В бульбуляторе

У Раута в голове вселенная замолчала. Он, бесом попутанный, упёрся ладонями в стену, пытаясь осознать происходящее: словно по лицу хлыстнуло неожиданной реальностью, в которой особенный человек стоял перед ним на коленях, заглотив до середины его член. Раут стиснул зубы, с трудом втягивая носом воздух. Он старался держать себя в руках и не вытрахать чужой рот так, что Мирон давился бы им, вбирая как можно глубже. Время тут же замедлило свой ход, и в ту же секунду, взорвавшись сверхновой, сорвалось с мёртвой точки, рождая новую вселенную в глазах Тони. Он не мог точно сказать: прошла ли секунда или пронёсся час, но достигнув пик оргазма, ушёл в астрал просто оттого, что ему отсосал именно Мирон. Окси начинал этот день явно не с ожидания того, что у него во рту будет чья-то сперма. Тем не менее, это было так, а глотать ему решительно не хотелось. Окси встал, снова оказываясь с Тони на одном уровне, провёл руками по его телу, поднимая футболку, и прильнул губами к груди, одновременно целуя и оставляя дорожку из раутовской спермы на нём самом. Мирон даже на секунду завис, созерцая белую каплю, стекающую вниз. Но потом опомнился, стянул с Тони футболку через голову и забрал себе. — Сиди тут, а я пойду в зал, — сказал он, переодевая свои лохмотья. Рауту понадобилось ещё пару минут на то, чтобы прийти в себя и переварить случившееся. Очнувшись, он прикрыл рот ладонью и простонал, дескать, охуеть, он отсосал мне. За дверью кабинета что-то упало, и тут же послышался гул людских голосов. Тони потерянно осмотрелся в поисках чего-нибудь, что можно было надеть: на стуле как раз сиротливо висела толстовка, поэтому, долго не думая, парень натянул её на себя, надеясь, что Мамай поймет, Мамай простит. В зале был ажиотаж — людей тьма. Мирон и уборщик Серёга еле успевали в четыре руки со всем справляться. Раут кинул взгляд обожания на Мирона в своей футболке, и, снимая куртку с вешалки, решил, что пора ему и честь знать. Мирон был настолько занят, что даже не заметил бы исчезновения своего любовника, если бы его не подтолкнул Серёга Грустный. Мирон растерянно оглянулся и кивнул Рауту, снова устремляя свой взгляд на восемь заказов. Когда он снова поднял голову, Тони уже след простыл. *** Оставшись наедине с собой, большой босс тут же загрузился и, оставив Ваню спать, ушёл на кухню. На него с опозданием нахлынул стыд, и с ноги добивала совесть, мол, неприлично, смею заметить, приличным мужчинам со сральнями других мужчин дело иметь. Вот Илья, подёргивая глазом, и испугался кары за содеянное преступление против морали, если спросите от кого, он вам не скажет, но испугался сильно. Ещё с секунду на пороге меряясь хуями с котом, который что-то знал и вцепился в мамаеву ногу, как в последнюю надежду Помпеи, он вылетел за дверь, обещая себе, что заляжет на дно, а если не поможет, в интернете была краткая инструкция, как эмигрировать в Канаду. В итоге: Ваня спал, кот воевал, а Илья таки позорно бежал, разъёбанный стыдом и совестью (про поражение в схватке с котом он просил тактично умолчать). Ваня совершенно не удивился, обнаружив отсутствие Мамая Ильича. Того было так трудно затащить в постель, а уж удержать Ваня своей скромной персоной и не рассчитывал. Он осторожно сел на кровати и зашипел, прочувствовав все прелести гейской жизни. Он пожалел, что не нашёл в себе сил хотя бы доползти до душа, теперь радости прибавляла засохшая сперма на бёдрах, животе и везде, где Рудбой не хотел бы её присутствия. Он потянулся к телефону, но для этого пришлось бы совершить слишком много усилий, так что мир остался без злых твитов на этот раз. — Бля, что я сделал? — вслух сокрушился Ваня. Он очень хотел внимания. Настолько, что ему совершенно снесло крышу. Заметив, что босс к нему относился как-то не совсем однозначно, Ваня сделал всё, чтобы привлечь его взгляд, мысли, желание к себе, не парясь, какими проблемами это могло обернуться. Даже сейчас, трезво оценивая сложившийся пиздец, Ванечка снова хотел чувствовать на себе чужие руки и слышать «ты меня с ума сведёшь». Ещё как сведёт, и себя заодно. — Дота, — решил Рудбой, — вот что поможет. Он поднялся, по забывчивости сделав это слишком резко, и завыл. — Ёбаный, блять, Мамай… Как же, сука, больно! — запричитал Ваня, снова вспомнив про душ, поколебавшись между ним и дотой, и всё же ковыляя в сторону ванной комнаты. *** Первым делом Илья приехал в свой бар и под взглядами своих сослуживцев схватился за джин. — Что-то случилось? — осмелился предположить Ресторатор, который решил зайти выпить пивка и стал одним из многочисленных свидетелей раутовского приступа и мироновского подвига. — Да, — торжественно заявил помятый Мамай. — А вот никто не задумывался, почему у Тони такой цвет глаз? — вообще левую хуйню выдал он и уставился на Мирона. А где-то там уборщик Серёга был повышен до звания «бармен» Мироном и тихонечко да грустно протирал бокалы, скрупулёзно точа про себя рифмы. — Не знаю точно, но у меня есть теория, — не растерялся Мирон, но его тут же завалили ещё десятью заказами, — впрочем, поведаю позже. Он отошёл, уступив место Серёге, который как раз перешёл к протиранию столешницы и уборке вновь опустевших стаканов. — Череп, кости, череп, кости, — приговаривал новый бармен под недоумённые взгляды Мамая и Сани. — Так, Мирон, он кажется мне знакомым, но не настолько, чтобы сейчас стоять за стойкой, — большой босс отвлёкся от своих проблем на мирские. — Мне потребовался помощник, и пока Ваня был где-то и с кем-то занят, — Мирон внимательно посмотрел на босса, — мы с Сер-геем, — ещё один внимательный взгляд, — Атловичем спасали этот тонущий корабль. — То есть проверку Минздравом Мироновичем он прошёл, я могу его нанять, и вы даже не будете на меня жаловаться в спорт-лото? — приподняв бровь, вопросил он. — Погоди, а это случаем не уборщик наш? Ресторатор цокнул, понимая, что гора дошла до Магомеда, и придётся запариться с двойной ставкой для парня, но тут вмешался Мирон и эту идею Мамая не одобрил. — Вы, Илья Мамаевич, всё случайное принимаете всерьёз? Серёга здесь на один вечер, максимум на два, когда мне скучно будет. И сразу началось «нанять», «узаконить». — Бля, ну слушай, а если кто-то из вас уйдет? — как бы, между прочим, с уклоном на Ваню, говорил Илья, полагая, что такое унижение, как сбежавший после секса любовник (слово «любовник» три раза подчеркнуть), он не простит. — Не дождёшься, — ухмыльнулся Мирон, отставив в сторону показательные респект, уважение и субординацию. «Повезло» же Мамаю с барменами. Илья тяжело вздохнул. — Ладно, похуй, я уже доверяю тебе, как себе, — он залил в себя джин прямо из бутылки. — Сань, поехали, развеемся, что ли? А этот лысый хер пусть работает. Мирон улыбнулся, решая на этот раз оставить ответ на «лысого хера» при себе. Спокойно доработать оставшиеся пару часов без начальства в почти тишине и почти спокойствии, если не считать двадцати с хером посетителей, что-то забывших в баре перед будним днём. Санёк ожидаемо не отказал и вместе с Ильей ушёл в закат, оставляя Яновича с «черепом, костями» и раутовским шмоточным трофеем.