В бульбуляторе

Проснулся Мамай уже ближе к вечеру полноценным человеком. Серьёзным мужчиной. Пока не обнаружил, что на его груди спит Ваня, только его кошачья версия. Животное недовольно посмотрело на большого босса, роняя презрительное «мяу». И Мамаю потребовалось приложить все силы, чтобы вспомнить, где он, да кого звать на помощь, ибо острые, как бритва, когти опасливо впивались в футболку Ильи. — Я требую презумпции невиновности? — весьма громко спросил он, надеясь, что Ваня его услышит, надеясь, что Ваня придёт, надеясь, что Ваня его из лап когтистых спасёт. — Иди нахуй, — ответило ему не менее презрительное «мяу» из кухни. — Прокурор не приехал. Минутой позже появилось и само «мяу», всё такое же обнажённо-зататуированное, как и утром, только в привычном приглушённом барно-клубном свете. На стенах спальни тут и там висели неоновые вывески (бог знает, откуда стащенные Ваней), с подоконника на стол переходила мигающая гирлянда, на самом столе слабо светился монитор. Чёртов Рудбой знал за интимную атмосферу. — Знаешь, обычно люди заводят хорошеньких котиков, а этот выглядит так, словно в тёмных переулках людей убивает, — заметил заложник кошачьих лапищ. — И вообще, я не пойму, ты чё злой такой? Ваня убрал своё исчадие ада и устроился ровно там же на груди Мамая, правда, ощущался потяжелее. — Ты действительно не понимаешь? — Рудбой усмехнулся, упираясь подбородком в сложенные руки и не спуская с Ильи глаз. — Слушай, — устало выдохнул Мамай, — я натворил дел, запутался сам и тебя запутал, — он попытался оправдаться. — Такое бывает в жизни, ведь она — сука топит одиночек, как щенят… У мужчины было ещё много слов, чтобы вернуть отношения к привычному рангу босс — бармен, но уже что-то решивший для себя Ваня не дал Мамаю отмазаться от ответственности. Он резко прильнул к боссу, но вместо поцелуя Илья почувствовал, как парень его неожиданно и больно укусил за губу. Мужчина среагировал скорее машинально, он одним грубым движением сменил их положения, подминая Рудбоя под себя. — Ты ненормальный, — заявил он. — Хочу попробовать с тобой, — хитро улыбнулся Ваня, — трахни меня. Он был куда более заинтересован, чем все предыдущие годы в постели с девчонками. Чувство новизны и лёгкого страха разгоняли кровь, и Ваня, отбросив условности, уже открыто просил Илью. С другой стороны он сам ещё не понимал, на что шёл, ведомый собственной эгоистичностью и желанием стать одержимостью босса. — Бля, Вань, задумайся, о чём ты просишь, — Мамай чувствовал горячее и отзывчивое тело под собой, теряя последние крупицы самообладания. Он хотел парня и боялся этого одновременно. — Ой, перестань! — недовольно фыркнул Ваня, скользнув рукой между ними и обхватив член мужчины через одежду. — Блять, — выругался Мамай, впиваясь пальцами в постельное, комкая его. — Ты сам попросил, потом не умоляй остановиться. Он убрал чужую руку от своего члена, разглядывая расцветающую улыбку на чужих губах. Мужчина рыкнул и впился поцелуем Ване в ключицу, оставляя на коже сочный след. Затем он проследовал ниже, выцеловывая браслет аккуратно набитой на груди татуировки. — Уххх… — выдохнул Ваня, прикрыв глаза, — Ммм… Илья. Парень положил руки на его плечи, поглаживая их и слегка надавливая, чтобы Мамай спустился вниз. — Я люблю, когда… здесь… — прерывисто поведал он, проводя по животу. — Господи, ты меня с ума сведёшь. Илья спустился к животу парня и обвёл языком вокруг пупка, оставляя влажную дорожку, после чего несильно прикусил чувствительную кожу чуть ниже, рядом с блядской дорожкой. Ваня дёрнулся, сжимая в руках одеяло и валявшуюся рядом куртку Мамая, в которой тому давно стало жарко. — Ох, блять, как же хорошо… — скулил Ваня от каждого прикосновения к своей недоэрогенной зоне, — дааааа… Мамай оторвался от парня, снимая с себя футболку, а уже через секунду продолжал дальше целовать каждую чёртову татуировку на теле своей бляди-бармена. Внутри он догорал пуще «хромой лошади», укутываясь в языки синего пламени, да чувствуя, как принципы таяли густым воском, растекаясь по стенкам души. Под акапеллу ваниных стонов, перемешавшихся в его голове, Илья продолжал действовать машинально, совершенно выбросив из памяти, как успел совсем раздеть Рудбоя и поставить его раком. Кажется, Ванечка готовился к этому мгновению, поскольку на импровизированной прикроватной тумбе сиротливо ждали своего часа смазка, крем и презики. Только теперь Ваня чувствовал себя неловко, стоя на коленях, лицом почти в подушку, не владеющий ситуацией от слова «заткнись и расслабься», он мог только ждать и слушать: звук открывающегося тюбика, влажное хлюпанье смазки. — Блять, — заливаясь краской, пробормотал Рудбой. Когда-то, поспорив с Саньком, Илья стал жертвой гейского порно, просмотр которого он мечтал вырвать из своей памяти, а сейчас был крайне рад тем познаниям, выливая себе в ладонь смазку с персиковым, блять, вкусом. — Расслабься, — попросил он, ведя рукой вдоль ваниного позвоночника и заставляя его прогнуться в спине. Растягивать парня для Мамая было новым опытом, но, судя по тому, как реагировал Рудбой, он справлялся на славу. В какой-то момент Ваня вздрогнул и простонал: кажется, большой босс нашёл ту заветную точку, стимуляция которой вызывала такую эйфорию. — Ненавижу тебя, — в сердцах прошептал Ваня, впиваясь пальцами в матрас и снова получая волну удовольствия по всему телу. Он даже незаметно подался навстречу мужчине, чтобы испытать это снова. Мамай, стиснув зубы и убедившись, что парень готов, потянулся за презиком. Раскрыл зубами этикетку и не без труда натянул резинку на член. Его всего штормило от парадоксального возбуждения. Он никак не мог себя отнести к любителям заднеприводных, но сейчас конкретно один человек, Ваня, развязал в нём тугой узел похоти и голода. Мужчина приставил член к его проходу и несильно толкнулся, отчего парень зашипел и напрягся. Он был до невозможности узким, до обморока соблазнительным и до остервенения желанным. Внутри Мамая словно продрало глаза какое-то животное: он вжал парня лицом в матрас и резко подался вперёд, входя до основания. Нерастраханный Рудбой подавился криком. — Ты что, охуел там? — возмутился Ваня, приподнимаясь на локтях только для того, чтобы вдохнуть поглубже и быть снова властно прижатым щекой к прохладной простыни. Отчасти это было приятно, ведь всё его тело пылало жаром возбуждения, вспышками перекрываемого болью. — Ссука… Мамай не слышал слов Вани, полностью погрузившись в процесс. Он наклонился ниже, прикусывая парня за плечо и продолжая драть его, как заправскую шлюху. Все тормоза у Ильи просто слетели, и он, вслушиваясь в пошлые шлепки кожи о кожу да сдавленные крики, почти срывался на оргазм. В какой-то момент Ваня попросил остановиться его да таким жалобным голосом, что в боссе проснулся человек. Он подогнул одну руку под парня, смыкая ладонь вокруг его члена, и в такт самому себе довёл их обоих до разрядки. Спустя феерию сильного оргазма, Илья завалился на бок, укладываясь рядом с Рудбоем. Впервые Ваня не испытывал желания язвить, подкалывать, комментировать происходящее. Он просто смотрел в потолок, пытаясь осознать то, что только что с ним было. Рука привычно легла на живот, и Ваня поморщился. — Блять, ну, — вздохнул он, вляпавшись в собственную сперму. Тут Мамая прорвало: он прикрыл глаза ладонью и засмеялся. — Бля, Вань, я хочу тебя поцеловать. Ваня подумал несколько секунд, прежде чем снисходительно кивнуть. — Ладно, — разрешил он. Илья как-то даже не сразу понял, что ответ был положительный. Он убрал руку от лица, разглядывая лежащего рядом парня. А потом в одно движение поднялся и навис, склоняясь к чужим губам, чтобы запечатлеть поцелуй. Ване жутко льстило, что Илья относился к нему, как к чему-то важному, дорогому, и вовсе не по цене, а дорогому ему. Рудбой чуть улыбнулся, отвечая на поцелуй, ибо сейчас был слишком сговорчив, чтобы вредничать или отказывать мужчине. Мамай (т9 исправил его имя на «самец»), словно дорвавшийся до чего-то особенного, целовал, вылизывал, наслаждался переплетением (всё переплетено) языков, не желая отлипать от Вани, ибо именно в такие секунды он мог ни о чём не думать. Ваня позволял ему ласки, обвив руками шею мужчины и наслаждаясь своим положением желанного приза. Он всё выбирал момент, чтобы остановить Мамая и сказать что-то в духе «всё, хватит с тебя на этот раз», но прежде, чем это произошло, руки Вани безвольно соскользнули вниз, и Илья понял, что его дева уснула. «1:1», — подумал Мамай.