Две обычные тетради

После урока, по-быстрому распрощавшись с Микой, я направился к шкафчикам, переодевать свои сухие и любимые кеды на мокрые и дырявые кроссы. А ведь в прошлом году я их холил и лелеял… Вот что делают с обувью лужи и «хорошие» друзья. Я потоптался немного на месте, проверяя количество воды, и совсем не заметил, как сзади ко мне кто-то подошёл и хлопнул по плечу. — Уй! — вскрикнул я, разворачиваясь, боясь вновь быть застуканным каким-нибудь учителем за попыткой прогулять уроки, но это был лишь тот заучка-яойщик. — Не пугай меня так! Умеешь же ты подкрадываться… — Я тебя окликнул пару раз, но ты не отреагировал, — со слабой улыбкой ответил тот. С очень непривычной улыбкой, хочу сказать, так как я впервые видел этого парня не пофигистичным социофобом, а дружелюбным парнем. — Куда-то собрался? — Оу… Ты… Всегда такой? — напрямую спросил я, указывая на всего парня. — Ась? Ты о чём? — Женя недоумённо склонил голову вбок. — Ну… Эмоциональный… — А, ты об этом!.. Ага, я всегда такой. Хотя шутить я и правда не умею. — Эм… — совсем растерянно протянул я. — Почему? — Так чтобы нормальные оценки иметь, нужно максимально концентрироваться на уроке, — вновь серьёзно и апатично ответил парень. — Так куда ты идёшь? — Я иду к… — моя причина прогула, которую мы заранее обговорили с Микой, как-то сразу вылетела из головы после такого потрясения. — А… Прогуливаешь… Не бойся, учителям не спалю. Только… — парень вновь помрачнел. — Чего? — я уже испугался, что наткнулся на ещё одного Радика, но ответ меня ввергнул в шок. — Ссылочку фанфика. Ты обещал мне её дать, — не забыл же! Зато вроде мне наконец попался нормальный парень без садистских замашек. — Ох, точно, прости, — после пары минут разговора с ним начинаешь понимать, что не так уж он и сильно отличается от себя на уроках, просто иногда проскальзывает улыбка. — Возьми, — я написал свой никнейм на клочке бумажки и отдал парню. — Спасибо! Не попадись учителю, — Женя вновь улыбнулся и медленно зашагал на второй этаж. Я вспомнил, что перемена скоро закончится, а, значит, мне следовало побыстрее валить со школы. И мне, наверное, в первый раз поспособствовала удача, так как учителя на пути к раздевалке мне не встретились. Так я и покинул школу под подозрительным взглядом вахтёра. Хотя, может, он просто пытался меня разглядеть без своих очков, и у меня началась паранойя… Мой путь, полный приключений и луж, закончился вполне успешно без эпичных падений и сражения с голодными котами у подъезда. А они имелись и в достаточно большом количестве — их подкармливала бабушка из соседнего подъезда. Я не имел ничего против этого, да и котов я любил, но эти уже настолько обнаглели, что накидывались на прохожих в поисках еды, когда их кормилица опаздывала. Видимо, любовь к котам и животным в целом у нас в доме безгранична, так как другой причины, почему этих котов ещё не забрал отлов животных, я не вижу. Ну, или они просто потрясающие пофигисты. Думаю, второй вариант более правдоподобен. Мамы дома ещё не было, как и всегда, а значит еду я должен был готовить себе сам. Мама обычно приходила поздно, так как часто после работы она предпочитала где-нибудь погулять или подцепить пару мужичков, как она сама выражалась. Потому можно было даже и не надеяться, что она придёт домой в начале недели пораньше. Так как в столовой я сегодня поесть не успел, мой живот издавал брачный зов кита, тонко намекая, что салатика и бутерброда ему будет уже мало. А жаль, ведь теперь придётся включать фантазию и создавать что-то из ничего. Ладно, на деле в холодильнике еды было предостаточно, но выбрать что-то одно, что можно по-быстрому приготовить, было сложно. Пельмени после одного случая, когда я за день съел три пачки, мама не покупает, так что самый вкусный и быстрый вариант отпадает и остаётся, конечно же, яичница. Быстрое и сытное блюдо под номером два! Разобравшись с обедом и другими мелкими делами, я ступил на порог комнаты. Заходить туда было немного боязно, так как каждый комок бумаги, засохший кусок пиццы или просто ластик казался мне тараканом. А таких бумажек, ластиков и другой мелочи было достаточно много. Может, пришло время прибраться? Но тогда я могу обнаружить ещё больше настоящих тараканов и сюда в жизни не зайду. Ну, или пока не придёт мама и не отправит пинками в комнату, чтобы я не занимал место на кухне. Потому уборку я вновь решил благоразумно отложить до лучших времён. Или, по крайне мере, когда мама будет дома и сможет если что пришлёпнуть тараканов тапком или газетой. Отделавшись от своей тараканьей паранойи, я-таки зашёл в комнату, включил комп и откопал упаковку влажных салфеток, которые почти уже высохли. Теперь предстояло самое противное — оттереть от учебника кишки утреннего таракана и другие его внутренности. Фу, только от одной мысли об этом бросает в дрожь. Но волей-неволей пришлось эту зелёную дрянь от учебника убирать. С девичьими воплями и криками, но всё же. Представляю, что бы сказал Семён Александрович, если бы увидел состояние моего учебника. Всю ночь теперь горбатиться из-за него! А ведь я ещё другие уроки в расчёт не беру… Хотя… Пошло всё лесом! Не буду ничего делать! Достали уже со своей гигантской домашкой, совесть бы поимели столько ребёнку на дом задавать! Да и на кой чёрт мне вообще всё это? Ну испортятся оценки, ну и что? Десятый класс, можно и балду погонять! А когда ещё её погоняешь-то? Потом экзамены, университет, работа — и продохнуть времени не будет, не говоря уже про отдых. Вот и решили всё. А раз вся домашка сделана, можно немного и поспать. Но только я устроился на кровати поудобнее и закинул руки за голову, как мой взгляд вновь наткнулся на учебник и уже включённый компьютер. Они меня теперь гипнотизировать будут? Ну уж нет, в этот раз я не поддамся! С таким решительным настроем я отвернулся к стенке и накрылся подушкой. Но моя спина всё равно чувствовала настойчивый сверлящий взгляд. И этот взгляд ясно давал понять, что от него так просто не скроешься. Потому сон как рукой сняло, а в голове стала причитать совесть. Совесть и проснувшиеся мозги. Они-то прекрасно осознавали, что ждёт меня в будущем, если хоть раз забью на учёбу. Да и я сам прекрасно понимал, что если забью, то забью уже навсегда. И от этой безысходности становилось ещё более тошно. Простонав в подушку, я нехотя поднялся с кровати и поплёлся к столу. Я, оказывается, настоящая истеричка. Я могу ещё полчаса потратить на самобичевание, а потом вновь заистерить, но это проделать можно будет и перед сном, когда доделаю историю. А ещё математику, русский язык и биологию. В принципе, их можно по-быстрому списать с решебника, и дело с концом… Как быстро работа пошла-то! Итого: через час я вновь сидел за столом и сверлил взглядом учебник истории. Браться за такую объёмную работу не было никакого желания, и я хотел оттянуть её насколько возможно. Но я и так уже сходил помыться, прибрался на столе, не обнаружив ни одного насекомого на оном, сложил учебники на завтра в сумку и ещё раз перекусил. Что ещё можно было сделать полезного и так «необходимого» сейчас, я не знал, потому всё же пришлось вновь усесться за комп. Откопав две книги в виде дополнительной литературы, я всё же начал работу. Как продвигалась моё написание сочинения? Ужасно. Приходилось рыться в огромном количестве ненужной информации, в которой едва ли можно было наскрести на одно адекватное предложение. Какого только бреда я не начитался за пару часов. Например, я мог в подробностях узнать о любовных отношениях Тэтчер и Ленина в восьмидесятых годах 19 века. И ничего так, что Ленин ещё был несовершеннолетним, да и не был ещё Ленином вовсе, а родители Тэтчер даже не родились. Это же мелочи, чёрт возьми! И вся эта бредятина находилась на вполне серьёзных квалифицированных сайтах. В другое время я бы посмеялся от души, но сейчас меня крайне раздражала эта бесполезная информация, что лишь отнимала моё время и препятствовала получению полезной. Я в очередной раз матерился, пролистывая душещипательную историю какой-то бабульки, что самолично участвовала в Октябрьской революции в роли штурмана «Русской жемчужины», когда с меня сдёрнули мои святые наушники с релаксирующим роком. Я сначала дёрнулся и чуть не свалился со стула, когда увидел перед собой маму. — Ты чего пугаешь?! — выдохнул я, забирая из её рук наушники и выключая музыку. — Я стучалась, — только сейчас я заметил, что у мамы на щеках был нездоровый румянец. — Ты ужинал? — А ты пила? — я унюхал слабый запах перегара. — Немного совсем. Одну бутылку. Сегодня корпоратив был. Так ты ел? — Нет, только обедал. Уверена, что всё в порядке? — Конечно, — она слабо улыбнулась и кинула взгляд на исписанную тетрадь, — Уроки? Неужели опять история? — мама усмехнулась и растрепала мои волосы. — Сегодня у нас мясо по-французски с макаронами, так что живей к столу, а я уже спать. — Не поужинаешь со мной? — Может, мне тебя ещё с ложечки покормить?.. Давай-давай, пошевеливайся. Я немного расслабился, убедившись, что с ней всё в порядке. Но это было заблуждение и это стало ясно, как только мой взгляд упал на настольный календарь. Сегодня годовщина ухода «отца» из семьи. Хоть мама никогда и не жаловалась, ей было достаточно тяжело воспитывать сына одной. Но праздновала эту годовщину она никак не от тоски или горечи от потери мужа, а из-за злости на него. Как-то раз она сама мне это сказала, когда я спросил, почему она в этот день всё время задерживается. И я честно не знаю, насколько надо быть злопамятной, чтобы помнить обиду на протяжении пятнадцати лет. Но алкоголь на маму почти не действовал, потому волноваться об этом смысла не было. Да и вряд ли я бы смог помочь ей справиться с этим — с горечью, это да, но точно не со злостью. Я проводил взглядом стойко держащуюся маму и пошёл следом на кухню. На середине трапезы мама вновь зашла в комнату и обняла меня за плечи. — Спокойной ночи, мой Мишка, — потискав меня ещё немного, она отправилась спать. До утра можно было на её счёт не волноваться. Вкусно поужинав, я вновь отправился заниматься историей, которой, казалось, не было ни конца ни края. Хотя я вроде закончил уже около половины, так что осталось не так много. За этими поисками я совсем не заметил, как пролетело время, так что особых проблем возникнуть не должно… Подумал я и почти сразу понял, что сильно ошибся. Процесс стал идти медленней по одной простой причине: сон. Меня в него так и тянуло, после часа ночи. Текст приходилось по два раза перечитывать, потому что информация уже не воспринималась, глаза иногда слипались так сильно, что разлепить сил, да и желания никакого не было. Но я на удивление стойко держался, наверное, благодаря трём чашкам выпитого кофе и холодного душа, когда я чуть не заснул на клавиатуре. В общем, с горем пополам, к пяти часам я всё же закончил сочинение. Вышло двенадцать листов связного текста, что немало меня удивило бы, если бы мои глаза и мозги не спали бы уже пару часов. Представляю, сколько там будет грамматических ошибок… Но главное то, что теперь я мог поспать. И хотя бы в этот раз не ошибся. Правда, в моём представлении спать я должен был в кровати, а не лёжа на твёрдом столе, но это мелочи. А вот утром подниматься было достаточно трудно… Если бы не шесть будильников, стоявшие у меня на вторник, я бы и не проснулся вовсе. И, возможно, вполне преднамеренно. Но стояли они у меня не зря, а потому что первым уроки была история, а, следовательно, и прогулять её у меня не выходило. После нелёгкой ночи под глазами у меня образовались синяки, которые я и узрел в ванной комнате. Один взгляд на них заставил меня вспомнить, что мама, которая обычно просыпалась раньше меня на час, ещё не завтракает на кухне, почитывая новости в телефоне, а мирно сопит, что было прекрасно слышно из ванны напротив. А так как разбудить кого-либо с похмелья не так просто, я не раздумывая взял с кухни пульверизатор с холодной водой и ворвался в спальню. — МАМ, ОПАЗДЫВАЕШЬ! — что есть мочи крикнул я, брызгая ей в лицо воду. После пары неудачных попыток увернуться от бодрящей водички мама не выдержала и приоткрыла глаза, шипя проклятья себе под нос, видимо, из-за головной боли. — Чего тебе?.. — с отчаянием спросила она, потирая виски. — У тебя сегодня рабочий день. Анальгин в тумбочке, а воды можешь отсюда выпить, — вяло ответил я, ставя на тумбочку своё оружие. — Спасибо хоть не из унитаза водичка, — угрюмо прокомментировала она жест доброй воли. Настроение у неё явно было паршивое с утра пораньше, что совсем неудивительно, потому я решил, что лучше всего сейчас будет просто скрыться от её глаз в школе. Как я и поступил, ухватив с собой бутерброд. Сил куда-либо идти совсем не было, потому я шёл еле волоча ноги и всё время спотыкаясь; даже без помощи Радика в школу я ввалился снова в мокрых кроссовках. И из-за этого я вновь пришёл впритык к звонку. Я даже не успел поздороваться с Микой, как он прозвенел, и народ повалил в класс. Я постарался слиться с толпой, чтобы Семён Александрович не заметил меня раньше времени и не посадил вновь за первую парту. Но всё обошлось, и он даже не обратил на меня внимания, просто начиная урок. — Привет, — шепнули мне на ухо, отчего я подскочил. Дежа вю. — Ты чего тут забыл? — спросил я у Радика, который раскладывал вещи. — М? Решил посидеть с лучшим другом, что не так? — Ты же не видел?.. — пришла мне в голову глупая мысль, но я тут же её подавил. Хотя слова всё же успели вылететь изо рта. — Я должен был что-то видеть? — он тут же насторожился. Ой, зря я вообще это вспомнил… — Забей. Это я о своём, — Радик ещё пару секунд сверлил меня взглядом, но вскоре успокоился из-за чрезмерного внимания учителя. — Знаешь, с тобой не выгодно сидеть, историк всё время в эту сторону смотрит. Хотя ты бы смог также послужить и прекрасным громоотводом… — Не о том сейчас думаешь, пожалуйста, заткнись, — прошипел я, боясь, что Семён Александрович и правда сможет нас услышать. Каким-то необыкновенным образом парень всё же заткнулся и промолчал до самого конца урока, периодически кидая на меня какие-то странные взгляды. Но мне было не до того, так как я пытался сдержать свои зевки, а также оставить свои глаза открытыми до звонка. И всё же под конец я задремал. Я это понял по почти пустому классу, который пару секунд назад таковым не являлся. Либо это, либо я переместился в будущее. Взбодрившись, я нашарил свою чёрную тетрадь с ночной работой и направился к учителю, чтобы сдать её. — Неужели сделал? — с издёвкой спросил Семён Александрович. — А вы сомневались во мне? — попытался вежливо ответить, тут же сбегая из класса. Мне этой истории на всю неделю теперь хватит! Так как перемена была маленькая, а я ещё половину проспал, я направился сразу на русский. Радик вновь по каким-то неведомым причинам подсел ко мне, провожаемый осуждающим взглядом Мики. — Вы точно не поссорились? — с сомнением спросил я. — Неа, — протянул он в ответ и больше ничего не сказал. Это показалось мне подозрительным, но я не обратил на это особого внимания, так как готовился к уроку. Прикинув свои шансы хорошо поспать на русском, я решил променять здоровый сон на фанфики. Если поспать не удалось, то это единственный, кроме музыки, способ немного взбодриться. Я открыл свою черную тетрадь и стал перечитывать последний абзац, медленно входя в курс дела. Но чем больше я читал, тем больше я бледнел. Слишком много в яойном фанфике большевиков и Ленина. Разве что за последнюю ночь я не успел поменять направленность своих произведений. Одна нехорошая мысль, что я всеми усилиями пытался отвергать, посетила мой разум, и я открыл первую страницу тетради, где неровным почерком было выведено: «Тетрадь для работ по истории…» Мне конец?.. — Мне конец.