости) Укитаке-тайчо. Едва ли он стал бы томить их неизвестностью. По крайней мере, сразу сообщил, что за весть понесли адресатам бабочки… Но, похоже, быстро отделаться от Сентаро и Кионе ему не удалось. Так что просветить Ренджи и мою сестру о решении Генрюсая некому.       Я направляюсь к залу собраний, лейтенант молча встаёт за моим плечом и даже не пытается ни о чём спрашивать. Куда бы я ни шёл сейчас — он последует за мной: должность обязывает. Даже будет честно выполнять все поручения и терпеливо ждать информации из других источников. Терпение, правда, у него своеобразное — будет сверлить мою спину взглядом, «тихонько» вздыхать и «незаметно» коситься на дверь в ожидании новостей. А уж как у него всё из рук валится в подобные моменты…       Рукия занимает место за другим плечом и тоже идет с нами. Я не её капитан, сопровождать меня она не обязана. Но и уйти без разрешения не решается — я всё ещё глава её клана и старший по званию в вернувшейся с задания группе. Хотя стоит намекнуть, что её присутствие тут более не обязательно — умчится тут же. Например, допытываться о послании адской бабочки у моего бывшего наставника. Я не спешу отпускать сестру. А храбрости задать вопрос — если не о том, как всё прошло, или моих дальнейших планах, то о позволении покинуть нас хотя бы — она так и не набирается. По крайней мере, в месте назначения мы оказываемся раньше, чем это происходит. У дверей зала я оборачиваюсь к спутникам и сообщаю:       — Ямамото-сотайчо счел, что судьбу Куросаки Ичиго должно решать собрание капитанов.       У лейтенантов вырывается синхронный вздох, отчасти удивлённый (они от меня даже таких скупых вестей не ожидали), отчасти радостный (коль скоро ничего ещё не определено, то и забыть о друге им пока не прикажут), отчасти же — разочарованный (снова ждать и мучиться). Но и мне на сей раз не избежать ожидания полностью: капитанам потребуется время, чтобы добраться сюда, даже с учетом сюнпо. К тому же тревогу не объявляли, так что большинство из них не станет особенно спешить. Не лишено логики: раз уж у Готея в принципе имеется возможность устраивать традиционные переругивания, именуемые капитанским собранием, то не такое уж и срочное обсуждается дело, найдется несколько минут, чтобы подождать опоздавших.       Но вопреки моим предположениям буквально через пару мгновений на лестнице, ведущей к залу собраний, слышатся первые шаги. Капитан Унохана вежливо здоровается с Ренджи и Рукией, ей эхом вторит её лейтенант. Мне, успевшему зайти внутрь, девушка кланяется от входа, и остается снаружи, а капитан четвёртого отряда занимает своё место по правую руку от меня.       — Снова здравствуйте, Кучики-тайчо, — кивает и улыбается.       — Вы быстро пришли, Унохана-тайчо, — возвращаю ей кивок. Она и в самом деле появилась подозрительно скоро, словно адская бабочка нашла её уже на пути сюда. Этого можно было бы ожидать от капитана Укитаке, но не от неё.       — Я просто подумала, что вопрос с Куросаки-саном, скорее всего, будет решаться общим голосованием.       А вот и причина. Похоже, кто-то из медиков пренебрёг моей просьбой. Конечно, я, в отличие от Уноханы Рецу, не их командир, и всё же подобное поведение не может не вызывать недовольства.       — Вы и об этом уже осведомлены? — впрочем, в голосе у меня только вежливое любопытство. Капитану Кучики не пристало дуться на коллег (и тем более их подчинённых) по таким мелочам.       — Я встретила Иноуэ-сан у складов и позволила себе поинтересоваться, как прошло задание и всё ли в порядке, — улыбается Унохана-тайчо. Ну, если она с такой улыбкой и спрашивала, вряд ли стоит удивляться, что Орихиме выложила всё как на духу… Теперь я ей даже слегка сочувствую. Киваю в знак того, что принял ответ, и перевожу взгляд на двери.       Лейтенанты уже не маячат в проеме, скорее всего, устроились на энгаве за ближайшим поворотом. Наверняка Котецу Исане сопровождала капитана и при разговоре с Иноуэ, значит, одним посвящённым больше… Хотя теперь не так уж это и важно. После собрания-то скрыть сведения о возвращении Ичиго всё равно не удастся: попробуйте заставить молчать Зараки Кенпачи и его фукутайчо! Да и Куроцучи-тайчо едва ли станет прятать предвкушение встречи со своим «уникальным материалом для исследований» (даже если позволенные исследования будут исключительно безопасными). Ну что ж, остаётся надеяться, что мне удалось хотя бы ненадолго замедлить распространение сплетен. По крайней мере, до той степени, чтобы выходящих с собрания капитанов встречали только лейтенанты, а не половина Сейретея.       — Я слышала, вы хотели оставить этот факт в тайне? — продолжает тем временем капитан Унохана. Похоже, Иноуэ всё же вспомнила о моей просьбе под конец исповеди.       — Временно, — отвечаю я, и в ответ на вопросительный взгляд поясняю: — Не представляю это возможным после оглашения информации на собрании.       Женщина вновь улыбается, по-видимому, будучи солидарна со мной насчёт способности некоторых наших коллег к хранению секретов. Я было отворачиваюсь, но затем скашиваю на неё глаза. Унохана Рецу — одна из старейших и опытнейших синигами и капитанов, даже старше моего наставника. Интересно, каково её мнение о возвращении Куросаки, и за какой вариант его будущего она отдаст свой голос?       — Что-то ещё, Кучики-тайчо? — интересуется она, заметив моё внимание. Раз уж поймали, смотрю на собеседницу уже открыто.       — Что вы об этом думаете?       — Что впервые причина, по которой вы нарушаете законы Общества Душ, не связана с вашим кланом.       Ха-ха… Ну да: Хисана, Рукия, Кучики Кога… Куросаки Ичиго. Я и не обратил внимания, пока носом не ткнули. А Унохана-тайчо, между тем, дала понять, что как минимум догадывается о моём непростом отношении к бывшему временному синигами. За исключением отступника Коги, покарать которого требовала гордость клана, все мои демарши происходили из-за дорогих сердцу людей.       — Осуждаете? — спрашиваю. И это я не о нарушенном законе. Капитан Унохана отрицательно качает головой.       — Куросаки-сан всегда привлекал внимание. Яркий, сильный… Достойный мальчик. Он многих заинтересовал. Но мало кто столь постоянен в своих чувствах.       И впрямь, в этом со мной едва ли кто-то поспорит, история с Хисаной более чем показательна. Хотелось бы высказать свои эмоции как-то кроме согласного кивка, но, боюсь, мрачная ухмылка — не то выражение лица, которое я могу себе позволить, пусть даже у этого зрелища был бы только один очевидец. К тому же, на лестнице вновь звучат шаги. Разговор с Уноханой-сан сходит на нет, и пусть я так и не услышал её мнения, но почти уверен, что эта женщина будет на моей стороне.       На этот раз в зал собраний входит Укитаке-тайчо, слегка припозднившийся по сравнению с капитаном четвёртого отряда, но всё равно существенно раньше остальных. Даже удивительно, что Кионе и Сентаро так скоро его отпустили. И, похоже, отделавшись от них, бывший наставник сразу поспешил в первый отряд, раз уж не зашёл по пути на собрание ни за закадычным приятелем, ни за Хитсугаей Тоширо, которому всё ещё безуспешно пытается покровительствовать. Унохана-тайчо обменивается с Укитаке-саном вежливыми, ничего не значащими фразами, справляется о здоровье — в общем, стандартное словоблудие, призванное занять время. Несмотря на то, что капитан Укитаке в курсе дела, к разговору о Куросаки Ичиго мы уже не возвращаемся.       Следующей появляется капитан Сой-Фон, просто возникает словно из ниоткуда на своём обычном месте, окидывает зал цепким взглядом. Неодобрительно поджимает губы, увидев пустующие места. Вот уж кто по первому зову адской бабочки мчится со всей скоростью своего сюнпо, и никак не может смириться с неторопливостью прочих тайчо. Обычно она и вовсе оказывается здесь первой. Следом за ней начинают прибывать и остальные участники собрания.       Почти одновременно с разных сторон зала входят главнокомандующий и вернейший из его офицеров — Комамура-тайчо. Через несколько минут подтягивается капитан Кьёраку, слегка протрезвевший за несколько часов нашего отсутствия, но всё ещё чрезвычайно благодушный. Его лейтенант строго сверкает очками вслед начальнику. Показывается в дверях неразлучная троица вайзардов, занимают места со смешками и прибаутками, удостоившись недовольного взгляда от капитана второго отряда. Вместе с Хирако приходит капитан Хитсугая — вероятно, весть о собрании застала его в гостях у Хинамори-сан.       Куроцучи-тайчо прибывает ровно к назначенному времени, ни минутой раньше или позже. Нему-сан кланяется вслед командиру и отцу, и удаляется в сторону уже изрядно шумной компании на энгаве. Судя по голосам, она пополнилась уже и отставшим от капитана Омаэдой-фукутайчо, и третьим и пятым офицерами одиннадцатого отряда, своего капитана обогнавшими. Последним (и с опозданием) заявляется как раз Зараки, за пределами зала слышится звонкий голосок его лейтенанта, повествующий, что «мы с Кен-тяном опять заблудились!». Двери зала наконец закрываются, отсекая внешние звуки, ещё несколько минут на взаимные расшаркивания, и собрание начинается.       Сперва Сотайчо желает выслушать доклад капитана Укитаке. Моя версия событий ему уже известна. Но, впрочем, если мой бывший наставник и может добавить что-то новое — то только в той части, которая касается битвы с Пустыми. Пока что он не называет имён, и если судить об организации Исиды и Ясуторы по этому рассказу, ничего особенного она из себя не представляет, и наиболее заслуживает упоминания, разве что, тот факт, что ответственные за Каракуру синигами по какой-то причине упустили её из поля зрения. Потом доходит дело и до знакомства с членами отряда. Имя Шибы Кайена особой реакции не вызывает — только сочувственный взгляд от Кьёраку-тайчо. Вот упоминание о перерождённом Секста Эспада и одном из его фраксьонов удостаивается чуть более пристального внимания — но и то лишь потому, что генсейские борцы с Пустыми носят то же имя, что и элитный отряд Айзена. Очевидно, это название не могло появиться при жизни основателей отдела, а испанский язык не так известен в Японии, чтобы оставить совпадение совершенно незамеченным.       Именно этим фактом, кстати, мотивирует свой интерес к штабу организации Укитаке Джууширо, не спеша каяться, как вместе с подчинёнными рассказывал своему бывшему лейтенанту о его предыдущей жизни. Впрочем, с учётом того, что немногим позже в том же оказалась замешана и моя группа — я ему благодарен. В конце концов, что допустимо в отношении Куросаки Ичиго, относится не ко всем перерождённым синигами. И далеко не каждому капитану, не говоря уж о лейтенантах и офицерах, позволено то, что сойдет с рук личному ученику самого главнокомандующего (и то в этом лучше не признаваться перед полным собранием).       Тем временем капитан тринадцатого отряда продолжает говорить, и вот уже следующее его сообщение производит фурор. А как же — ведь фактически первым, кого они встретили по приезде в штаб, если не считать нас, и был тот самый Куросаки. На фоне этого дальнейший рассказ об оружии и технологиях Эспады меркнет, лишь капитан Куроцучи выглядит заинтересованным, хоть и фыркает пренебрежительно, услышав имя ведущего разработчика отдела. Прочие перерожденцы тем более никого не волнуют, даже в такой критической концентрации. Кажется, капитаны с нетерпением ждут окончания доклада. А троица вайзардов так и в процессе уже умудряется переговариваться, игнорируя гневные взгляды и шиканья от капитанов второго и седьмого отрядов.       Но вот, наконец, мой бывший учитель завершает речь, и Генрюсай спрашивает, могу ли что-нибудь добавить к сказанному я. До остальных доходит, что мне, возможно, довелось видеть сражение бывшего временного синигами… Такого напряжённого внимания на собраниях я уже лет сто не припомню.       — У меня есть основания полагать, что Куросаки Ичиго сохранил как минимум часть своей былой силы, — вступаю в разговор, озвучивая для капитанов факт, уже известный Ямамото-сотайчо. Далее приходится вкратце описать нашу часть задания, и в подробностях — бой с Вастер-Лордом, окончившийся атакой рыжеволосого капитана.       — Куросаки использовал Гецугу Теншо? — Куроцучи вытягивает шею и даже выступает из строя, стараясь заглянуть мне в лицо мимо капитанов Кьераку и Хитсугаи. Впрочем, тем тоже интересно, так что ничего у нашего маньяка от науки не получается. К тому же, не думаю, будто он и впрямь мог увидеть что-то помимо моей обычной бесстрастной маски, а ответ всё равно будет слышен всем.       — Он использовал технику без названия, и находился в материальном теле. Но, полагаю, ничем иным она быть не могла.       Воспоследовавший хаос унимается только спустя десять минут, после окрика главнокомандующего. Зараки-тайчо отпускает капитана Куроцучи, с которым почти успел начать драку, а тот убирает в ножны свой пугающий клинок. Комамура возвращает на землю капитанов Хирако и Мугуруму, коих держал за шкирку, как шкодливых щенков. Моему бывшему наставнику удаётся призвать к порядку своего лучшего друга, а я сам получаю возможность не прятаться более в тени главы четвёртого отряда и её благостной улыбки. Хитсугая-тайчо, наконец, спрашивает, что собирается предпринять Общество Душ, и беспорядок переходит в хоть сколь-нибудь конструктивное русло.       Проект по изучению оружия «Эспады» и его влияния на Пустых предсказуемо получает «добро». Помимо практической необходимости следить за балансом круговорота душ, мне кажется, это обусловлено ещё и тем, что вставать между главой Бюро технических исследований и новым научным материалом не рискует даже сотайчо. Сам глава означенного Бюро разрывается от желания изучить феномен Куросаки и обсудить чужие разработки с их создателем. Создателя, правда, он искренне презирает, но и над бывшим временным синигами не дадут провести все желаемые эксперименты, так что варианты практически равноценны. Впрочем, один из плюсов подготовки визита людей в Сейретей в сравнении с визитом синигами в мир живых — универсальность принимаемых мер. Любому человеку подойдёт один и тот же проход, в отличие от нуждающихся в индивидуальной подстройке гигаев.       — Что мы решим по поводу Куросаки-сана? — уточняет Укитаке-тайчо.       — А? Мы ведь решили, разве нет? — недоуменно пожимает плечами Хирако. — Он приходит сюда вместе с этим их оружием, и тогда…       — И тогда — может ничего не произойти. Он может так и остаться полицейским из отдела «Эспада», и ничего не вспомнить про сотрудничество с Готей-13. Кроме того, он ведь может и не прийти… — Говорить это больно, я прикрываю глаза и отворачиваюсь, чтобы скрыть эмоции. Теперь моё лицо обращено в сторону капитана четвёртого отряда, и она принимает это за безмолвную просьбу о помощи.       — Окончательное решение относительно личности представителя «Эспады» остается за командиром Старком и его отрядом, — напоминает Унохана-сан. — В конце концов, в этом воплощении никто из его подчинённых не является преступником против Общества Душ, чтобы запретить им вход или, напротив, тащить силой. Но, придёт ли Ичиго-сан или нет, вспомнит или нет, нам нужно решить, что будем делать мы.       — Парень пробуждает свою силу! — жизнерадостно скалится Зараки. — Что тут ещё решать? Он сам вернётся!       — На его пути может не оказаться второго Вастер-Лорда для полного пробуждения, — задумчиво потирает подбородок Оторибаши-тайчо. — И второго Урахары-сана со скоростными методиками освоения сил синигами — тоже.       На мой взгляд, панамочника и в одном-то экземпляре много, и чрезмерно близко к Куросаки. Но да, тот запросто может не попасться на пути в критичный момент — и судьба парня сложится совершенно иначе.       — К тому же, мы видели, что он возвращает силу, не память, — в разговор вступает Сой-Фон, и это мне совсем не нравится. Капитан второго отряда имеет тенденцию высказывать на редкость неприятные вещи. Так происходит и в этот раз.       — Он не любит синигами. Нет причины ему приходить к нам. И… Если он восстановит способности, но не вспомнит нас как союзников — нет гарантий, на кого он обратит свою силу, — продолжает она. — У Общества Душ уже есть такой пример. Первый временный синигами. Если Куросаки Ичиго начнёт представлять опасность… Омницукидо устранит его.       Сой-Фон договаривает в звенящей тишине. Но когда стихает последний отзвук её голоса, зал собраний вновь взрывается криками. Найдите хоть одного капитана, желающего Куросаки гибели! Куроцучи и начальница Отряда тайных операций — не исключение. Каждый из них готов допустить смерть парня, но не будет ей рад, кроме того, ни одного из них не устраивают причины этой смерти, которые второй сочтёт приемлемыми. А я… Я не сочту подходящей вообще ни одну. Остаётся до кровавых лунок сжимать кулаки, чтобы тоже не заорать об этом во весь голос.       Генрюсай смотрит на спор капитанов, но от него больше не ощущается столь напугавшего меня смятения. Видимо, он уже определился с дальнейшими действиями. До меня только сейчас доходит, что решения собрания капитанов никогда не принимали собственно капитаны. Последнее слово всегда остаётся за человеком с единицей на хаори. Он вздыхает, и я забываю дышать.       — Мы не можем пойти на устранение Куросаки Ичиго! — Наконечник трости гулко ударяет в пол, на мгновение обдавая присутствующих волной реяцу. Игнорировать речь Ямамото Шигекуни после такого невозможно, так что капитаны умолкают и почтительно внимают. — Мы все, без сомнения, были спасены им. Теперь наш черёд помочь ему. Даже если это значит пойти против правил. Если мы отмахнёмся от того, кому обязаны, это навечно ляжет на Готей-13 пятном позора, — сотайчо поднимается на ноги. — Мы не знаем, возможно ли вернуть Куросаки Ичиго память. Но если нет — мы поможем ему раскрыть его силы и станем его друзьями снова. Таков мой приказ как главнокомандующего! Всем синигами оказывать всемерную поддержку в восстановлении сил Куросаки Ичиго и дружеских отношений с оным!       Вот теперь можно и выдохнуть. Но почему мне кажется, что этот приказ существенно добавил проблем?       Собрание объявляется законченным. Часть капитанов тянется к выходу, часть — задерживается у кресла главнокомандующего. Это те, кто будет непосредственно отвечать за исследования и приём гостей — получают конкретизированные приказы от лейтенанта первого отряда, невесть когда появившегося в помещении. Куроцучи необходимо подготовить лабораторию и оборудование, Укитаке — настроить проход между мирами, Сой-Фон — проверить безопасность полигона исследований и места, где остановится представитель «Эспады». Мы сходимся на постулате, что будем готовы принять любого посланца, направленного Заэлем-Аполло Грантцем и его руководством. Но прежде всего будем ждать именно Ичиго, и на случай его прибытия предпримем особые меры. И поэтому я сейчас намереваюсь перейти из категории уходящих в категорию ответственных. Достаточно предложить настройку точки выхода врат Сенкаймона в собственном поместье.       — Но зачем? — изумляется Кьёраку-тайчо, задержавшийся на правах друга капитана 13 отряда и ученика сотайчо.       — Смею напомнить, что по нашим наблюдениям Куросаки Ичиго не слишком рад своей былой славе, — слегка пожимаю плечами. — Не думаю, что торжественный строй встречающих во главе с полным капитанско-лейтенантским составом, который непременно соберётся перед основными вратами, будет уместен. А поместье Кучики — частная территория.       Я также готов предложить комнату, где бывший временный синигами сможет остановиться на время пребывания в Обществе Душ. Но возможность принимать рыжеволосого капитана в гостях мне едва ли уступят. В пределах Сейретея не так много частной недвижимости. По большей части — казармы, хозяйственные бараки, штабные корпуса и прочие здания да помещения под нужды отрядов. Однако помимо клана Кучики есть и другие земле- и домовладельцы. Например, семья Куросаки. Иссин сумел отстоять право не ютиться по казармам, а поселиться с дочерьми. Дом их — не старое поместье Шиба, разумеется, но вполне пристойное владение. И места на ещё одного жильца там явно хватит. Было бы глупо полагать, что Ичиго не определят на постой к родственникам. Впрочем, если постараться, то можно было бы, наверное, аргументировать, что это не лучшее решение… Но я всё же не считаю себя вправе отнимать парня у семьи.       С меня хватит и того, что мне организовывать первую встречу. Предложение о точке выхода врат утверждено, так что теперь мне предстоит отправиться назад, в Генсей, чтобы помочь с настройкой Урахаре-сану. До отбытия у меня есть пара часов, за это время нужно разобраться с самыми срочными отрядными и клановыми делами, оставить распоряжения Ренджи, а также познакомить с начальником охраны и управляющим одного из подчиненных Укитаке Джууширо и дать ему доступ в поместье — боец будет заниматься настройкой на этой стороне.       Я покидаю зал собраний. Капитаны разошлись ещё не все, да и ушедшие не успели отойти слишком уж далеко. Не говоря о том, что не все капитаны требуют непрестанного присутствия своих заместителей подле себя в небоевой-то обстановке. Так что компания лейтенантов, слегка поредевшая и распавшаяся на отдельные группки, всё ещё галдит неподалёку. Подхожу на шум. Судя по всему, Ренджи хвастается встречей с бывшим временным синигами, благополучно забыв о моем наказе. Ну, или решил, что Генрюсаю мы доложились, собрание кончилось, и теперь-то точно можно.       — Я?! Вру?! Вот этими глазами видел, вот этими кулаками тумаки давал! — он пытается в лицах воспроизвести соответствующую сцену под хохотки офицеров Зараки-тайчо. Получается даже неплохо, пока я не обозначаю присутствие лёгким покашливанием. Лейтенант замирает в неудобной позе (с занесённой рукой, подавшись вперёд всем телом — прямо-таки дежавю), но на этот раз чувство равновесия ему изменяет, да и его попытка обернуться ко мне не добавляет устойчивости, так что через секунду парень хлопается под ноги недавним собеседникам, вытянувшимся передо мной по струнке. Тут же вскакивает, торопливо отряхиваясь от пыли, и смотрит так виновато-виновато:       — Простите, тайчо! Я помню, вы просили не говорить, но разве я мог не сказать, когда они меня на поминки к Ичиго звать стали?       — Поминки? Далековато до годовщины.       В общем-то, я понимаю, что парни всего лишь нашли предлог для лейтенантской попойки. Но не хочу, чтоб они прикрывались именем Куросаки при своих возлияниях.       — Так не годовщина, день рождения! — бодро врёт мне в ответ Мадараме.       — Он летом, — к сожалению для него я, в отличие от этих охламонов, помню точную дату.       — Аа… Так несколько лишних месяцев в Дангае! — третий офицер одиннадцатого отряда не сдаётся.       — Тогда в середине апреля.       На лице у Иккаку раздражение борется с опаской. Будь я лейтенантом — уже получил бы ответ в духе «Ну вот сам и придумай, раз тебе всё не так!», а капитану (в особенности — капитану Кучики) грубить чревато. Вот и приходится изворачиваться, дабы оправдать грядущую пьянку.       — Ну-ну, Бьякуя-кун, — посмеиваются сзади. — Неужели для того, чтобы вспомнить друга, нужна особая дата? К тому же, теперь-то повод гораздо более веский.       Ну, а чего я ещё от Кьёраку-тайчо ожидал? Вот уж кто любую попойку готов не только одобрить, но и возглавить. Но мне не до бессмысленных споров. Вздыхаю, велю Абараи следовать за мной и направляюсь в отряд.       — Меня не будет несколько дней, Ренджи. Очень надеюсь, что ты справишься с делами сам.       Тот с готовностью, призванной загладить прошлую промашку, подтверждает, что он не подведет, я могу положиться и вообще, а потом уточняет, куда я собираюсь. И я позволяю себе на мгновение улыбнуться уголком губ, отвечая:       — В Каракуру.       Больше я ничего ему рассказывать не собираюсь в качестве воспитательной меры за неумение держать язык за зубами. Тем более, Рукия самое позднее к вечеру уже будет в курсе ситуации и приятеля в подробностях просветит. Лейтенант своё наказание за болтливость явно осознаёт и терпеливо сносит, не переспрашивая даже.       Ну, про его терпение я уже говорил, так что ничего серьёзнее его же собственных отчетов поручать парню не стану. Сам же просматриваю ворох других бумаг, ставлю пару подписей в ведомостях, сортирую на несколько стопок: сдать в архив, разнести по другим отрядам, ознакомиться позже. Накидываю для Ренджи задания на время моей «командировки», после чего привожу в порядок стол и писчие инструменты. Вот и всё, тут мои дела завершены. Можно было бы, конечно, подробнее изучить отчетность, но смысла в том нет: в каком бы идеальном состоянии я ни оставил документацию отряда, Ренджи справляться с ней будет с трудом, а значит, дел к возвращению накопится в любом случае.       Хорошо, что в клане управляющий более толковый. Мне и нужно-то бывает подписать две-три бумаги в неделю и проверить месячную отчетность. Сейчас пару документов мне приходится подписать загодя, по приблизительным цифрам, и обсудить меры на случай расхождения с этой сметой. А ещё я всё же прошу выгородить пару гостевых комнат в свободном крыле дома главной семьи. Куросаки предложат поселиться с роднёй. Но если он взбрыкнёт и откажется, то поместье Кучики будет первым запасным вариантом, уж я обеспечу.       Клановые дела не занимают много времени, и я успеваю попить чаю в ожидании посланника от Укитаке-сана. Он появляется за пятнадцать минут до моего ухода, какой-то встрёпанный и заспанный. Остаётся надеяться, что мой наставник не прислал на такое ответственное задание совсем новичка-неумеху. Как и планировал, я знакомлю настройщика с управляющим и охраной, обозначаю, куда ему можно ходить, а куда нельзя, также обговариваем глубину доступных настроек Сенкаймона. Приступить к работе он должен сразу после моего ухода, так что я более не задерживаюсь. Вскоре передо мной вновь предстаёт мир живых. На этот раз — восточная окраина города, недалеко от магазина сладостей одного подозрительного типа в панаме.       Урахара Киске мне, мягко говоря, не рад. То есть, виду он, разумеется не подаёт — те же улыбка, веер, глаза в тени шляпы. Радушно приглашает на чай, заливаясь соловьём о том, какая для него честь — принимать в своём скромном магазинчике самого Бьякую Кучики… Внезапно чем-то неприятно напоминает капитана Ичимару. Только Гин был — змея ядовитая, чего и не скрывал. А по панамочнику так с ходу и не скажешь, что за тварь.       — Урахара-сан, как давно вы в последний раз интересовались делами «Эспады»? — перебиваю его словоизлияния. Пока он перестраивается на деловой лад, отдаю должное чаю. Действительно неплох.       Затем бывший глава Бюро технических исследований интересуется, что я имею в виду, и приходится вкратце поведать ему историю сегодняшней судьбоносной встречи.       Урахара выглядит удивлённым. Было бы приятно думать, что Готей в кои-то веки перещеголял его во владении информацией, но я не настолько наивен. С этим торговцем обольщаться нельзя: выражение его лица вовсе не значит, что про Куросаки он в первый раз слышит. На его-то территории, при условии плотного сотрудничества с отделом (камень секи-секи им поставляли далеко не единожды!) и с дежурными синигами на грунте… Да-да, не знал он. Скорее, не рассчитывал, что информация всё-таки доберётся до Общества Душ. Возможно, уже планировал вновь разыграть парня в каких-то из своих многочисленных серых делишек… Перебьётся.       — Последний раз мы общались с разработчиками «Эспады» лет пять назад, — выдаёт свою версию шляпник. — На пост главы исследовательского отдела только-только пришёл Грантц-сан, и он живо интересовался всеми разработками по защите от духовных сущностей. У нас состоялась взаимовыгодная сделка. Первым отрядом на тот момент руководил капитан Сугадаира. Я слышал, у него были какие-то проблемы, но отстранять его не стали, так что я не уделял этому пристального внимания. Не знал, что у них были кадровые перестановки… — озадаченно качает головой.       — А как насчет людей Аикавы Лава?       Он — единственный из вайзардов, кого не восстановили в капитанском звании. Ну, ещё бы! Я на месте Главнокомандующего тоже не променял бы беззаветной преданности Комамуры-тайчо на диссидента (пусть и поневоле) с более чем вековым стажем. Так что, несмотря на официальное оправдание, Аикава-сан предпочёл остаться на грунте в качестве лидера прочих бывших офицеров, обзавёдшихся масками.       — Вайзарды? — задумчиво складывает веер Урахара. — Ну, сами понимаете, они старались лишний раз не отсвечивать перед синигами долгие годы. Если Пустой забредает на их территорию, соседства они не потерпят. Но специально патрулировать и отлавливать, пересекаясь с другими охотниками… Это уж нет. И потом, после того, как в Обществе Душ объявили для нас всех амнистию, половина в Сейретее больше крутится. Не думаю, что им особо есть дело до «Эспады». Почему бы вам у Лава не поинтересоваться? Я, честно говоря, не в курсе всех их дел.       Звучит, в целом, достаточно логично. Компания вайзардов всегда сохраняла определённую автономию от своего спасителя. Впрочем, сдаётся мне, он просто вынужден держать хорошую мину при скверной игре.       Даже если старинные товарищи Хирако-тайчо действительно не у дел, я в жизни не поверю, будто Урахара пропустил сражение с вастер-лордами в непосредственной близости от себя. Вмешиваться в последний момент, как он это любит, на сей раз не понадобилось, но это совершенно не значит, что за битвами не наблюдали. И не готовились прийти теми самыми внезапными спасителями. Так что о нашем знакомстве и визите в штаб отдела панамочник явно осведомлён. И раз уж не сумел предотвратить, теперь может только уйти в несознанку. Особенно если план втянуть местных борцов с Пустыми с Ичиго во главе в какую-то авантюру действительно был.       Ну, коль скоро я здесь, то постараюсь несколько смешать ему карты. Не спорю, по большому счету махинации его играют больше на Сейретей… Но для конкретных участников порой обходятся дороговато. А Куросаки Ичиго не заслужил и дальше оставаться марионеткой в междусобойчиках гениев загробного мира.       — Урахара-сан, я задержусь в мире живых на некоторое время. У вас найдётся гигай?       — О, какая честь! Конечно, для вас — самый лучший! Я польщён, что мой скромный ассортимент заинтересовал самого Бьякую Кучики, — торговец взмахивает веером и вновь прижимает его к губам, и не поймёшь, смеётся он, или серьёзен. Ну, не зная — не поймёшь. А так, разумеется, утончённо издевается. — Вы решили переселиться в мир живых, от отрядных и клановых хлопот подальше?       Я смотрю на него с холодным презрением. Такую бессмыслицу ещё надо умудриться выдумать. Капитан Кучики всегда верен своему долгу синигами.       … Иногда им очень удобно прикрываться в подобных ситуациях.       — Вы забыли, о чём я рассказывал? Мы ждём представителей от «Эспады» в Обществе Душ. Я остаюсь, чтобы проследить за подготовкой безопасного прохода с этой стороны, — и, прежде чем собеседник намекнёт о том, что его самого и его помощников было бы вполне достаточно: — Вам я не доверяю. До сих пор. Кроме того, необходимо обеспечить выход с другой стороны не через общие врата, а через Сенкаймон клана Кучики.       Этого нюанса я ранее не озвучивал. И, зная Урахару Киске, думаю, за координаты дополнительного выхода, неподконтрольного общим силам синигами, на территории Готей-13 он не то, что простит открытое недоверие, — душу продаст. Не свою, естественно, модифицированную, в ассортименте. Но продаст, факт. С превеликим удовольствием. И даже не будет торговаться, спорить (что, в принципе, бесполезно — не ему обжаловать решения сотайчо) и строить козни (что могло бы быть печальнее: не хотелось бы обнаружить, что подготовленный для гостей переход открывается метрах в тридцати над земной поверхностью).       Сейчас же владелец магазинчика соглашается сразу и на всё — даже на предполагаемое моё желание остановиться на эти несколько дней в его доме. Впрочем, собой бы он не был, если бы провернул это без подколки, так что после его предложения «быть гостем» словно из ниоткуда появляется мальчишка-подметала, который в присутствии владельца обычно старается вести себя ниже травы, и предлагает «показать господину нахлебнику его комнату». Если не ошибаюсь, Ренджи аналогичного гостеприимства уже отведал, и ему это доставило определенных неприятностей.       Но подобные словесные ловушки только на обалдуев вроде моего лейтенанта и рассчитаны. Со мной трюк не пройдет, и, слава Королю Душ, я тоже умею грозно глянуть исподлобья, даже дурацкая панамка ради пущего эффекта мне для этого не нужна.       Так что воспитанник бывшего главы Бюро технических исследований давится очередной фразой про «господина нахлебника» и ретируется, сам глава отправляется заниматься техническими же вопросами, а я, получив гигай, иду искать временное жилище. Ибо задерживаться в замаскированной под магазин лаборатории, в компании ушлого торговца, его назойливых детишек и Цукабиши Тессая, который едва ли не более мутный тип, чем его нынешний начальник, идея явно не лучшая.       Была, правда, и такая мысль — я ведь хотел проследить за махинациями Урахары, а это сподручнее делать поблизости. Однако это в обе стороны работает, и в своём доме ему куда удобнее будет отслеживать мои действия. И он будет всегда готов к моему присутствию. Сейчас же на моей стороне остается, по крайней мере, фактор неожиданности. Ведь появляться тут мне всё равно придётся. Ежедневно, а то и по нескольку раз. Киске, может, и гений, но без моего участия выход из разделителя миров в клановый Сенкаймон не организовать и ему.       Гостиница находится быстро. Каракура, конечно, не столица, но и не деревня. Проблем с жильём не бывает (кстати о жилье — не забыть при следующей встрече спросить у шляпника, что ему известно о старой клинике Куросаки). И, хотя после поместья клана даже люксовые номера в бетонных коробках, называемых современными японскими домами, угнетают теснотой, кривиться я не собираюсь. Так что уже через полчаса числюсь обитателем двухкомнатного номера в симпатичном трехэтажном здании в нескольких кварталах от места обитания Урахары-сана.       Потом заглядываю к ужину в ближайшее кафе. Правда, ознакомившись с ценами и ассортиментом, прихожу к выводу, что будет, пожалуй, лучшей идеей покупать продукты и готовить самостоятельно. Благо в гостинице есть доступная постояльцам кухня. С этими мыслями дохожу до магазина, осматриваясь попутно на районе…       Чем только ни занимаюсь, в общем, чтобы не думать, кто ещё ходит по этому же городу. Ничего, у нас ещё будет возможность пересечься. А давить на Куросаки не стоит. Парень он упрямый, может и наоборот всё сделать. А я… Я ждал сто лет. Подожду и несколько дней до окончания настройки прохода.       Готовка моя не отличается особыми изысками. В конце концов, я не шеф-повар и не предшественник Урахары на посту капитана 12 отряда. Кое-кто в Обществе Душ вообще уверен, что мне, как аристократу, уметь готовить не положено в принципе. Ну-ну. Боец Готея-13, не способный обеспечить себя самым необходимым… Даже не смешно. Хотя в Сейретее я этим навыком не пользуюсь, дабы не доводить кланового повара до истерики и сэппуку.       В мир живых с собой толпу слуг не возьмёшь. Мне-то, впрочем, и не надо. Да и остальные синигами, направленные в патрули и на спецзадания, не особо страдают. Особо ушлые умудряются набиваться на постой и столование к местным. Некоторым даже отсутствие гигая при этом не мешает… Я лично — предпочитаю быть самодостаточным.       Заканчиваю ужин, споласкиваю посуду. Возвращаюсь в номер. В принципе, ещё остается время почитать перед сном, но с собой я литературы не прихватил, а рассчитывать на пристойную библиотеку в номере недорогого отеля… Даже будь я настолько оптимистом, книги там от этого не появятся. Так что время провожу в созерцании закатного неба. Солнца из этой части города уже не видно, только багряные отблески на домах да зарево на небосклоне. Не сказать, чтоб умиротворяющее зрелище. Навеянная закатом ли, или ещё чем, в сердце поселяется смутная тревога.       Ещё никогда встреча с истинными синигами не проходила для Куросаки Ичиго безбедно.