Две обычные тетради

— Пока не забыл, — остановился вдруг Семён Александрович возле кабинета английского. — Зайдёшь ко мне после уроков, — я вяло кивнул, понимая, что поход этот ничего хорошо не сулит. — Здравствуйте, Тамара Николаевна. Прошу прощения, я задержал немного вашего ученика, он помогал мне новую поставку учебников переносить, — сказал он сходу, как только дверь кабинета открылась. — Новая поставка учебников? Уже пришли? Неужели так быстро? — с удивлением спросила пожилая учительница с учебником в руках. — О да, можете сходить забрать. А я послежу за классом, — предложил историк, тем временем как я уже сел на своё место и раскладывал вещи. И чего это он так раздобрился? — Ох, Семён Александрович, а как же ваш урок? — Не волнуйтесь, у меня форточка. — Ладно, — старушка вздохнула и оглядела наш класс строгим взглядом. — Павел, Родион — за мной! Радик, который только повернулся, чтобы поговорить со мной, был вынужден встать, кинув на меня любопытный взгляд, и выйти из кабинета, о чём-то ноя на ухо учителю. Я же предпочёл проигнорировать этот взгляд и сосредоточиться на гладкой поверхности парты. — Историк сам относил новые учебники в кабинет, — я вздрогнул и обернулся в сторону говорящего. Оказалось, что это был мой сосед по парте, которого я не заметил. В который раз. Женя что-то переписывал из учебника в тетрадь, вновь полностью абстрагировавшись от внешнего мира. Хотя, раз заговорил со мной, значит, не так уж он и абстрагировался. — А, Женя… Не ту тетрадь ему сдал, хотел по-тихому подменить, — вздохнув, пояснил я. Парень на секунду замер, после чего отложил тетрадь и перевёл на меня удивлённый взгляд. — Ты ему, что ли, ту тетрадочку сдал? Яойную? — Я… Ты… — не менее сильно удивился я. — Ну… Да… Они у меня одного цвета… — замямлил я. — И что? Не получилось? — теперь я полностью овладел его вниманием. — Нет. И он… в общем, узнал содержимое тетрадки, — я ещё раз кинул подавленный взгляд в сторону историка. — И почему ты всё ещё числишься в школе? Неужели, это правда… — Что? Ты о чём? — сразу встряхнулся я, переводя взгляд на Женю. — Он отреагировал вполне адекватно, кстати. Ничего мне не сказал насчёт этого и просто забрал мою тетрадь. — Э? Странно… — тоже удивился он и замолчал на некоторое время. Я кинул взгляд на историка и тут же встретился с таким же в ответ. Он как-то задумчиво, с толикой любопытства, осматривал меня, будто желая увидеть мои внутренности. Я поёжился: ну у меня и мыслишки… — Он за тобой наблюдает… Ты уверен, что он спокойно это воспринял? — Более чем. Разве что, был сильно удивлён, — пожал я плечами, вновь невольно натыкаясь взглядом на Семёна Александровича, но он уже отвернулся к окну и лазил в телефоне. В нормальном таком, кстати. Не айфон 7, конечно, но тоже неплохо. — Ну тогда тебе повезло! — парень слабо улыбнулся. В этот момент в класс зашла учительница с Радиком и Пашей, и Женя вновь приобрёл серьёзный и апатичный вид. Вскоре урок наконец-то начался, а пронзающий взгляд исчез и обещал не беспокоить хотя бы в ближайшее время. Или до последнего урока. И я кое-как влился в учёбу и даже для приличия немного поработал. На перемене мне пришлось попрощаться с Женей, так как два других прожигающих мою спину взгляда я больше терпеть не мог. — Ну, чего вы мне спину сверлите? — хмуро спросил я, как только к ним подошёл. — Историк тебя застукал? — обеспокоенно спросила Мика. Неужто правда волнуются? — Ага. Пришлось ему рассказать, хотя это было сложно, так как слушать он меня не хотел, — сказал я, всё ещё злясь на это. — Прости, я слишком поздно заметил его, — пробормотал Радик, опустив взгляд. Видимо, он подумал, что злюсь я на него. — И как? Каково наказание? — Никакого. Может, пойдём на следующий урок? Опоздаем ведь, — вдруг я решил слететь с темы. А то они от меня потом не слезут. — Как это, никакого? Прямо совсем-совсем никакого? Даже не наорал на тебя? Не запретил посещать занятия? Не… — Нет! Только попросил зайти после уроков, ничего такого, — остановил я словесный понос Мики. — Даже из школы не вышвырнут? — Нет, не думаю, — ответил я, всё больше сомневаясь в своих словах. Зачем-то же он позвал меня в свой кабинет после уроков. — Повезло тебе! — Радик со всей дури хлопнул меня по спине, от чего я резко выпрямился и зашипел на парня. — Вот и круто! — Не мог бы ты больше не ляпать мою спину. У меня такое чувство, что ты выбил мне пару позвонков, — хмуро сообщил я ему, но он уже не слушал меня. — Так что, какой там у нас урок? Физика? Мы же опоздаем, пошли, — парень махнул рукой и направился к кабинету. Ах, то есть, как я им говорю, что мы опоздаем, они меня игнорят, а как только Радик сказанул, так все пошли! Я немного надутый пошёл за друзьями на скучный предмет. Почему скучный? Потому что физику я не знал — это раз, а Радик и Мика её знали — это два. Потому поболтать или развлечься было совершенно не с кем. Можно было бы подсесть к Жене, но я был более чем уверен, что на уроке он будет внимательно слушать учителя, не обращая на меня никакого внимания. Потому оставался лишь один вариант: писать фанфики. Но сейчас я просто боялся вновь взять в руки эту проклятую тетрадь. И вот, вариантов, как развлечь себя на физике, совсем не оставалось, кроме одного, самого невероятного: послушать учителя. Чем мне и пришлось заняться, однако надолго меня, конечно же, не хватило. И я предался своим размышлениям. А размышления мои были, конечно же, об истории. А о чём я ещё мог думать, после такой странной реакции Семёна Александровича? Конечно, его реакция не особо отличалась от его обычного поведения, но ситуация была совсем уж необычная, а он даже не разозлился! А злить я его умел! Это как-то непроизвольно получалось. И то, что в этот раз он не разозлился, было удивительным. Вот я бы разозлился, если бы мне прочитал такое ученик. А я… Неужели, я задел его больное место? Может он лютый гомофоб, в прямом смысле этого слова? От одного упоминания об однополых отношениях его в дрожь бросает, потому от страха ничего мне толком и сказать не смог? Или у него травма, связанная с геями? Или недотрах какой? А может он и вовсе гей? Ахах, ну да, конечно, а я ненавижу яой. Скорее всего, третий вариант и у него просто недотрах. И в таком случае после уроков мне всё же устроят, хоть и немного запоздавшую, но взбучку. Кстати, я ведь так и не сходил в библиотеку!.. Нехорошо вышло, надо будет на перемене заглянуть. Может ещё шоколадку ей прикупить? Она мне жизнь, считай, спасла. И на этой ноте мои размышления были прерваны звонком. И по тому, как Мика и Радик уверенно шагают в лаборантскую за учителем, я понял, что в библиотеку я пойду один, да и последний урок тоже, скорее всего, проведу без привычной компании. Ну, не впервой. Тем более, перемена короткая, а мне нужно было ещё в буфет пропихнуться. Но, конечно, когда я туда прибежал, очередь была уже на половину столовой. Вроде булочки, просроченные, батончики и йогурты из прошлого века, а все всё равно прутся в этот рассадник заразы. А я, как истинный тараканофоб, предпочитал бывать здесь как можно реже. Но шоколадки исключения. Ради шоколадки можно и с ордой тараканов сразиться! Ну, или как минимум с парой штучек. Всё равно, шоколадки — это святое. Конечно же, в длиннющей очереди я стоять не собирался, потому пришлось идти на хитрости. Ну, как хитрости… — Боже мой, здесь блевотина Романова! Романов, иди тошни в другое место! — как можно громче сказал я воображаемому Романову. Ученики и учителя тут же обернулись и вышли из очереди: кто из интереса, а кто от отвращения. И пока все не оклемались и не поняли, что их надули, я подбежал к буфетчице и попросил две шоколадки. Она некоторое время продолжала высматривать что-то у меня за плечом, но явно не узрев там никакого Романова, разочарованно вздохнула и стала нажимать на кнопки в кассе. Вот так вот моя махинация прошла успешно, а у меня в руках появились две шоколадки. Одну я тут же спрятал в портфель, чтобы съесть где-нибудь вдалеке от класса, а со второй направился в библиотеку. — Здравствуйте, — слишком громко для этого помещения сказал я, заскакивая внутрь. Старушка-божий-одуванчик подняла на меня глаза и с улыбкой поманила рукой. Внутри никого не было, потому, видимо, я никому не помешал. — Привет, Мишка. Учебник принёс? — спросила почти ласкова та. — Ммм… да, — немного замялся я, не ожидавший, что библиотекарша знает меня по имени. — Вы меня прямо спасли, держите, — я протянул ей учебник с заветной шоколадкой на нём. — Ну спасибо тебе, голубчик, осчастливил ты меня. Как прошёл урок? — она забрала учебник и шоколадку с особо широкой улыбкой. — Ох, да ничего особенного, как обычного опрашивал меня весь урок, — смутился я таким вниманием, уже собираясь уходить. — Правда? Не приставал к тебе Семён Александрович? А то поговаривают тут, что гей он, — как настоящая сплетница захихикала бабуся. — Что?.. Наш историк-то? — с искренним удивлением спросил я. — Да-да, Мишенька. Но ты иди, звонок уже был. Я вздрогнул, отходя от шока, и кивнул. — Спасибо. До свидания, — крикнул я уже за дверью. Семён Александрович — гей?! Вот этот вот строгий брутальный мужик — гей?! Да ладно! — Извините за опоздание, — даже не глядя на учителя, пробормотал я. Если честно, я не помнил толком, какой сейчас предмет. Одна мысль просто выбила из моей головы все остальные. Я обычно не доверял сплетням нашей старушки-одуванчика, но тут для этих сплетен были основания. Например, его реакция на яойные фанфики. В голове тут же сложилась картина, от которой на стену лезть хотелось. Сам Семён Александрович — гей! Через пару минут достаточного однообразных мыслей и образов, я наконец кое-как принял этот факт и мог мыслить спокойно. Но сделать этого мне вновь не дали. — Шковед! Записывай тему урока, а не сиди сложа руки, — раздражённо произнесла немолодая женщина, стукая указкой по столу для привлечения внимания. Я кинул взгляд на доску и, по упоминанию ДНК в заголовке, догадался, что сейчас биология. Потому, торопливо кивнув, мне пришлось-таки взять ручку в руки и начать перерисовывать какую-то там таблицу. Учительница вновь стала что-то рассказывать про таблицу, но я уже вновь не слушал, бездумно перечерчивая табличку ручкой. На чём меня прервали?.. Ах да, я свыкся с мыслью, что Семён Александрович — гей, а значит, можно было немного расслабиться — наказания за перепутанную тетрадь не будет. Максимум, что меня ждёт — вялый выговор. Хотя меня больше пугала перспектива поболтать по душам. Вдруг он захочет объясниться или рассказать, как стал геем? Нет уж, увольте! Как бы то ни было, к геям я отношусь нормально, что можно увидеть по моим рассказам, да и сам я… Нет-нет, не гей, но… Би. Ну да. И это я заметил, как только приобрёл слегка необычное хобби. Хотя мне никто никогда не нравился, вот и судить было сложно. Потому я и относил себя и к тем, и к тем. — Шковед, ты издеваешься? — прикрикнула прямо над моим ухом женщина, от чего я невольно подскочил на месте. — Ты меня игнорируешь? — А? Что? — я тут же замотал головой из стороны в сторону, пытаясь вникнуть в суть урока. — Ладно. Перейдём к домашнему заданию. Шковед, расскажи нам про аминокислоты в крови. И до конца урока я всяческими способами пытался выкрутиться из ситуации, подсматривая и слушая подсказки Жени с соседней парты. Удивительно, но к концу урока меня всё же оставили и поставили мне приличную оценку. Ну, приличную для меня. И весь остаток урока, а это было около пяти минут, я честно пытался внимательно слушать биологичку. И как только прозвенел спасительный звонок, я уже без всякой спешки собрал вещи и направился к Жене, чтобы поблагодарить. — Спасибо, что помог, — с улыбкой произнёс я сходу. — Да нет проблем, — слабо улыбнулся в ответ Женя. Выглядел он каким-то уставшим. — Тебе не пора? Семён Александрович достаточно пунктуальный. — Ох, ты об этом… Как-то не особо мне хочется идти туда, — весь настрой тут же ушёл. Пришлось признать, что я непроизвольно тяну время. — Не волнуйся! Самое страшное ты уже пережил, — закинул последнюю ручку. — Ладно, наверное, — как-то неуверенно сказал я в ответ, смотря вслед удаляющемуся Жене. Ещё немного помявшись на месте, я всё же решил встретиться со своим врагом лицом к лицу. Хотя врагом он пока ещё не был. Но кто ж его знает. Надо быть готовым ко всему. Правда, этот настрой продлился недолго: где-то до кабинета Семёна Александровича. И если бы дверь не была открыта, я бы простоял там ещё минут пять, набираясь смелости. — Миша? Давай, заходи. И дверь закрой, — не отнимая взгляда от тетрадей, устало сказал мужчина. — На замок. Я неуверенно шагнул внутрь, достаточно громко сглатывая и закрывая дверь. На замок. И вместе с щелчком замка страх неизведанного прилил с новой силой. Если до слов библиотекарши у меня были бы просто мурашки по телу, то теперь, узнав некоторые неожиданные подробности, я и не подозревал, чего ожидать от такого человека. Хотя, какого такого? Особых никаких навыков не нужно, чтобы скрывать свою не совсем нормальную ориентацию, так что, видимо, я вновь накручиваю сам себя. — Вы что-то хотели? — не выдержал я долго молчания, всё ещё немного нервничая. — Если бы не хотел, не позвал бы, — неожиданно язвительно ответил Семён Александрович, отрываясь от тетрадей. — Присядешь? — я помотал головой. Мой страх первых парт действовал даже вне урока. Я подошёл ближе и облокотился на одну из парт. — Так вот, я хотел поговорить с тобой. Только сначала давай договоримся: ты не выводишь за порог кабинета этот разговор, а я не выношу твою… Выходку. Хорошо? — Л-ладно, — ответил я на выжидающий взгляд. Что-то не нравится мне, в какую степь пошёл наш разговор. Уйти бы пока не поздно или… — Вот и хорошо, — немного облегчённо сказал мужчина. Ну вот. Теперь поздно сбегать. — Миша, — кажется, я не хочу слышать того, что он сейчас скажет. — Дело в том, что… — может, мне закрыть уши? И сделать вид, что ничего не было? — Не мог бы ты закрыть окно? — Что? — Что? — повторил я вслух, немого растерявшись. — Окно. Закрой его, пожалуйста. — А-а, — протянул я, замечая нараспашку открытое окно в конце класса. — Хорошо. Я отправился быстрым шагами в другую сторону класса, расслабленно выдыхая. Вроде пронесло. Я думал, он сейчас проявит свою натуру, но, кажется, разговор пойдёт всё же не в том русле. И хорошо, а то я бы на месте от смущения провалился. Не хочу это слышать от него. И почему это окно так тяжело закрывается? Новая школа, вроде, а окна уже не в состоянии исправно работать. — Ты мне нравишься, Миша, — послышалось у меня за спиной, как раз, когда я сумел захлопнут это чёртово окно. Подскочив на месте, я резко развернулся, опираясь спиной об подоконник. — Ч-что вы сказали? — неуверенно спросил я, начиная краснеть. То ли от смущения, то ли от резко нахлынувшего жара. Или это одно и то же?.. — Что у тебя со слухом сегодня? Нравишься ты мне. Люблю тебя. Что не понятного-то? — раздражённо ответил он. Моё сердце ушло куда-то в район пяток. И если раньше я думал, что это лишь метафора, то сейчас полностью убедился в своей неправоте. Было и правда такое ощущение, будто всё резко обвалилось, ухнуло вниз. Не знаю, сердце то было, или ещё что… Семён Александрович сидел на парте напротив меня и не отрывал от меня внимательного взгляда. Сейчас он мне чем-то напоминал подростка. Привычной щетины не было, строгий и всегда аккуратный костюм был немного помят, а верхние пуговицы расстёгнуты. И, наверное, я в первый раз за всё время нашего знакомства увидел его лицо. Как-то раньше особо не обращал на это внимания, да и не привык я смотреть вверх, когда с кем-то разговариваю, я достаточно высокий, потому мне более привычно опускать глаза, а не поднимать. Но вот теперь я мог увидеть его лицо. Я почему-то всегда думал, что ему за тридцать, но теперь я понимал, что ему двадцати пяти нет. Такие же зелёные глаза, как и у меня, только намного темнее, нелепая родинка под правым глазом, зачёсанные назад волосы с кое-где выглядывающими прядями, нос как нос, а губы плотно сжаты в волнении. Или мне так казалось. А меня захлестнула паника. Что делать? Это, вроде как, было признание. Так как на это реагировать? Тем более со стороны учителя! Я-то думал, что он попросит меня помочь завоевать какого-то парня, который ему нравится или ещё чего. Но моя низкая самооценка и подумать не могла, что он мне признается. И что парни обычно делают в таких ситуациях в яойных фафниках? Буравят пол взглядом, стеснительно признаваясь в ответ? Нет, не пойдёт! Ни в коем случае! Влепляют пощёчину и убегают? Да нет же! Да к чёрту всё! — Эммм… Я это… — смотря в ответ прямо в глаза мужчине, я стал чувствовать, что сердце начинает биться быстрее от паники или… Даже думать не хочу об этом! Как мне побыстрее отсюда свалить-то? Семён Александрович буравил меня взглядом ещё пару секунд, а потом резко поднялся, от чего я тут же вздрогнул, устало вздохнул и направился обратно к своему столу. — Вы хорошо постарались в своей работе. Пользовались какой-то дополнительной литературой кроме интернета, да? Высший балл. Будьте повнимательнее, пожалуйста, на моём уроке, — сказал он холодно, как ни в чём не бывало кладя знакомую чёрную тетрадь на край стола. — Можете идти. Я нахмурился. И что это было? Взял, признался, а теперь будто ничего и не было? А мне теперь как с этим быть? Но, посмотрев на уставшее лицо историка, что потирал глаза, злость немного поутихла, и желание спросить прямо, что это только что было, как-то само собой отпало. — Тогда, до следующей недели? — неуверенно спросил я, забирая тетрадь. — Да, до следующего урока, Михаил. И, только выходя из кабинета, я почувствовал какое-то тянущее чувство внизу живота, вместо злости или смущения. *** Оставшаяся неделя прошла просто ужасно. Я ходил вечно хмурым, отмахиваясь от подколок Радика, взволнованного взгляда Мики и подозревающего — Жени. Всё же, я пообещал Семёну Александровичу, что за пределы класса его слова не вынесу, потому контактировать с друзьями, которым даже нельзя объяснить причину своих мучений, я не мог. Я даже самому себе не мог толком объяснить, почему я так зациклился на этом. Конечно, не каждый день тебе признаются, тем более парни и тем более учителя. Но это должно вылететь из головы через пару дней, кто бы теперь ни признался. А у меня было такое чувство, что кто-то нажал кнопку самоуничтожения во мне и теперь всё медленно обваливалось. А точнее, обваливался мой привычный мир. Он разрушался и наполнялся чем-то другим. И я не хотел думать об этом, но всё равно мысли лезли в голову постоянно. К пятнице я себя настолько накрутил, что мама утром не выдержала. Наблюдая моё кислое лицо в течении получаса, она решила поговорить. — Мишка, ты чего так рано встал? Или ты опять сидел в компьютере и спать просто не ложился? — неуверенно заговорила она, собирая собойку на работу. — Нет, я спал. Немного. Сна ни в одном глазу не было, — хмуро пояснил я, рассматривая свежеприготовленный бутерброд с сыром. — И почему же тебе не спалось? Ты уже несколько дней ходишь с хмурой рожей. У тебя такая же была в четвёртом классе, когда Мистер Бони-бон умер. Ходил обиженный на весь мир. — Я любил Бони-бона! Он был хорошим хомячком! — взбунтовался я, впервые за эти несколько дней так бурно реагируя на что-то, и мама тоже это заметила. — Я и не спорю! У тебя любимый таракан умер, что ли? — с насмешкой спросила мама. — ФУ, МАМ! — она рассмеялась. — Может быть, ты скорбишь по таракану, что я убила у тебя на столе неделю назад? — ТАМ БЫЛ ТАРАКАН?! — Ага, большой такой, пятнистый! — Ты издеваешься надо мной, да? — Ага! — вновь рассмеялась мама, уже застёгивая куртку. Уголки моего рта давно поднялись вверх от её заразительного смеха. — Только вот таракан на самом деле был, — с усмешкой добавила она, целуя меня в лоб. — До скорого! И воспользуйся уже дихлофозом! — Да блин, мам! — вновь стал серьёзным я, говоря уже в закрытую дверь. Но настроение моё немного приподнялось, а мысли улетучились. Лишь в самом уголке моей головы был страх вновь заходить в комнату. А так, мама прекрасно справилась с миссией растормошить своего сына. И с таким настроем я и направился в школу, с радостными мыслями о выходных. Быстро же порой у меня настроение меняется. Также видимо подумал и Радик, что встретил меня во дворе школы. Он привычно попытался толкнуть меня в лужу, но я не поддался, да и та гигантская лужа возле школы уменьшилась, потому угодить туда было немного сложнее. Я старательно обошёл и воду, и удивлённого Радика, мысленно готовясь к самостоятельной по математики. — Ты это чего не хмурый? — напрямую спросил парень, догоняя меня. — А тебе нравилось, когда я был хмурым? — Нет, ты не реагировал на мои подколки. — А остальное тебя, то есть, устраивало? — возмущённо спросил я. — Да ладно тебе, — парень ухмыльнулся и пошёл быстрее, завидев Мику. Женя, который все эти дни не мог набраться смелости ко мне подойти, судя по его взглядам, что я ловил каждые пять минут, тоже наконец решил со мной заговорить: — Ты уже в порядке? — спросил он неуверенно, подходя ко мне во время большой перемены. — Наверное, — ответил я, отгоняя ненужные мысли воображаемым веником. — Ты что-нибудь ответил ему? — Кому ему? — Ну… Семёну Александровичу, — прошептал он. — Откуда знаешь? — хмуро спросил я. Неужели наша старушка-одуванчик и об этом прознала? — Сложил два и два. Странная реакция историка, слухи о его ориентации, а потом твоё хмурое поведение. Прости, я думал, ты уже всё решил, — парень как-то поник, явно собираясь уйти. — Я без понятия, что делать, — тихо признался я, отводя взгляд в сторону. — Всё-таки признался, да? — Да. Мне игнорировать его? Или нужно что-то ответить? — А ты хочешь что-то ответить? — осторожно спросил Женя, садясь рядом. — Хочу сказать ему в лицо, что он меня бесит. Это считается? — Нет. — Тогда не знаю. — Может, тогда… — задумчиво начал Женя, но выразить мысль до конца ему не дали. — Эй, веснушчатый! Поди сюда! — крикнула какая-та женщина в другом конце коридора. По громкому голосу и «веснушчатому», я догадался, что это физручка, только уже не в спортивной форме. Я на всякий случай огляделся и, не заметив больше ни одного веснушчатого парня в коридоре, подошёл к учительнице. — Вы что-то хотели? — В общем, я всё устроила, — сказала она, гордая собой. — Что именно? — предвкушая что-то недоброе, уточнил я. — Ты сможешь поехать на соревнования! Ты не хотел пропускать историю, потому я договорилась с Александром Семёновичем… — С Семёном Александровичем, — по привычке исправил я, боясь услышать продолжение. — Да-да, в общем, я договорилась, и он сможет проводить с тобой личные занятия! Он на удивление легко согласился, так что, думаю, проблем теперь не будет. Ты освобождён ото всех уроков, всю следующую неделю мы будем тренироваться, а в субботу занятие по истории! — протараторила она на быстрой скорости. — Вы что сделали?! — испуганно переспросил я, повысив голос. — Ну. Соревнования по волейболу. Дополнительные по истории. Что непонятного? Или ты соврал, что любишь историю? — прищурив глаза и немного наклоняясь, спросила она. — Нет-нет, историю я очень люблю! Но я же не знаю правил! Да и я не хочу напрягать Семёна Александровича! У него наверняка полно других дел в выходные! — Конечно! Но выступить за школу важное дело, потому мы с ним и договорились. С директором я уже поговорила, указ есть. Александр Семёнович… — Семён Александрович. — Да-да, он просил передать, что будет ждать тебя в школе, к десяти часам. И лучше тебе не прогуливать! — сказала гиперактивная женщина, тут же скрываясь из вида. — Твою мать… — прошипел я себе под нос, направляясь обратно к Жене, что с интересом наблюдал за ситуацией. — Что случилась? — Видимо, я иду завтра к историку, — я обессиленно упал на скамейку, закрывая лицо руками. — Что? — Она договорилась с историком, чтобы я смог поехать на соревнование по волейболу на следующей неделе и не пропустил его уроков. — А почему именно с историком? — Потому что, чтобы она от меня отстала, я случайно наплёл ей, что очень люблю историю и не хочу её пропускать! — чуть ли не воя от безысходности, пояснил я. — Воу. Ну ты попал, — только и смог сказать парень в ответ, через пару секунд молчания. — Видимо, просто игнорировать его теперь не получится. Придётся ответить. — Думаешь? — вяло спросил я, отнимая руки от лица. — Ага. Ему лучше сказать прямо. Так будет легче. Но что ты ответишь? Да или нет? — Это совсем не так, как в фанфиках, — буркнул я скорее себе, чем ему. — Прости, если лезу не в своё дело… я гей. — ЧЕГО СКАЗАЛ? — я чуть со скамейки не свалился от такого заявления. — Не ори, пожалуйста! — шикнул на меня Женя, усаживая обратно. — И как давно ты гей? — Второй год. Мне признался один парень. Я долго мешкал, но потом всё же дал положительный ответ. И я хотел тебе как-то помочь, — вяло пояснил парень, отводя взгляд. Вот это неожиданность! Главный ботан в классе — гей! Чего же вокруг столько геев-то, о которых я ни слухом ни духом? — Так да или нет? Ответь сейчас. Времени на размышления у тебя уже нет. — Я… Чего ты так давишь? — я насупился, и правда впадая в размышления на этот счёт. Женя тоже замолчал, понимая ситуацию. А как понять, что ты влюбился? Вот каков был решающий вопрос. Я хотел задать его Жене, но решил, что у каждого этого по-разному и лучше разобраться самому. Но за эти пару дней… Я как минимум чувствовал себя странно. Что-то новое в себе. И это нечто я тщательно отрицал и скрывал от самого себя. Я как будто пытался схватить конец нитки, второй конец которой я пытался спрятать. Мне не хотелось сейчас узнавать, что это за чувство и что на том конце нитки. Мне хотелось продолжать игнорировать это настойчивое ощущение, что обрело плоть. Но это как игнорировать часть своего тела, типа ноги или рта. Ты можешь сколько угодно убеждать, что его у тебя нет, но оно есть. И без него тебе только хуже. И о существовании этой новой конечности я узнал ещё тогда, но решил её проигнорировать. Если бы он мне не нравился, я бы забыл. Я бы отказал ему и забил бы. И мне не хочется быть тупым уке, который отрицает самое очевидное во всех фанфиках. Поигнорировал? Ну и хватит. Попытался сбежать? Не получилось, так что самое время смириться… — … да. Кажется, я влюбился, — обречённо пробормотал я, поднимая лицо к потолку. *** — Мам, я пошёл? — крикнул я, спотыкаясь на пороге и падая на подъездный пол. — Ой-ой-ой. — Ты в порядке? — донеслось из квартиры. — Да! Я пошёл! — крикнул я, поднимаясь и отряхивая штаны. Было без двух десять, а я только выходил. Как так вышло, я понятие не имел. Вроде бы и оделся, почти не раздумывая, и поел за считанные секунды, а в итоге я всё равно бегу по лужам в школу, опаздывая уже на пять минут. Я думал, что историк либо уйдёт, либо сожрёт меня заживо, когда я прибегу. Но я не ожидал его встретить во дворе школы с обычным черным рюкзаком, в джинсах и джинсовой куртке. Я даже не узнал его сначала, пробежав мимо к двери. И лишь после оклика я резко затормозил, останавливаясь столбом прямо у входа в школу. — Михаил! Десять ноль шесть. Вы опоздали! — недовольно сказал он, когда я вернулся на пару шагов назад. — Эм, да, извините… — ответил я, рассматривая асфальт. Но заметив, что Семён Александрович пошёл вперёд, в противоположное направление от школы, я поднял глаза. — Семён Александрович… Школа там, — я показал за спину пальцем. — Да что ты говоришь! — раздражённо ответил он, оборачиваясь. — Сегодня суббота, и мой кабинет заняли для каких-то внеклассных занятий, — хмуро пояснил историк, явно недовольный этой перспективой. — Потому мы идём ко мне домой. — К вам?.. — неуверенно переспросил я, отступая на шаг. Я прекрасно знал, чем это кончалось во всех подобных рассказах… — Можно и к вам. Всё, что мне нужно, у меня с собой, — мужчина развернулся, в нетерпении посмотрев на меня. — К вам, так к вам! — тут же среагировал я, вспоминая, что дома мама, а в комнате распылённый дихлофоз. — Тогда не тормозите, Михаил! Вот так я и согласился пойти к Семёну Александровичу домой. И дом у него был неплохой. Что-то наподобие студии, но со спальней в отдельной комнате. Ну, я это понял по закрытой двери и отсутствию кровати в гостиной. И, кстати говоря, обустроена она была очень даже ничего: плазменный телевизор, неплохой компьютер, светлый диван и ворсистый ковёр. И везде светлые тона. А я, если честно, думал, что это будет больше похоже на квартиру хикки — тёмные тона, закрытые шторы и куча книжек и пыли. Семён Александрович же на мою реакцию не обратил почти никакого внимания, кинув лишь мимолётный взгляд и направляясь в гостиную. — Куртку повесь на вешалку. Она за дверью, — крикнул он уже из ванны, как я понял по шуму воды. Я молча повесил куртку, жутко нервничая и дёргаясь. Я весь вчерашний вечер готовился к этому исходу событий, но подготовится так и не смог, потому мне хотелось домой. А ещё хотелось поговорить и узнать, почему он ведёт себя как чурбан! — Михаил, вы не могли бы побыстрее?.. И угадайте что? Конечно же, мы занимались историей! Причём опережая программу на урока три. Он просто мне диктовал, иногда показывая что-то на карте, которую открыл на ноутбуке (тот оказался спрятан у него в шкафу), и кидая на меня странные взгляды. Я, в свою очередь, яростно пыхтел и честно пытался сосредоточиться на предмете. Но я не мог, ведь я был очень зол. Он меня игнорировал! То есть, он, конечно, общался со мной, задавал вопросы, но не более! И это ужасно раздражало! И через три или два часа работы, я был на пике своей злости, а ему захотелось чайку. ЧАЯ ЕМУ ЗАХОТЕЛОСЬ! О да, я был зол. Яростно вырисовывал в тетради реки, когда за моей спиной вновь раздался голос, в опасной близости от меня. — Ты красный, как помидор. Тебе не жарко? Может, окно открыть? — с явной усмешкой спросил меня Семён Александрович. И я больше не мог сдерживаться. — О, нет! Мне совсем не жарко! Просто я жутко зол! — заговорил я на повышенных тонах, оборачиваясь к историку лицом. — Признались мне и как ни в чём не бывало! Кто же так делает! Я тут как уж на сковородке, волнуюсь, переживаю, а вам, такое чувство, что пофиг. Стоп, или вы тогда надо мной подшутили?.. — эта мысль впервые пришла ко мне в голову, и вся злость пошла на убыль. — Так вы подшутили, да? — грустно спросил я, опуская взгляд. — А я-то поверил… Даже созрел на то, чтобы принять свои чувства, — я начал говорить всё тише. — Зря только мозги себе дурил… Нужно было просто… — о да, конечно же, мой словесный поток заткнули поцелуем. Это был мой не первый поцелуй, всё было не так романтично, как это обычно в фанфиках, но мне понравилось. Ну, как понравилось, скорее снесло крышу. Целоваться с парнем — достаточно необычное чувство. Семён Александрович сначала легко коснулся моих губ, но, не встретив препятствия, язык пробрался внутрь, скользя по зубам и задевая мой. Стало жарко. И во рту, и во всем теле. Я приблизился и начал отвечать ему, неумело начиная двигать языком. Я почувствовал, что уголки его рта приподнялись в улыбке и я, не удержавшись, улыбнулся в ответ. Я схватился за чужой ворот рубашки, притягиваясь ближе, как того требовало сердце. Было неловко, было здорово, было страстно. Но, как банально, кислорода стало не хватать, и первым это заметил мужчина, тогда как я в порыве страсти забыл абсолютно обо всём. Он отодвинул меня от себя тяжело дыша так же, как и я. — Не хотел торопить события. Да и ты выглядел слишком ошеломлённым, чтобы подумать о том, что ты ответишь на моё признание. Подтолкнул кто-то, да? — быстро, с лёгкой улыбкой на лице, прошептал он. Его лицо было всё ещё немного удивлённым, но явно счастливым. Мужчина на секунду оторвался от меня и зарылся в тумбочке по соседству, что-то доставая оттуда и кладя рядом. — Одноклассник один… — ответил я, чтобы хоть как-то заполнить назревшую тишину. — Ты пришёл сюда уже с мыслью об этом? — спросил историк, и я сразу понял, о чём он. Я бы смутился, но после такого поцелуя, смущение было не к месту. И я кивнул, — Ты ещё несовершеннолетний… — добавил он, расстёгивая мою чёрно-красную рубашку и слабо целуя то в нос, то в уголок рта, то в шею. Я хотел ещё один крышесносный страстный поцелуй. — И меня могут посадить… — я в свою очередь тоже стал снимать с него рубашку, облизывая пересохшие губы. То, что он сейчас говорил, было важным, но сосредоточиться было невозможно. — Но… Ты же никому не скажешь? — мы скинули рубашки на пол, и я затянул его к себе на диван, мотая головой. — Тогда… Можешь звать меня Сёмой, — он улыбнулся и все пути назад были оборваны, а тормоза сорваны. Он встал коленями с обеих сторон моих бёдер. И я наконец вовлёк его в очередной страстный поцелуй. Мы вновь сплелись языками, и я уже не хотел отстраняться или отпускать его. Мне хотелось, чтобы этот страстный поцелуй длился вечно. Но было кое-что, чего мне хотелось больше, чем этих поцелуев. И мужчине хотелось того же. Не отрываясь от моих губ, он расстегнул мои штаны, принося ещё больше удовольствия и облегчение моему члену. Второй рукой он уже ласкал мои соски и, чёрт возьми, я не знал, что это настолько приятно. Я застонал сквозь поцелуй, жмурясь как кот от удовольствия и подставляясь под ласки. Вскоре наши штаны полетели вслед за рубашками, и историк отстранился от меня на пару секунд, чтобы прошептать мне на ухо томным голосом: — Кровать в другой комнате, — он лизнул ушную раковину, залезая рукой под резинку трусов и касаясь моей головки. Я простонал и помотал головой. — Я не дойду. И я… не хочу… прекращать, — тяжело дыша, ответил я. — Это будет не очень удобно, — он спустился ниже, целуя и лаская языком кожу на груди и животе. — Да разница-то? — зло прошипел я, целуя его шею в ответ и приспуская его трусы. Мне тоже хотелось сделать приятное. Но ещё больше мне хотелось расслабиться и прочувствовать на себе то, что я всегда описывал в фанфиках. Семён Александрович стянул с меня и трусы, оставляя меня полностью обнажённым. Представляю, у меня наверняка тот ещё видок: весь красный, с родинками и веснушками в самых необычных местах. И, будто бы прочитав мои мысли, историк усмехнулся и вновь склонился ко мне, ставя засосы на шее, продолжая ласкать мой член рукой. А вторая незаметно для меня спустилась ниже, и я почувствовал нечто инородное у меня в заднице. Я на секунду замешкался, напрягая отверстие. Но, увидев молчаливую просьбу во взгляде мужчины, я расслабился, полностью отдаваясь ему. — Ты же и так прекрасно знаешь, что будет дальше, — он ввёл второй палец, но изменений я почти не почувствовал. Может, это было потому, что меня вновь вовлекли в безумный поцелуй, а может из-за чего-то ещё, но мне было всё равно. Потому что он коснулся простаты. Мой стон раздался, наверное, на всю квартиру. Я прикусил губы, стесняясь своего громкого голоса, но он вновь двинул пальцами, и губы сами собой разжались, выпуская новый стон. Я обхватил мужчину руками, утыкаясь носом ему в район шеи. — Хватит подготовки… начинай… уже, — прошептал я ему на ухо. Он вновь усмехнулся, но противоречить не стал. Достал пальцы и, повалив меня на диван и закинув ноги на плечи, приставил свой член к моему отверстию. Он уже был влажный, видимо, предварительно смазанный. Я задержал дыхание в ожидании, и он тоже, смотря мне в глаза. И он вошёл. Я вновь застонал, хватаясь пальцами за руки историка. Боль оказалась… Не такой сильной, как я думал. Было немного не комфортно, немного больно, но нестерпимой боли, как часто это описывали, не было. И это дарило облегчение. Семён Александрович остановился, давая мне привыкнуть, но после пары секунд мы оба не выдержали: он стал двигаться. Сначала я лишь тяжело дышал, чувствуя удовольствие на закромах сознания. Но после минуты экспериментов и различных углов, он вновь попал по простате. И это было совершенно иное чувство, нежели когда он касался её пальцами. Удовольствие просто сносило голову, расходясь по всему телу: от макушки до кончиков пальцев. Я задыхался от удовольствия, не в силах уже даже кричать. И при каждом толчке я чувствовал, что развязка всё ближе. — Ммм, — застонал я, чувствуя, что сейчас кончу. — Подожди, — прошептал мужчина, сжимая член у основания. Я вновь застонал, но уже от негодования. Но через пару длинных толчков я почувствовал, как внутри стало мокро и липко. В этот же момент историк застонал, давая излиться и мне. Дрожь прошлась по всему телу вместе с большой волной удовольствия. Минуту я не мог шевелиться, а в голове была лишь одна мысль: «Это было круто». Семён Александрович, который распластался на мне, как только кончил, тоже не двигался, лишь прерывисто дыша. Ещё пару минут, когда мы оба уже немного отошли от оргазма, мы пролежали в молчании, после чего историк всё же вынул из меня член. — Вы тяжёлый, — хмуро сообщил я, всё ещё боясь пошевелить хоть пальцем. — На «ты». Мы только что трахнулись. Ты меня ещё Семёном Александровичем назови, — прыснул мужчина, медленно поднимаясь. — Так что теперь? Мы как бы… Встречаемся, да? — неуверенно спросил я, поднимая глаза. — Теперь мы идём в душ вместо того, чтобы задавать глупые вопросы, — я стал сверлить мужчину недобрым взглядом. — Ну ладно. Да, мы встречаемся. Вот так вот из-за моей суперспособности находить приключения на свою пятую точку, в моей жопе побывал самый ненавистный мне человек. И знаете? Мне понравилось. Вот бы мне почаще так влипать… *** — Ну что, Радик? Ты обещал, что объяснишь мне, куда уходил на третьем уроке и почему я должна была тебя покрывать, — Мика раздражённо постукивала пальцами по столу в кафе неподалёку от школы. — Ничего особенного. Всего лишь пытался свести историка и Мишу, — парень усмехнулся. — О, нет… Только не говори мне… — Я это ещё неделю назад задумал. Когда услышал от нашей библиотекарши этот интересный слух. А тут такой момент представился — подменить его тетрадь с яойной. А дальше Миша сделал всё за меня. Я лишь подтолкнул вашу физручку к тому, что с историком можно вполне договориться… Хотя, честно, не ожидал, что он прочитает ему отрывок из тетради. Я-то думал, не решится… — Ну ты и гавнюк, Радик. Радик усмехнулся на заявление Мики, а потом подмигнул Жене, сидящему за дальним столиком в конце кафе. Тот приподнял уголки губ и кивнул, отворачиваясь к парню, что сидел с ним за одним столиком.