В бульбуляторе

На следующий день Ваня ввалился в бар завьюженный, злой, промокший и… опоздавший. В его оправдание стоило заметить, что остальные работники заведения опаздывали ещё сильнее, стихия нагнула всех, кроме… — Здравствуй, Ванечка, — спокойно улыбнулся ему Мирон. — Ты пришёл, — с облегчением прохрипел Рудбой и откашлялся от снега. — Значит, я уйду пораньше. Сука, не выспался, ещё в пробке полночи стояли… Ваня так и продолжал причитать, пока выпутывался из своей противозимней брони и разматывал восьмиметровый шарф. — Стоя-ли? — уточнил Мирон, не отрываясь от Канта, просто чтобы поддержать разговор. Ваня замер. Не то, чтобы у него были мега-секреты от Окси, но зачем так-то сразу, без интриги все выкладывать? Язык его — враг. — Мм… да, стояли, — загадочно ответил он. — Я понял, — обломал ванины ожидания Мирон. Рудбой подождал ещё пару секунд, потом закатил глаза и пошёл в подсобку. Мамай появился ближе к обеду, ввалился в бар торжественным сугробом, роняя с губ один благой мат. — Суки! — ругался он да поносил всё, на чём свет стоял, — неужели нельзя разуть глаза и смотреть куда едешь?! Бляди! А весь этот негатив всколыхнулся и закрутился из-за того, что кто-то умудрился хорошо так приложить зад мамайского джипа и бесследно скрыться с места преступления незамеченным и неузнанным. Доброго утра, блять! — Найду, порешу суку! — он завозился и начал раздеваться, лишь спустя какое-то время, заметив, что на работу явился этот Лис. — Мирон, блять, штраф! Штука изымается из твоей чёртовой зарплаты за то, что игноришь звонки начальства. — Что Вы собирались мне сказать? Время относительно: непоступивший звонок вчера ничем не отличается по дельте прошедших часов от данного момента. Конечно, я имею в виду информационный показатель, — Мирон одарил босса мягкой улыбкой. — Ой, просто заткнись и налей мне выпить, тоже мне дельта хуева, — Илья упал на стул бренным грузом недовольства. — Вот этими своими умными речами от штрафа не отделаешься. Я тут шеф, понял?! — На вашем месте я бы не был так уверен, — с сомнением заметил Окси, будто мог раздавать галочки «шеф» и «нешеф». Мамай постучал пустым бокалом по стойке, мол, ты не болтай, а наливай, и Мирону пришлось послушаться, несмотря на нежелание обслуживать да желание еще поспорить о том, кто здесь главный. Из подсобки донёсся грохот, а затем вскрик Вани и снова грохот. Мирон с Мамаем перевели взгляды на подсобку, из которой вывалился взъерошенный Рудбой, и, глядя на это недоразумение, улыбка тронула губы Ильи да внутри у него всё как-то потеплело, но он, конечно же, сослался на эффект от спиртного. — Что там произошло? — тут же спросил большой босс. — Бля! Сука! Ящики! — Ваня сделал шаг и заскулил. — Ай, моя коленочка… Ненавижу ящики. Ебаные ящики, кто их там понаставил! На самом деле ещё минуту назад у него не было претензий к деревянным друзьям. Ваня очень удобно на них расположился и спал, свернувшись клубочком и окружив себя курткой. Пока сам же не навернулся на пол. Илья прильнул к бокалу с джином, сдерживая рвущийся наружу смех и желание назвать Ваню неувязком. Сделав глоток, он задумчиво засмотрелся на бокал, разглядывая медный цвет напитка. Опять он начал пить поутру, в обед и вечером, хотя врач настоятельно просил этого не делать. Ваня похромал за стойку, тихо проклиная всех на свете. Уже прошло немало времени с открытия, а посетители не спешили наведываться в бар, чему рад был, казалось, только Окси. Его хотя бы не отвлекали от философских трудов. А вот Ване быстро стало скучно. — Тоскааа… — заныл он, — давно пора плейстейшн завести здесь. — Чтобы герой совсем забыл свой мир? — усмехнулся Мамай. — Лучше плесни мне ещё джина. Ваня подозрительно посмотрел на его бокал. — Вы как-то больше с утра по кофе, а тут джин да джин. Мамай пару раз моргнул. — С каких пор ты со мной на «Вы»? — он оперся подбородком на ладонь, меланхолично разглядывая жёлтый свитшот Вани с причудливым узором. — Давай наливай, а не «выкай». Где-то сбоку Мирон фыркнул в книгу. Ваня покосился на него и продолжил вести себя паинькой. — Ну, мы же на работе, — смиренно сказал он, наполняя бокал джином, — субординация, все дела. — Ладно, говори, чего ты хочешь? — изучая взглядом бармена, догадался Мамай. — Уйти пораньше? Я не против. Опять подвезти тебя? Так и быть. Что ещё? — Вообще-то, можно было бы ещё премию вернуть, — Ваня надул губы, всё ещё готовый доказывать свою правоту в той ситуации с подменённой наркотой. Мамай глубоко вморгнул и вымыргнул. — Нет, — и запил свои слова остатками джина. — Ну офигеть, — цокнул языком Рудбой и забрал у босса бокал, замечая, что тот стал какой-то дёрганный. Наверно, Мирон довёл. Но ловкий Мамай, пока у него отнимали бокал, успел свистнуть бутылку. — Ладно, девочки, работайте, а я пойду в свой кабинет и займусь делами, — поглаживая джин за три косаря большим пальцем и поднимаясь со стула, заявил большой босс. На самом деле его дела были давно решены, да и вообще сегодня был выходной, — он сам не знал, чего приперся, видимо, за хорошей выпивкой, удобным креслом и знанием того, что за дверью есть пара человек, которые не дадут ему пасть духом. А вот дома тоска галимая — не выйдешь к Мирону и не скажешь: «Ну, давай, бля, чё там у Канта, рассказывай». Как по сигналу, в баре появилось несколько завсегдатаев. Как будто они стояли за дверью и ждали, когда Его Величество Мамай соизволит удалиться из зала. — О, твои идут, — усмехнулся Ваня, толкнув Мирона. — Кстати, белоглазка вчера пиздец переживала, особенно когда Мамай орал «уволю лысого». Мирон прикрыл глаза и медленно закрыл книгу. — Вань, вот не похуй? — Твоё дело, — Рудбой пожал плечами и занялся своими делами, наблюдая искоса за Мироном. Изначально Раут приходил в бар просто потому, что здесь было тихо. Садился рядышком с плюшевым медведем, надевал солидные очки и тихонечко читал за бокалом заказанного вискаря Литвака. А потом в этом заведении появился он — человек, который перевернул весь мир Тони с ног на голову своим мировоззрением, чаще всего излагая его на бумагах. Текста совершенно случайно попались на глаза Рауту и так встряхнули его мир, что один задумчивый вид Мирона теперь вызывал в нем фанатский трепет. Вот и сейчас, столкнувшись взглядом с Мироном, Тони быстро опустил голову, скрывая слегка проступивший на скулах румянец смущения. — Мне, пожалуйста, кофе и виски, — попросил он у Окси, привычно кидая три смятые купюры, включая чаевые. — Кофе и виски, — повторил Мирон, рассматривая своего давнего клиента. Обычно он не обращал на него внимания, но сейчас Ваня своей болтовнёй разбудил в Яновиче любопытство. Раут зарделся ещё больше под чужим взглядом. До сегодня Окси даже не смотрел в его сторону, а тут завис, разглядывая. Тони прямо не знал, как быть. Он поднес кулак к губам и кашлянул, надеясь одернуть бармена, мол, неприлично так на людей пялиться. Лис улыбнулся, ему казалось это не только неприличным, но и крайне забавным. Ваня специально оттягивал на себя редких новых посетителей, чтобы никто не отвлекал Окси, пока белоглазый не догорел дотла. Если бы этим нахально тянущим резину и играющим в гляделки барменом был не Мирон, Раут уже давно приложил бы пидарюгу лицом о столешницу, спрашивая, хули он вылупился. Но это был тот редкий момент, когда Тони сам был готов приложиться чем-нибудь о столешницу, потому что он жутко не любил, когда его рассматривали: может из-за глаз, может ещё по каким-то причинам. — Что-то не так с моим заказом? — хриплым голосом спросил он, еле выдерживая на себе чужой взгляд. — А, заказ, — «вспомнил» Окси и тут же отправился его делать, не переставая улыбаться. Виски появился перед Раутом быстро, а вот на кофе Мирон завис надолго, теперь уже давая Рауту возможность рассмотреть себя. Тони нервно скомкал в руках выбитый чек и старался держаться от разглядываний бармена, ибо второй уже как-то ехидно на них посматривал. Сказать Рауту было нечего, он просто считал каждую секунду томительного ожидания в компании своего кумира и мечтал уже поскорее спрятаться за плюшевой спиной медведя, периодически поглядывая из своего окопа на Мирона. — Ваш кофе, — объявил Мирон, ставя перед Раутом чашку с узором из аккуратных букв. «Я как пародия на тающий апрель, спотыкайся об меня с первых слов». Это были строчки из новой истории, которой Мирон упивался весь вчерашний день, забив на работу, звонки и жизнь вокруг. Нужно было видеть лицо Раута, когда он с облегчением уползал в своё обиталище, унося заказ, — это выглядело так же, как помилование приговорённого к смерти и досрочное освобождение. Устроившись поудобней на своём месте, он достал телефон и сделал пару фоток кофе, после чего приложился к виски, так и не сумев заставить себя нарушить целостность своего личного шедевра. Ваня только успел открыть рот, как Окси сделал рукой знак «захлопнись, друже», и вернулся к книге, время от времени улыбаясь своим мыслям. — Ещё один, Окс, — позвал Ваня, когда в бар зашёл Топор. Но в этот необычный своей суровостью день Гарри искал вовсе не Мирона. — Тони, блядюга, я ж тебя обыскался, — выругался он. — Вечно ты сбегаешь, а еще зовешь себя «светским Раутом». Он уселся за его столик, весь на эмоциях костеря парня за то, что тот не хотел идти с ним на двойное свидание, о чём, наверное, уже слышал весь бар, так как Топор даже не думал понижать тон. — …я деньги заплатил! — ворчал он. — Штаны постирай… — Бля, я не хочу, и штаны у меня чистые. — Да всем поебать! Тёлка что надо, чё вот ты выпендриваешься, прикрываясь очередным томиком с ёбаной психологией? — Что же за свидание такое, за которое деньги платят? Так и сказал бы, что шлюх снял, а один сразу двух не потянул по здоровью, — язвил Ваня, наблюдая за скандалом. — Так, Раут, я устал слушать вот эти шуточки про моего партнёра-гея, — устало выдохнул виновник шумихи. — Никого вообще не ебёт твой внешний вид, а определённым тёлкам даже нравятся такие глаза. Тони тяжело вздохнул, понимая, что Топору тоже не в кайф с ним нянькаться, и почти соглашаясь идти на это чёртово двойное свидание. — Проводя анализ корреляций «ёбаной психологии» с повседневной жизнью, — промурлыкал Мирон, появляясь рядом в спасительный момент, — люди просвещённые находят в ней больше пользы, чем в любовных утехах с девами. А склонение к нежелательному действию к тому же признаётся насилием. Он многозначительно посмотрел на Топора, намекая, чтобы он не лез к посетителю и не мешал ему, пока его строчки на кофе совсем не расплылись. Топор открыл рот. Закрыл. Повернулся к Тони. — Что он только что сказал? — показывая на Мирона Яновича пальцем, спросил он, но завидев, как скулы Раута вновь вспыхнули алым, покачал головой. — Тьфу на тебя, партнёр-гей! — раздосадовался Гарри и встал из-за стола. — Пойду сам кутить с двумя малышками, а ты тут жуй свои книги и истекай слюнями на бармена. Ублюдок! Ваня подобрал отвисшую челюсть, таких концертов у них в заведении давненько не было, с тех пор как ушли все барменши-тёлки. Мирон с каменно-спокойным лицом вернулся за стойку, намешал ещё один кофе, на этот раз без всяких узоров и извращений, зато горячий и ароматный, и отнёс за столик к Рауту. — Не вижу смысла дожидаться, пока то, что должно быть горячим, покроется льдом и потеряет весь вкус, — покритиковал он Тони и поставил перед ним новую чашку, — за счёт заведения. Где-то чихнул один Мамай, за чей счёт бармен-еврей поил всяких разных. Тони поднял взгляд, снова встречаясь с глазами Мирона и тут же отвернулся, вылупившись в пол. — Спасибо, — весьма отчетливо для смущённого человека проговорил он. — Не могу пить кофе, на котором что-то тобой написано… то есть Вами. Конечно Вами. Слишком красивый, — он запнулся и уточнил: — кофе красивый. — В следующий раз кофе и надпись будут поданы раздельно, — Мирон улыбнулся: этот парень так пытался не выдать себя, что умилял бармена бескрайне. Ваня тем временем зашивался от количества заказов, но не трогал Мирона, пока в зале не появился босс Илья Мамаевич. Пьяный в хламинушку, он еле передвигал ногами, таща в безвольной руке пустую бутылку. Видеть Мамая в нетрезвом состоянии было одним из чудесных явлений, — редко, но метко проскальзывающих в жизненном обиходе. — Дай мне ещё бутылку, — потребовал он у ярко-жёлтого пятна на горизонте, опираясь на стойку. Мирон тут же оставил Раута и ринулся на помощь. Вдвоём с Ваней они затолкали босса обратно в кабинет и усадили на диван. — Такое количество алкоголя деструктивно влияет… Ладно, если говорить прямо — нельзя столько пить, Мамай! — Окси пытался его вразумить, пока Ваня бегал вокруг них в панике. — Хули вы тут оба делаете? Кто за баром следит? — еле как шевеля языком, негодовал Илья, и, сквозь пот в примесь с унижением вставая с дивана да отмахиваясь от своих работников, пошёл обратно в зал. — Ты! — указал он на Раута. — Пойди сюда. Мамая неконтролируемо клонило вправо, но когда к нему тянулись четыре руки, он отмахивался от них с удивительной для пьяного проворностью. Тони пару раз моргнул, не понимая, — это к нему обращались или к медведю рядом, но при втором пояснении с употреблением слов: «громила», «лысый» и «белоглазик», он понял, что обращались все-таки к нему. А уже в следующую секунду Рауту пришлось принимать в свои объятия пьяного хозяина бара. — Боже, у тебя грудь твердая, как детройтская сталь! — ощупывая неожиданного обнимателя, заметил Илья. — Бля, а я хотел сегодня пораньше уйти… — между делом вздохнул Ваня. — Вот и иди. Отвезёшь Мамая домой, — Мирона, похоже, одного волновала репутация хозяина заведения, который маячил перед посетителями в таком непристойном виде. Ну, а ещё читать и заигрывать с клиентами мешал. — Что, прям на его машине? — охнул Рудбой. — Можешь на такси. — Да нет, его машина мне больше нравится. Мирон не слушал, но уже обращался к Тони. — Ты поможешь мне довести его до машины? — Окси посмотрел в белые глаза. — Сидеть! — приказал Мамай, когда Раут попытался встать, и навалился на него посильнее. — Мы с моим новым любовником-геем останемся тут и будем смотреть, как вы работаете. Долгую минуту Тони осознавал слова хозяина бара и мысленно ходил туда-сюда: бить никого было нельзя, ответить словесно язык не поворачивался, он был по самые яйчишки в беде. Мирона пробирало на безудержный смех, но он всё ещё пытался рулить ситуацией сам (от Вани толку не было, он снова скакал в панике за его спиной), поэтому принял грозный вид. — В смысле, блять, это мой любовник! Мамай нахмурился. Говорить о Рауте было бесполезно, так как он уже кончился как человек и выступал в роли второго плюшевого медведя в здании. — Не верю, — отмахнулся Илья. — Докажи! — Бля, да ты охуел, начальник? — вот тут Мирон уже не на шутку начал злиться, — никаких доказательств до свадьбы, слезь с него и не позорься. — Всё, парень, ты проиграл эту войну, — поцокал Илья. — Так что этот парень поедет со мной. Пьяный мозг начальника бара на самом деле фильтровал происходящее и, конечно же, осознавал, что никакой гейщены с этим накачанным молодым человеком ему не хотелось. А вот с суетящимся Ваней… Илья мысленно проматерился и потянул Тони за руку, мол, пошли, чё сидишь? Тот же уже понял, что Мамай просто придуривался и не сопротивлялся ему. А вот остальные в баре восприняли всё за чистую монету, то есть Ваня, Мирон и два бухих мужика в углах бара. — Что за пиздец?! — в ужасе шептал Ваня, считая себя главной жертвой в этой драме. Ну, а что? Ко всем кто-то клеился, а к нему нет. — С тобой он никуда не поедет, — железным тоном отрезал Мирон. — На вон, Ваню забирай, оба только мешаетесь. — А какое тебе вообще до него дело? — растянул в улыбке губы Мамай, почувствовав, что зацепился за что-то, к чему их хладнокровный Лис испытывал интерес. Он опустил свою ладонь Тони на ногу или скорее больше провокационно уронил. Мирон поморщился: один качок, лапающий другого не менее качка — зрелище не для слабонервных. Ваня там возмущался, а с какой это стати он «мешается», но на него мало кто обращал внимание. — Я же только что сказал, что он мой любовник, а ты, бесстыдник, руками своими лезешь, куда не надо, — Окси наклонился и стряхнул волосатую ручищу с бедра Тони, слишком его это раздражало. Мамай обернулся на ошалевшего Раута, который вообще не понимал, как оказался замешан в эту потасовку. — Вы трахаетесь? — Илья был краток. — Что? — Тони впервые за время эксцесса подал голос. — Вы с ним трахаетесь? — теперь Мамай посмотрел на Мирона. Его не столько волновал момент близости этих двоих, сколько осознание, что он не один ёбнутый на этой планете заглядывается на мужиков. — Бляя… Да! — Мирон закатил глаза, его тоже мало волновало, что говорить, лишь бы отвязаться от пьяного животного. — Раут, скажи ему «да». Тони жизнь к такому не готовила, но и не надо было. Мамаю хватило слов Мирона, так что он резко встал с места, изображая трезвенника, и пошёл в свой кабинет уверенным, но всё ещё косящим вправо шагом. Вышел он оттуда уже с ключами и курткой заплетающейся походкой. — Ладно, спектакль окончен, я что-то не думал, что все так кончится, — он еле как накинул куртку, с четвёртого раза попав в правый рукав левой рукой. — Я поехал домой. — Ты же не доедешь, — заволновался Ваня, пока Мирон тянул руки к небу, благодаря богов. — В таком состоянии, давай лучше такси… Рудбой удержал Мамая за руку, сам не понимая, почему это делает. — Я не оставлю здесь машину, — проворчал ошеломлённый Илья, — а у тебя права отобрали, так что… — Давай я отвезу тебя, — неожиданно для всех заговорил Тони, заставляя Мирона сделать фейспалм. — Я сегодня всё равно не на машине, а там доберусь на метро. — Я тебе такси оплачу, — по-отцовски заявил Мамай, радуясь помощи Тони, ибо и пяти минут не выдержал бы с Ваней наедине. А Раут тем временем был так смущён, что даже смотреть в сторону Мирона не мог. Окси вернулся за барную стойку, дельнейшее его не касалось, или он старался себе внушить, что не касалось. А вот Ваня стоял растерянный и охуевший. — Отлично. Просто класс. Мне всё ясно, — прошипел он, хотя ничего ясно ему не было. Уже в машине Мамай достал сигарету и закурил. — Бля, Тони, — имя парня он запомнил с подачи Мирона, — это пиздец! Раут быстро посмотрел на Илью и вернул свой взгляд на дорогу. — Что именно? — Ты правда трахаешься с Мироном? — не став отвечать на очевидные вещи, решил уточнить большой босс. — Нет, он вообще сегодня впервые обратил на меня внимание, а я уже месяц хожу в ваш бар, — грустно ответил Тони. — Забавно, — Илья затянулся и пустил сизый дым через нос, — а отстаивал он тебя так героически, словно вы уже месяц не только трахаетесь, а даже больше — съехались. — Думаю, это он назло сказал и ничего такого не имел в виду. — А тебе самому Мирон-то нравится? Тони сглотнул вставший в горле ком, чувствуя, как снова краснеют скулы. — Очень, — без раздумий ответил он. — Во дела! — поцокал Мамай. — Влипли же мы с тобой, парень. — Тебе тоже нравится Мирон? — расстроился Тони, оборачиваясь на Илью. — ДА БОЖЕ УПАСИ! Нет, — резко отреагировал тот. — Я вообще раньше не мог представить, кому этот полоумный может понравиться. Рядом с ним же бесполезным куском дерьма себя чувствуешь. — Тогда я не понял. — Да этот блядский Ваня, — раздосадованно заявил Мамай. — И эти его ноги, татуировки, прикосновения. Боже, это ненормально, но я весь трепещу от его прикосновений. — Во-во, — сочувствующие ответил Раут. — Та же хуйня, когда Мирон на меня смотрит. В конце концов, Тони не поехал домой, остался у Мамая дома, и они кутили ещё пол ночи, делясь горем-бедой из-за долбанных чувств к барменам бара 1703.