Сквозь время

      Куросаки Ичиго возвращается в одиночестве, и, честно говоря, это меня несколько удивляет. Я был практически уверен, что с ним появится его командир, или разработчик, которым мы так интересовались. Не вполне понятно, куда делся капитан Джаггерджак — всё-таки трое из нас привезены в это место под его ответственность… Но нет, похоже, синигами тут открыто сторонятся, и единственными любопытствующими оказались Ямми да Улькиорра, а синеволосый капитан посчитал, что с нас довольно общества его лейтенанта.       Впрочем, последний составляет нам компанию совсем недолго — всего несколько минут, пока негромко переговаривается с отозвавшим его в сторону Ичиго. Кажется, эти двое хотели остаться неуслышанными, и я изо всех сил стараюсь игнорировать долетающие до моих ушей обрывки разговора. Однако это не так-то просто, я слишком хорошо понимаю: если они осуществят то, что сейчас предлагает бывший временный синигами, — мы снова потеряем их обоих, и неизвестно, удастся ли нам отыскать их повторно.       Я старательно поправляю разорванный рукав своего хаори, избегая смотреть на своих товарищей. Слишком много отчаяния сейчас в моем взгляде, я не могу позволить им заметить. Колебания реяцу и так говорят больше, чем надо.       Они и остальных выдают — все мы стали невольными слушателями этого разговора. Юдзу на пару с Иноуэ, кажется, вот-вот расплачутся и кинутся на грудь рыжеволосого капитана, умоляя, чтобы он никуда не улетал.       Боги, как же меня раздражает пристальное внимание Орихиме к нему! Я готов простить это Юдзу, в конце концов, ей Ичиго брат. Но Иноуэ, выбравшая забыть его ради другого человека, а теперь вновь готовая предать и того — между прочим, законного супруга! — ради призрачного шанса воссоединиться со своим первым возлюбленным… Пожалуй, я ревную — тем более, что теперь у меня есть гораздо больше поводов.       Я опасаюсь, что кто-нибудь всё-таки заметит — но, к счастью, беспочвенно. Те, кто научился читать мои эмоции, сейчас гораздо больше сконцентрированы не на мне, а на бывшем временном синигами. Ренджи готов хоть сейчас, по первому слову, схватить Куросаки и удерживать силой, если потребуется. Рукия явно уже не считает удачной недавнюю идею моего лейтенанта устроить Кайену «допрос с пристрастием», и если охотники на Пустых осуществят свое намерение о побеге, быть Абараи битым с особой жестокостью. Укитаке-тайчо относится к услышанному спокойнее всех. Нет, он, разумеется, тоже ничуть не в восторге от подобных слов, но, кажется, с высоты своего опыта способен с этим смириться.       Он, конечно, прав, и нам не стоило так навязываться. Наши долгие жизни и наше общее прошлое ничуть не касаются этих людей, и они имеют полное право скрыться от него… Но вот только мне больше хочется отдать приказ Ренджи, и не позволить Куросаки ускользнуть. Я слишком долго ждал этой встречи.       Парни заканчивают шушукаться, и Шиба-фукутайчо удаляется. Куросаки Ичиго обводит нас своим вечно хмурым взглядом, и приглашает следовать за ним в штаб.       Кайен-доно, ушедший было вперёд, дожидается нас у входа, придерживая дверь, и кивает куда-то внутрь здания. Рыжеволосый капитан отвечает таким же кивком и пропускает нас перед собой, заходя в помещение последним. Лейтенант второго отряда, едва дождавшись его, исчезает за ближайшей дверью, а мы остаёмся в сравнительно небольшом пространстве, даже не фойе, а расширении коридора, по обе стороны которого расположены кабинеты. У одного из них наполовину прозрачная стена с надписью над единственным полукруглым окошечком: «Приём населения». Возле него, опираясь на тросточку с массивным набалдашником, стоит пожилая дама и горестно жалуется сидящему по другую сторону стеклянной перегородки сотруднику отдела на «совсем расшалившегося полтергейста». Судя по её словам, зловредный дух обитает в её доме уже несколько лет, но последнее время начал вести себя совершенно неуважительно, греметь посудой, стучать ящиками и дверцами шкафов, и иным образом шуметь, причём, как правило, в те моменты, когда эта достойная леди намеревается поспать. Боец в окошечке вежливо улыбается и кивает в такт её словам, словно механическая игрушка.       На нашу группу, несколько притихшую, но всё же создающую ровный ропот, женщина не обращает ни малейшего внимания. Нетрудно понять, что не полтергейст шалит в её квартире, а её же собственное сознание, настоящих же духов сей почтенной гражданке видеть не дано, иначе не реагировала бы она на нас столь спокойно. Зато становятся понятны манипуляции с дверью, произведённые незадолго до того Куросаки и Шибой. В самом деле, даже если женщина нас не видит, сама по себе открывающаяся дверь непременно привлекла бы её внимание… Я не сразу соображаю, что вообще-то мы ведь могли пройти и просто через стену, пренебрегая условностями материального мира.       Кстати, молодой парень, в котором старушка нашла столь превосходного слушателя, в отличие от неё замечает нас превосходно. Он на секунду замирает, глядя на нашу группу округлившимися глазами. В какой-то момент мне кажется, что он точно так же, как совсем недавно — Ямми, выкрикнет вопрос, какого чёрта в отделе делают синигами.       Похоже, что Куросаки Ичиго посещает та же мысль, так как он начинает активно гримасничать, прося своего коллегу сохранять молчание и спокойствие. Я не знаю, действует ли это, или же я с самого начала недооцениваю его искусство владения собой. Однако юноша с усилием отводит взгляд, натянув на лицо дежурную улыбку, обменивается кивками с бывшим временным синигами и вновь возвращает своё внимание посетительнице. Рыжеволосый капитан торопливо машет нам рукой у неё за спиной, приказывая идти следом, и направляется прямо по коридору, резко сужающемуся чуть подальше от входа.       Я подчиняюсь этой немой просьбе первым, за мной неотлучной тенью следует мой лейтенант и с некоторым отставанием, попытавшись пропустить вперёд Укитаке-тайчо, сестра. Дальше торопятся Куросаки Юдзу и Орихиме Иноуэ, а мой учитель замыкает цепочку. Из-за двери, мимо которой мы проходим, выглядывает девушка с тёмными волосами, убранными в два хвостика, в коротеньком белом халате и головном уборе медсестры, окидывает нас цепким взглядом, и исчезает практически мгновенно — я едва успеваю повернуть голову в её сторону. А в следующую секунду чуть не налетаю на спину резко остановившегося Ичиго.       Я успеваю затормозить в последний момент, а вот Ренджи не обладает столь же отменной реакцией, и потому всё-таки несильно толкает меня, торопливо извиняется и получает подзатыльник и строгий выговор о том, что следует быть внимательнее, от Рукии. Я на пол-оборота поворачиваюсь к ним и слегка киваю в знак того, что всё в порядке, и вновь возвращаюсь взглядом к бывшему временному синигами.       Коридор в этом месте делает резкий поворот вправо, по всей видимости, огибая помещение, дверь в которое рыжеволосый сейчас пытается открыть. Что-то у него не ладится, он несколько минут безуспешно ковыряется ключом в замке, периодически ругаясь себе под нос. Но вот, наконец, дверь поддаётся, и он распахивает её, проходя внутрь и опять жестом требуя следовать за собою.       Пока мы заходим, он успевает пройтись по помещению и включить свет. Становится видно, что место, куда нас привели, представляет собой нечто среднее между учебной аудиторией и залом кинотеатра. Одну из стен занимает огромный экран, пока что тёмный; под ним располагается трибуна с микрофоном и ноутбуком. В центре зала стоит длинный овальный стол, по периметру которого расположено около двух десятков стульев. Куросаки Ичиго запирает дверь за нами, и указывает на них рукой, уже гораздо более свободно и уверенно.       — Садитесь, господа синигами, думаю, на ногах вы уже достаточно времени провели, — голос его звучит несколько насмешливо, и я окончательно убеждаюсь, что ему не идёт подобный тон. Слишком он похож на повадки Ичимару Гина, от голоса которого меня всю жизнь воротило. Да и насмешку в свой адрес неприятно слышать любому, будь он хоть потомственный аристократ в энном колене, хоть безродный выходец из восьмидесятого района Руконгая…       Ренджи не из восьмидесятого района, но и явно без «благородного» образования, включающего в себя основы дипломатии и этикета, потому ничто не мешает ему немедленно сообщить, что если бы рыжеволосый не тормозил, нам и не пришлось бы простоять так долго на своих двоих. Поведения своего лейтенанта я, разумеется, одобрить не могу, хотя с сутью комментария и вынужден согласиться. Но на Абараи, опережая меня, шикает Рукия, а Укитаке-тайчо, предупреждая ядовитый ответ Ичиго, мягко интересуется:       — Куросаки-кун, вы не опасаетесь, что ваша посетительница может услышать наш разговор?       Бывший временный синигами беззаботно машет рукой и направляется к трибуне, чтобы включить ноутбук и проверить, подсоединены ли к нему все необходимые кабеля.       — Здесь самая лучшая звукоизоляция в здании. Во время брифингов и разборов полетов та ещё суматоха бывает, специально делали, чтобы не мешать остальным работать, — он пожимает плечами. Но звукоизоляция комнаты мало интересует моих товарищей, гораздо больше их волнует та самая женщина перед окошком в холле.       — Братик… То есть, Куросаки-сан, — Юдзу в очередной раз спотыкается на обращении: въевшуюся привычку звать Ичиго братом так просто не искоренишь. — Но разве вы не занимаетесь истреблением Пустых? А эта бабуля ведь не видит духов. Почему она пришла к вам?       Капитан первого отряда вздыхает, хмурится и чешет затылок.       — Отдел у нас, конечно, специфический, но это же Япония. Каждый первый считает своим долгом какую-нибудь нечисть «заметить» и нам об этом рассказать, — он усмехается несколько мрачно. — Не объяснишь же всему городу, что «паранормальные явления», которыми мы занимаемся — это только Пустые. К тому же по таким рассказам иногда и в самом деле обнаруживаются призраки — привязанные к месту, например.       Пока члены нашей группы переваривают полученную информацию и готовят новые вопросы, Ичиго возвращает своё внимание ноутбуку, щелкает кнопками, сосредоточенно глядя в экран, словно ищет что-то, потирает переносицу, а потом нажимает кнопку возле микрофона.       — Улькиорра, приём!       Девочки при упоминании этого странного бледнокожего брюнета дёргаются, да и Ренджи порядком напрягается. Я их вполне понимаю — у меня этот парень тоже оставил не самое приятное впечатление, а облик его напарника натолкнул на весьма тревожные мысли…       — В чем дело, Куросаки? — немедленно отзываются динамики под потолком всё тем же равнодушно-бесстрастным голосом практически без вопросительной интонации. Рыжеволосый парень довольно улыбается.       — Хорошо, что ты больше не злишься, а то мне твоя помощь нужна.       — Я и не злился, — ровным тоном отвечает координатор, и этот диалог заставляет фыркнуть моего лейтенанта, а у капитана Укитаке вызывает понимающую улыбку. Да, пожалуй, в чём-то они правы, и подобные разговоры у нас с Ренджи тоже периодически случаются.       — Да ладно тебе отнекиваться-то, плохо я тебя что ли знаю… — усмехается Ичиго, и продолжает сразу же, не давая собеседнику ответить. — В общем это, мне тут приказано синигами про наш отряд маленько рассказать…       — Прекрасно. Тогда приступай к исполнению приказа, — равнодушно отвечает Улькиорра, и задает вполне резонный вопрос: — Какое отношение к этому имею я, мусор?       Куросаки недовольно, почти что капризно хмурится и укоризненно качает головой одному из динамиков.       — А я понятия не имею, о чем говорить, — виновато сообщает он и, предупреждая очередной ответ в духе, что координатор к данной проблеме не имеет никакого отношения и помочь ничем не может, продолжает: — Я бы Халлибел попросил, но её на месте нет. Ну выручи, Улькиорра! Хоть слайды какие-нибудь выведи на экран!       Ответа приходится ждать на пару секунд дольше. Затем колонки еле уловимо вздыхают:       — Хорошо, — и отключаются.       Через несколько секунд тёмный экран начинает тихонько жужжать, прогревается, постепенно становясь синим, а ещё некоторое время спустя на нём действительно появляется какая-то картинка. Я почти сразу узнаю здание штаба — как-никак, мы немало времени провели, созерцая этот вид… Поверх фотографии простым шрифтом без изысков наложен текст: «Отдел по работе с паранормальными явлениями «Эспада». Ичиго хмурится, не слишком аккуратно тыкает кнопку переключения слайдов. Картинка на экране меняется. Теперь это классификация Пустых с иллюстрациями. Куросаки хмыкает, осведомляясь с ехидцей, не требуется ли нам рассказать о законах устройства загробного мира, и вновь меняет слайд. На этот раз на нём изображена аккуратная, на удивление чёткая и подробная схема циркуляции душ между миром живых, Обществом Душ и Уэко Мундо. Это изображение рыжеволосый капитан также пропускает. В ответ на его яростное кликанье кнопками колонки оживают снова.       — Мусор, обращайся с техникой аккуратнее, — несколько укоризненно требует уже знакомый голос координатора. Куросаки Ичиго мгновенно переключает свое внимание на него, вновь глядя в сторону одной из колонок и зажимая кнопку возле микрофона.       — Слышь, Улькиорра, а ты что мне включил-то?       — Презентацию Исиды для брифинга с новичками, — сообщают динамики. Куросаки-тайчо недовольно хмурится, не обращая внимания на смятение, произведенное среди нас сказанным вскользь именем. Иноуэ хлопает широко раскрытыми глазами, переспрашивая негромко:       — Исида-кун?       Ренджи обменивается с моей сестрой одинаково непонимающими взглядами и сидит как на иголках, попеременно оборачиваясь то на меня, то на Укитаке-тайчо. Юдзу задумчиво-вопросительно склоняет голову, шепча Иноуэ:       — Ты думаешь, это наш Исида-кун?       Я молча отвечаю себе на этот вопрос: навряд ли, и твердо решаю больше ничему не удивляться. Ичиго продолжает выяснять отношения с координатором, по-прежнему игнорируя наши переговаривания.       — Нахрена мне этот брифинг сейчас? Лучше бы что-нибудь по истории отдела! — возмущается он. Колонки безэмоционально отзываются:       — Что нашёл. В моей базе нет презентации для рассказа синигами о нашем отряде.       Слегка приподнимаю бровь в удивлении. Надо же, этот отмороженный с виду и на слух Улькиорра способен на сарказм. Куросаки фыркает:       — Не коси под этого улыбатого гада, тебе не идёт. Серьёзно, неужели нет чего-то более подходящего?       — Ничего, — лаконично подтверждает свои предыдущие слова Шиффер. Ичиго вздыхает, хмурится, чешет в затылке:       — Ладно, выкручусь… Он оставляет в покое микрофон и смотрит на экран, на котором сейчас скан выцветшей групповой фотографии. На ней перед каким-то правительственным зданием стоит около полутора десятков человек самого разного возраста, из них пятеро — в форменной одежде, какую, должно быть, носят в мире живых полицейские, только модель уже устаревшая. Хотя, конечно, не с нашим возрастом оценивать современность генсейских одеяний… Лица уже отчасти стёрты временем, и я лишь после нескольких минут пристального разглядывания понимаю, что за спинами остальных проглядывают вечная полосатая панама и веер Урахары Киске. Я не знаю, один ли я заметил этого ушлого дельца на изображённом снимке, потому что Куросаки шарит рукой где-то под поверхностью столешницы трибуны, вытаскивает из расположенного там ящика лазерную указку, и обходит кафедру, опираясь на неё спиной.       — Ну… Название отдела вы видели, — начинает он, проверяя работоспособность указки на потолке где-то над нашими головами, после чего, наконец, опускает голову и удостаивает нас взглядом. — Он был основан восемьдесят девять лет назад, в середине марта. Как раз к началу ханами будет юбилей. Основатели — двое друзей: квинси Исида Урью и подчинитель Ясутора Садо.       Рыжеволосый переключает своё внимание на ноутбук, возвращаясь к нему и пару раз щёлкая клавишей перемотки слайдов. Фото на экране увеличивается и приближается, и я понимаю, что помимо Урахары на нём я действительно знаю ещё двоих, вокруг чьих лиц пляшет красная точка лазерной указки. Хотя я никогда не видел их настолько старыми… А Куросаки тем временем снова обходит кафедру, облокачиваясь на неё.       — Кто такие квинси и подчинители, надеюсь, объяснять не нужно?       Не нужно, более того, нам прекрасно известно не только о природе полного подчинения и способностей квинси, но и о конкретно упомянутых им людях. Хотя вряд ли кто-то из нас мог ожидать, что задумка этих мальчишек, выглядевшая тогда, девяносто лет назад, совершенно безумной, может перерасти в целую организацию наподобие Готея в человеческом мире… И что сотрудники её будут презирать и ненавидеть синигами. Интересно, как бы в их корпоративную этику вписался факт, что основатели отдела уже три четверти века носят черное шихакушо и занпакто? Я не узнаю этого, потому что нашему лектору достаточно одного кивка, подтверждающего, что дополнительного рассказа о людях со способностями к управлению духовной силой не требуется, и он продолжает говорить.       — Тогда это была маленькая неофициальная организация с целью охранять город от Пустых. Десять лет они существовали сами по себе, потом впервые заключили контракт на сотрудничество с правительством Каракуры. Ещё через четыре года оба погибли в бою. Управление организацией перешло муниципалитету, наследники Ясуторы и Исиды остались совладельцами, однако в руководство решили не вмешиваться. Городские власти сделали из компании полицейский отдел и назначили начальником Баррагана Луизенбарна.       Капитан Укитаке заходится кашлем, вынуждая Ичиго на некоторое время прервать свои объяснения. Выходит у него, кстати, на удивление складно, словно он отвечает затверженный урок. Трудно было ожидать от него подобных внятных объяснений, я, честно говоря, обманулся его обычным сходством со своим лейтенантом и ждал отрывистых и слабо связанных друг с другом фраз… Куросаки спрашивает у Укитаке-тайчо, всё ли в порядке, предлагает принести воды, получает ответ, что не нужно, и возобновляет рассказ.       — При Луизенбарне оформилась структура отдела. У нас есть два основных боевых отряда, третий резервный, он же — тренировочный, и обслуживающий персонал — те, кто работают в штабе. В состав отряда входит от трёх до шести мечников, около десятка стрелков, медик и водитель. В штабе выделяются подотдел тактики и стратегии, научно-изобретательский, опять же медицинский, остальные занимаются различными формальностями. Мы сотрудничаем с городской полицией, как несложно догадаться, за ними — оцепление и прочая рутина…       Бывший временный синигами оборачивается к трибуне, на которую всё ещё опирается спиной, и разворачивает стоящий на ней ноутбук монитором к себе. Перелистывает несколько слайдов, находит схему, соответствующую тому, о чём он сейчас рассказывает, и широким жестом обводит её изображение на большом экране лазерной указкой. Переведя дыхание, он снова начинает вещать, впрочем, на этот раз ему едва ли представляется возможность договорить до середины фразы.       — После гибели Луизенбарна на пост руководителя пришел Тоусен Канаме…       — Кто?! — Ренджи вскакивает со своего стула, с грохотом отталкивая его и зацепляя при этом ещё парочку соседних.       — Капитан Тоусен?! — Рукия, напротив, придвигается ближе к столу, практически ложится на него, подаваясь в сторону рассказчика. Орихиме Иноуэ просто вскрикивает. Куросаки Юдзу вздрагивает и ахает от неожиданности, чуть отодвигаясь от моего лейтенанта в сторону своей соратницы по отряду. Капитан 13 отряда снова начинает кашлять, а я на некоторое время теряю дар речи, совершенно забыв о своём недавнем решении не удивляться больше ничему. Я смирился с тем, что в одном месте оказались перерожденные Куросаки Ичиго и Шиба Кайен, и даже присутствие тут же воплотившихся людьми арранкаров перенёс спокойно. Но это уже слишком… Пожалуй, больший эффект произвело бы только появление в этом отряде самого Айзена, хоть это и категорически невозможно.       Впрочем, и я, и мой наставник довольно скоро берём себя в руки. Я окликаю Абараи и прошу его сесть на место; он подчиняется, пускай и с неохотой, и продолжает прожигать рыжеволосого капитана взглядом. Укитаке-тайчо мягко касается руки Иноуэ и ободряюще улыбается ей и Юдзу. Моя сестра, бросив на меня быстрый взгляд, тоже пытается успокоиться и вести себя достойно имени Кучики.       Ичиго смотрит на нас всех странно — с таким выражением лица впору крутить пальцем у виска. Наверняка, именно этот жест ему и хочется сделать, однако же он сдерживается и повторяет:       — На пост руководителя отдела пришел Тоусен Канаме. При нём появилась должность координатора, потому что он был слеп, но не желал отказываться от участия в боевых заданиях. Новичков он тоже предпочитал обучать сам, поэтому с него закрепилась традиция, что пост капитана резервного отряда занимает командир отдела. После 10 лет руководства отрядом командир Тоусен погиб в бою с Пустыми.       Куросаки Ичиго ещё раз меняет слайд презентации, и на этот раз нашему взору предстают фотографии полного старика с пышными усами и исшрамлённым лицом, и Тоусена-тайчо с привычными дредами и белыми очками. Оба командира облачены в одинаковую униформу защитного цвета, практически идентичную одежде нашего лектора, разве что с иными знаками на погонах да украшенную аксельбантами. Фото небольшие, выражения лиц на них — абсолютно каменные. Похоже, карточки эти до попадания в презентацию украшали личные дела руководителей отдела «Эспада», и специально для неё были извлечены из архива с документами.       — Господа Луизенбарн и Тоусен, — сообщает бывший временный синигами, и листает слайды дальше. Там тоже две фотографии из упомянутого уже архива, вот только в этот раз кашлять начинаю уже я, а мой учитель поглядывает на меня с беспокойством. Рукия и Иноуэ удивленно вскрикивают, Ренджи чертыхается, на полуслове прикусывает язык и торопливо оглядывается на меня, прикидывая, что ему будет за подобное непристойное поведение.       На одном из снимков изображена миловидная девушка с зелёными волосами, шрамом на лбу и странной красной татуировкой, напоминающей след от очков. Но сколь бы ни была неординарна её внешность, меня удивляет вовсе не она. В конце концов, в Готее ещё не такие кадры встречаются, достаточно вспомнить того же Зараки-тайчо или его пятого офицера… Но на второй фотографии я вижу лицо темнокожего мужчины с пирсингом — Зоммари Леру. И, право слово, его счастье, что это только фотография. Потому что я до сих пор не простил ему того, что он посягнул на мою гордость и, что ещё менее приемлемо, посмел поднять руку на мою сестру… Но, похоже, Рукия его как раз совсем не помнит, а оживление в их с Ренджи и Иноуэ группе вызвала именно изображенная рядом с ним девушка.       — Это же Нелл, да? — хлопает ресницами Орихиме. Абараи протирает глаза и громким полушепотом спрашивает:       — Как эта малявка могла здесь оказаться?       — Не знаю… — со всей возможной серьезностью качает головой моя сестра.       Капитан Куросаки с недоумённо-раздражённым видом ожидает, пока в очередной раз наступит тишина, чтобы продолжить свои объяснения. Так и не дожидается, потому что лейтенанты и Иноуэ-сан, кажется, всерьёз вознамерились обсудить появление зеленоволосой на этом слайде. Ичиго прерывает их сам — я к тому моменту успеваю уже взять себя в руки и ещё раз решить ничему-ничему не удивляться.       — Да что с вами такое? — возмущается бывший временный синигами. — Вы вообще слушаете или нет? К чему я тут распинаюсь, если вы и так всех знаете?       Он уже не интересуется, откуда у нас такие познания — вероятно, боится услышать ещё что-нибудь про события, произошедшие сто лет назад, а такое объяснение его, как мы уже убедились, совершенно не устраивает.       — Командир Зоммари Леру, — (моя память меня как всегда не подвела…) — занял место руководителя после Тоусена. А это его заместитель, Неллиел ту Одершванк. С этих двоих пошла традиция, что командир отдела — совершенно бесполезен, а все дела ведёт именно зам. Традиции, что во главе отряда стоит повёрнутый на вселенской справедливости или любви негр, к счастью, не закрепилось, — бывший временный синигами фыркает, Ренджи — тоже, Рукия и Укитаке-тайчо улыбаются, глядя на их совершенно одинаковые в этот момент выражения лиц, Юдзу неуверенно посмеивается. Похоже, мы всё ещё можем найти какие-то точки соприкосновения в общении, даже если они и основаны на принципе незабвенного капитана Ичимару «подъеби ближнего своего». Вот только мне не по статусу ни выражения подобные, ни поведение, так что, надеюсь, нам удастся всё же найти ещё какие-нибудь общие интересы…       — Мусор, хватит нести ересь, — кашлянув, сообщают динамики, заставив нас вздрогнуть. Куросаки Ичиго дёргается, выругавшись себе под нос, и показывает одному из них язык.       — Нехорошо подслушивать, Улькиорра, — хмыкает он. — Так, продолжаем, господа синигами. Неллиел ушла в отставку три года назад, через год командир Леру убит в бою. Сейчас их места занимают… — рыжеволосый капитан меняет слайд, на котором вновь оказываются две фотографии, в кои-то веки взятые не из архива. Но ситуация от того не легче. Мужчина в форме руководителя запечатлен зевающим во весь рот и на щеке у него налип песок, а девушка, по всей видимости, его заместитель, не то что в гражданской одежде — она в купальнике, солнцезащитных очках, и с книжкой. Капитан первого отряда ржёт в кулак.       — Улькиорра, кто додумался поставить в презентацию эти фото? — сквозь смех интересуется он всё у той же колонки.       — Исида, — невозмутимо отвечает координатор. — Халлибел тогда была в отпуске, а Старк вместо архива с личными делами выдал ему архив фотографий из прошлогодней поездки на Окинаву…       — Боже… — Ичиго утирает выступившие от смеха слёзы. — Форменный дурдом. После этого то, что сказал я — это ещё вполне безобидная шутка!       Колонки не отзываются — Улькиорра решает оставить заявление Куросаки без комментариев. Через пару минут капитану удается совладать с собой, да и наша группа, изрядно развеселившаяся от увиденного и услышанного, тоже затихает. Ренджи, схлопотав подзатыльник от моей сестры за отпущенный насчет купальника комментарий, пристально разглядывает свои варадзи с виноватым видом. Юдзу прикрывает ладошкой улыбку. Пожалуй, в общем веселье участия так и не приняли только я и Укитаке-тайчо. Который, кстати, смотрит на фотокарточки на слайде весьма серьёзно и почти что настороженно, и, я готов поспорить, непременно что-нибудь спросил бы насчет них, если бы не прошлое предупреждение Ичиго… Да и Иноуэ тоже, приглядевшись к фотографиям, вновь делает испуганное выражение лица и стремительно бледнеет.       — Так вот, — более-менее успокоившись, продолжает рыжеволосый, — это, прости господи, наш теперешний командир, Койот Старк, любитель поспать на рабочем месте… и вообще везде, где придётся, и его заместитель, Тиа Халлибел, которая в основном ведает всеми организационными вопросами, и без которой в отделе творится полный беспорядок вплоть до вставления фоток с корпоратива в официальную презентацию. К счастью, боевыми вопросами ведает Улькиорра, так что с этим проколов не бывает…       — Если только всякий мусор не решает нападать на вастер-лордов вопреки приказу отступать, — вновь вмешивается координатор. Куросаки-тайчо досадливо хмурится.       — Ну Улькиорра! Успеешь ты нас ещё за это отчитать! К тому же, обошлось ведь всё… Ты бы лучше морду свою бледную перед господами синигами засветил.       — А мы с Ямми уже представились, — безэмоционально откликается тот и снова отключается. Мы наперебой киваем и заверяем Ичиго, что и брюнет, и его напарник-здоровяк в самом деле уже соизволили с нами познакомиться, и по всему видно, что ни один из нас не горит желанием встречаться с этой колоритной парочкой повторно. Тот пожимает плечами — как хотите, мол, и листает слайды. Пролистывает уже виденную нами схему отделов и ещё парочку каких-то подобных схем, и останавливается на какой-то карте. Подпись сверху гласит, что на ней изображена Каракура. Территория города поделена на несколько цветных секторов неравной формы, некоторые здания отмечены звёздочками, тоже разноцветными.       — Наши исследования позволили выяснить, что в разных районах города появление Пустых возможно с разной вероятностью, — сообщает бывший временный синигами, и обводит лазерной указкой один из районов, закрашенных красным. — В красных она — выше всего, затем оранжевый, жёлтый и зелёный. Как правило Пустых притягивают сильные источники духовной силы. Например, вот здесь, — точка лазерной указки упирается в красную же звёздочку почти по центру закрашенной области, — находится наш штаб. А здесь, — указка перемещается к центру соседнего красного сектора, — общежитие для бойцов отряда.       Понимающе киваю. В самом деле, едва ли во всем городе отыщутся места, более насыщенные духовной силой, чем этот штаб и общежитие борцов с Пустыми. Ведь у каждого из них уровень реяцу должен быть намного выше среднего. Тем временем указка продолжает гулять по карте, задерживаясь на отдельных звёздочках.       — Отмечены так же места потенциальной опасности: больницы… школы… супермаркеты… додзё… детские сады… В них каждый день собирается большое количество людей, и уровень единовременного скопления духовных сил там непредсказуем. Некоторые из них и после закрытия продолжают фонить так, что сохрани ками. Вот, к примеру, заброшенная клиника, — рыжеволосый капитан меняет слайд, и перед нами на экране возникает изображение покосившегося здания с наполовину отломанной вывеской над входом. — Уже сто лет никем не используется, а уровень концентрации духовных частиц до сих пор повышенный.       Меня это не слишком удивляет. В больнице, где порой умирают люди, а соответственно, периодически появляются призраки, повышенный фон духовной силы — довольно нередкое явление. Если же ещё владелец или кто-нибудь из сотрудников обладал чуть более сильной, чем обычно, реяцу, то удивляться и вовсе нечему. Гораздо более странно, что повышенный духовный фон сохранился целый век. Ну или то, что клиника так долго простояла нетронутой — неужели в небольшом городке вроде Каракуры не нашлось покупателей на пустующее здание? Но в это время мои размышления прерываются всхлипом. Куросаки, в этот момент объяснявший возможные причины сохранения высокой концентрации духовных частиц, смотрит в нашу сторону почти испуганно. Вновь иметь дело с плачущей Юдзу — а всхлипывает именно она — ему вовсе не кажется привлекательной перспективой.       — Эй, ну что на этот раз? — спрашивает он.       — Это… это же был наш дом, братик… — судорожно вздыхает девочка, а вспомнив, что теперь она не имеет права так называть Ичиго, с хныканьем утыкается в плечо Орихиме. Рыжеволосая гладит сестрёнку временного синигами по волосам с таким трагичным видом, что вот ещё немного — и успокаивать придётся двоих. Рукия смотрит грустно, Ренджи хлопает себя ладонью по лбу и шепчет на грани слышимости, что понял, наконец, что ему напоминает это место.       Куросаки-тайчо бормочет:       — Мне жаль… — и торопливо щёлкает клавишами, возвращая на экран карту. Лекция продолжается, Абараи и моя сестра затихают, Юдзу постепенно успокаивается, а Иноуэ так и не предоставляется шанса разреветься.       — Ещё мы наблюдаем за местами, где недавно гибли люди, — вещает рыжеволосый капитан, проходясь указкой по жёлтым звездочкам, разбросанным по карте. — Примерно по неделе за каждым. За это время за духом либо приходит кто-нибудь из ваших, либо нападает Пустой.       Зелёными звездочками бойцы «Эспады» помечают собственные дома — весьма немногочисленные, к слову, не наберётся и на один отряд. После того, как Куросаки Ичиго упоминает это, на карте остается только один цвет — чёрный. Такими звёздами помечены всего два места во всём городе. Но, похоже, про это них капитан первого отряда рассказывать ничего не собирается. Он поворачивается к ноутбуку и вновь сосредоточенно клацает по кнопкам. Однако мой лейтенант без этого просто не был бы собой, поэтому он не может удержаться и не спросить:       — А чёрный что значит? То здание на окраине — это же магазин Урахары, да?       Моя сестра с готовностью кивает, подтверждая его слова, Орихиме и Юдзу тоже выражают своё согласие со сказанным, хотя и не столь активно. Рыжеволосый капитан кривится, словно съел что-то очень кислое, хмурится и кивает.       — Чёрным мы обозначаем места нахождения ваших людей. Магазин Урахары Киске и база вайзардов, — сообщает он, торопливо кликая по кнопке перемотки слайдов и говоря уже вслед исчезнувшей картинке: — с Пустыми, появляющимися в этих районах, они как правило разбираются сами.       Однако большую часть оставшейся презентации капитан Куросаки просто проматывает, останавливаясь ненадолго лишь на финальном слайде и разрешает наше недоумение, говоря:       — Там в основном осталась техническая часть. А это Заэль объяснит намного лучше, чем я, да и смотреть на оборудование вживую, думаю, поинтереснее, чем на картинки, будет. Так что пошли, господа синигами, посидели, отдохнули — и хватит.       Он выключает ноутбук, отсалютовывает динамику, который голосом Улькиорры отвечает что-то в духе «иди уже дальше, мусор», и пересекает кабинет, подходя ко второй двери, сразу нами не замеченной, и располагающейся прямо напротив первой. Мой лейтенант снова начинает возмущаться насмешливостью в его голосе, однако же с места поднимается и следует за Куросаки-тайчо, как и все мы. Покинув конференц-зал, мы оказываемся уже во внутренних помещениях штаба: входа отсюда не видно и не слышно. Рыжеволосый капитан ведёт нас по длинному коридору, оканчивающемуся лестницей, и даёт странные советы, которые незадолго перед тем называет «инструкцией по выживанию на верхнем этаже».       — Заметите трёх вечно цапающихся дамочек — упаси вас господь что-либо не так сказать при них о Халлибел, или упомянуть, какая из её фотографий оказалась в презентации. Старка вы встретить не должны, но если вдруг, просто не мешайте ему спать. Над мелочью пузатой не смеяться и пистолет не отбирать, она подчинитель и вдарить может так, что даже вам мало не покажется. Халлибел адекватная, можно не опасаться. А вот если увидите типа с лыбой во всё лицо — бегите сразу. Не говорите про гордость с брюнетом в очках, от очкарика с розовыми волосами вообще лучше держаться подальше, но раз уж это невозможно, то просто не трогайте ничего руками в его лаборатории, у меня нет гарантии, что оно вас не убьёт или не покалечит.       Последнее утверждение встречает смех того самого «очкарика с розовыми волосами», стоящего в дверях какого-то большого помещения. Он манерно, не хуже офицера Аясегавы, поправляет причёску и тянет с улыбкой:       — Не стоит пугать наших гостей, Куросаки-тайчо! Разве я выгляжу как человек, способный создавать подобные ужасные вещи?       — Ещё как! — неожиданно заявляет Ренджи, и решительно выдерживает мой неодобрительный взгляд, когда я поворачиваюсь к нему. — Тайчо, Рукия, я к этому маньяку в лабораторию добровольно не пойду! И вам не советую!       — Знакомьтесь, это Заэль-Аполло Грантц, Заэль, знакомься, это синигами, — хмыкает капитан Куросаки, и объясняет несколько сбитому с толку учёному: — Не обращай внимания, они странные. Сейчас снова начнут нести околесицу про то, что знали нас сто лет назад…       — Вот именно! — подтверждает Абараи, и продолжает сверлить взглядом попеременно меня и мою сестру. — Тайчо, он арранкар, худший из всех, с кем я сражался, честно! Я вам серьёзно говорю, не ходите к этому психу!       Я мысленно усмехаюсь. Похоже, что «Эспада» — просто сборище призраков для нас. Вот только с этими «призраками», в отличие от настоящих духов, не разберёшься при помощи духовного погребения… Но пока мне явно не об этом следует думать. Возможно, если пригрозить разошедшемуся не на шутку лейтенанту встречей с нашим Готейским безумным учёным, он станет посговорчивей…       — Абараи-фукутайчо, если вы не прекратите вести себя как идиот, то на следующей неделе именно вы будете оказывать шефскую помощь двенадцатому отряду…       — Но капитан!.. — Ренджи отчаянно смотрит на меня, на Грантца, снова на меня, и явно не может выбрать из двух зол меньшее. Но в конце концов сдаётся и занимает привычное место за моей спиной. — Хорошо, тайчо, раз вы так говорите… Но если что, я вас предупреждал!       — Конечно, Абараи-фукутайчо, конечно, — киваю я, и обращаюсь к учёному: — Прошу нас простить.       — Ничего страшного, — улыбается тот, изящным жестом поправляя очки в костяной оправе, и указывает рукой на дверь, отступая из неё на пару шагов. — Прошу, пожалуйста, проходите.