Две обычные тетради

Я вышел из кабинета совсем подавленный. Опустив взгляд на пол, я стоял совсем поникший под дверью кабинета. Но я не выдержал и пары секунд. Зубы заскрипели, а пальцы непроизвольно сжались в кулак. — Да вы, чёрт возьми, издеваетесь!.. — зло прошипел я, отходя от кабинета, чтобы Семён Александрович не услышал. На самом деле, кое-кто всё же издевается. Историк. Да ему же наверняка в кайф видеть меня растерянным и подавленным, так как другой причины, почему он так ко мне прицепился, у меня просто не было! По крайне мере, разумной. Другой класс, что уже вновь обступил кабинет истории, посмотрел на мои приступы ярости понимающе и вновь занялся своими делами. Возле кабинета истории это —вполне привычное зрелище. Не только меня он бесит. У меня появилась мысль прогулять два оставшихся урока и свалить домой, но только потому, сколько из-за этого потом будет мороки, желание исчезло, а лень восторжествовала. Вот всегда так. Да я и не против. Сначала я хотел сразу отдать учебник нашей библиотекарше, чтобы завтра уже не париться на этот счёт, но, глянув на часы в коридоре, я осознал, что до звонка с трудом успею добраться до кабинета, не то что в библиотеку заскочить. Придётся таскаться с этим адским пособием до конца дня… В этот раз я всё же чудом смог не опоздать на литературу, влетев перед учителем за секунду до звонка и тут же усевшись за такие любимые и родные последние парты. Учительница окинула меня недовольным взглядом, но благоразумно промолчала, начиная урок. Как только я выложил свои вещи на стол, на соседний стул кто-то плюхнулся. Я кинул удивлённый взгляд на своего новоявленного соседа, но обнаружил очень даже знакомую личность. Я шарахнулся в сторону, испуганно смотря на Мику, потом обернулся и стал искать взглядом новое место и разъярённого Радика. Но ни одного, ни другого я не нашёл. — Он же не спрятался где-нибудь за дверью, чтобы потом меня… того… — такое чувство, что говорю о каком-то заядлом хулигане, а не о своём лучшем друге. — Нет, Родион на районной олимпиаде по физике, так что вместе нас он даже случайно увидеть не сможет. Потому может перестанешь от меня шарахаться, как ошпаренный? — ответила девушка, строча нечто в тетради. — И нечего этого так бояться. Увидит, ну и что? — Так он же злопамятный, припомнит мне, как свой новый розыгрыш будет придумывать, — пояснил я, успокаивая свою паранойю, которая так и твердила о том, что у этого лиса наверняка даже в классе есть свои глаза и уши. — А ты чего подсела? — Ты видишь где-нибудь ещё свободное место? — фыркнула она, отрываясь от тетради. — А ещё перекинуться с тобой парой слов хотела. Конечно, если ты не захочешь резко заняться русской литературой и поговорить с училкой о прекрасной пьесе «Гроза», — с лютой долей сарказма сказала она, разворачиваясь. — Так каков ваш выбор? Я прислушался к словам учительницы, что сейчас рассказывала про конфликты в выше названном произведении, и ответ пришёл сам собой. — Лучше с тобой поболтаю, — благоразумно решил я, серьёзно кивая. Пьесу я, конечно же, никакую не читал и не собирался, потому я полностью переключил своё внимание на разговор с Микой. — И правильно сделаешь, — девушка тоже серьёзно кивнула. — Ну так что? Что это было на истории? — Что именно? Вроде всё как обычно — тиранил меня и заваливал кучей вопросов. Вроде ничего нового, — не сразу дошло до меня, о чём говорит Мика. — Слушай, не тупи, — устало вздохнула она. — Эй! — Я про то, что чересчур много нервничал для «всё как обычно». Ты же весь мокрый был, да и дрожал, как при температуре сорок градусов. У тебя же нет температуры, да? — на всякий случай уточнила девушка, в опаске отодвигаясь от меня. — Да нет у меня температуры! — Тогда больше никакого разумного объяснения твоему припадочному поведению я не вижу. Ты успел что-то натворить на предыдущей перемене? — Йогурт. — Прошу тебя выражаться более развёрнуто, потому что по одному слову я тебя понять не смогу, — раздражённо ответила Мика, стуча ногтями по столу. Наверное, у всех девушек есть эта дурная привычка — стучать своими длинными ноготками по столу. — Что йогурт? Ты съел испорченный йогурт? Ты наткнулся на йогурт в коридоре? Ты вылил йогурт на историка? Что йогурт, блин?! — Да. — Ты издеваешься? — Третий вариант, — встретившись с ещё более злым взглядом девушки, я добавил: — Разлил йогурт на историка. — Нет… Ты шутишь!.. — ошарашенно прошептала Мика, забывая про злость. Я в ответ лишь всплеснул руками. — Ладно. Почему тогда не выбрал смерти немного менее мучительной? Ну, с самолёта там упасть, или ещё чего… — Да я же не специально! — прошипел я обидчиво в ответ. — Просто учил историю и не заметил, как наткнулся на самого историка. — Он же и так тебя недолюбливал, а теперь тебе просто нужно молиться всевышнему, чтобы он тебя хотя бы аттестовал! Нашёл в кого врезаться! — А! То есть должен был ещё и выбирать учителя с йогуртом, в которого мне нужно было врезаться?! — Это бы тебя не спасло! С твоим везением, всё равно бы на историка наткнулся, — согласилась наконец со мной девушка, чуть умерив свой пыл. — Ну ладно. Разлил ты на него йогурт, что дальше? Он заставил тебя постирать его рубашку? — Нет, всего лишь найти какое-нибудь моющее средство уборщицы… — У неё никогда не было никаких моющих средств для одежды. — То есть все об этом знают?! — Конечно. Если бы ты не тупил, то и сам понял бы, что у уборщицы, которая моет ПОЛЫ, для ОДЕЖДЫ вряд ли что-то будет. Она тебе не домработница. — Вот где ты раньше была с такими умными мыслями?! Ладно, уборщицу я кое-как нашёл, но моющих средств у неё не было. И я решил сходить к трудовице. — Вау… Тебя посетила умная мысль!.. — Заткнись! В общем, моющее средство я ему доставил, чему он был крайне удивлён, падла! — Всё-таки классный у нас историк! — И ты на его сторону переметнулась?! Мне в жизни и одного тролля хватало! — Понимаешь, своей наивностью ты этих «троллей» к себе только притягиваешь. Ладно, моющее средство ты отдал, тогда почему он тебя почти не трогал на уроке? Я думала он весь урок с тобой будет говорить о подробностях Октябрьской революции или ещё чего… — Я тоже так думал! — Так в чём подвох? — В «дне сочинения»… — угрюмо сказал я. — Он заставил тебя писать к завтрашнему дню доклад? — удивлённо спросила девушка. — Угу. — Сказал небось что-то типа: «Не будет доклада, не будет нормальной оценки за четверть»? — Угу… — ещё более уныло протянул я. — Но учитель он классный. — ЧЕГО?! — я подскочил на стуле от такого заявления. — Ой, извините, — тихо добавил я, склонившись над открытой тетрадью. — С чего это вдруг этот… гавнюк классный? — спросил я, уже не отрываясь от тетради. — А ты никогда не задумывался об этом? — Об этом — это о чём? — раздражённо уточнил я. — Над тем, как он преподаёт. Ты же раньше всегда на его отношение к тебе больше смотрел, чем на то, как он материал преподносит. Весь класс с тем, что он даёт на каждый урок, уже может спокойно идти сдавать экзамены. Даже двоечники на них наберут побольше многих. Да, он строгий, но также и снисходителен ко многим и даёт поднять балл, если нужно. — Только в свою сторону я такой благосклонности что-то не замечал, — всё ещё стоял на своём я. — Да ну? Но так оно и есть. Я согласна, что вызывает тебя и подкалывает намного чаще, чем других. Но границы разумного он ещё ни разу не переходил. Он спрашивал тебя что-нибудь из университетской программы? Спрашивал что-нибудь, что мы не проходили, или что он не задавал? Игнорировал он твоё желание исправить оценку? Если бы ты нормально готовился и не забывал вечно дома свой учебник, может быть и оценку нормальную получил. Почему ты не забьёшь на его особенную «любовь» к тебе и просто не вызубришь один чёртов параграф дома? — теперь уже раздражённо представила мне свой монолог Мика. Я фыркнул, считая это наиболее достойным ответом, а сам стал припоминать уроки истории, что были в этом году, надеясь найти хоть что-то, что можно будет возразить Мике и её тираде о хороших качествах историка. Да в каком месте он хороший?! Но я так и не смог найти ничего, к чему можно было придраться. Он правда всегда спрашивал меня по нашему учебнику, школьной программе и домашнему параграфу. Конечно, я не всегда мог вспомнить древние времена, что мы проходили в пятом классе, но мы же это проходили? То есть, как ни крути, я должен был это знать и это уже не вина нашего историка, что в пятом классе уроки истории я не посещал. И не его вина, что я не могу исправить свою оценку, когда он предлагает это сделать — это всегда было очень сложно, но вполне возможно. Ну офигеть, то есть в этой холодной войне с историком виноват только я?! Да в жизни не поверю! Он же вечно подставляет меня! Так почему я не даю отпор? К нему же не придраться! Он делает это всегда аккуратно и в рамках прав и обязанностей учителя! Даже директору предъявить нечего. У меня и мысли-то раньше не было кому-нибудь пожаловаться. Меня всё устраивало… В смысле, устраивало?! Да быть такого не может! С чего вдруг меня должно было это устраивать?! Потому что я сам провоцирую его… — Ты чего притих? Решил включить мозг наконец? Не перетрудись там: два раза за день — это уже достижение! — Заткнись! — раздражённо буркнул я, отрываясь от своих размышлений и предпочитая к ним больше не возвращаться. — Я тут стараюсь, правду тебе открываю, а ты затыкаешь меня, — деланно обижаясь, ответила девушка. Но, даже несмотря на это, меня тут же стала мучить совесть. Не привык я грубить. — Ладно-ладно, прости, — всё же нехотя извинился я, отворачиваясь. — И всё же, не такой уж у нас прекрасный историк, как ты говоришь. — А я и не говорю, что он прекрасный! Я тебе про то, что он учитель классный, не более, — ответила девушка, вновь возвращаясь к своему обычному тону. — А как человек… Эгоистичный, самовлюблённый лицемер, — она фыркнула. — По мне так всё с точностью наоборот. Учитель он хуже некуда, а вот человек неплохой… Хотя ладно, человек он тоже так себе, — добавил я, вспомнив, как тот меня посылал за этим чёртовым моющим средством. — Эх, как со стенкой разговариваю. Забей, — Мика махнула рукой, теряя надежду переубедить меня. Хотя это ей почти удалось. — Пойдёшь на следующий урок? — А есть причина, чтобы не идти? — я вновь повернулся к девушке, обрадованный сменённой теме. — Ага, контрольная по биологии очень даже хорошая причина. Дай угадаю! Ты про неё забыл и учебник даже не открывал, да? — Догадливая, хоть на битву экстрасенсов отправляй. Меня вот кто-нибудь предупредил о ней?! Меня же на прошлом уроке не было, как я мог, по-твоему, узнать, что сегодня контрольная?! — вновь стал беситься я. — Я тебе мамочка, чтобы о каждой самостоялке напоминать? Сам должен спрашивать. — Нет, не мамочка, но вроде как подруга, так что я бы не отказался от напоминаний! — Ха! В календарь записывай, раз вечно забываешь! А чтобы не пропускать информацию про новые самостоялки и контрольные, уроки не прогуливай. Вот тебе совет от подруги! Мы обменялись прожигающими взглядами и вновь отвернулись друг от друга, замолкая на минуту. — Прикроешь? — начал первым я разговор. — Если что, ты подвернул ногу на лестнице и не смог подняться на четвёртый этаж. Могу помочь с правдоподобностью алиби. — Нет, спасибо, думаю, этого будет более чем достаточно. У тебя же нет уже олимпиады по физике? — я с прищуром посмотрел на неё, готовый к очередной подставе. — Я не прошла первый тур. У нас только Радик такой умник в физике, мне до его знаний нужно зубрить ещё года так два. — Мне достаточно одного чокнутого физика в своём окружении. Если ты тоже посреди разговора вдруг будешь переходить на тему ядерного коллайдера, я не выдержу, — я усмехнулся. — Не волнуйся, с тобой-то уж точно я о ядерном коллайдере разговаривать не буду. — Это было похоже на оскорбление. — Ни в коем разе. — Михаил, Анастасия, может вы хотя бы эти пару минут до звонка помолчите?! — Простите! Вот так я и прогулял свой последний урок в понедельник.