о тебе.

Такая лёгкость и приятное волнение пугали. Пыталась уговорить себя, что это из-за того, что выспалась. Но. Ульяна накрывала на стол, параллельно успевая листать новости в телефоне. — Доброе утро, ребёнок! — Земфира, доброе утро! Ты такая красивая! — Ну тоже скажешь. Утро и красивая плохо совместимы. — Так уже полдень, какое это утро? — Ладно, не спорь. Ямочки на щеках проступили от нереально хорошего настроения. — У меня сегодня длинная тренировка, вернусь к восьми. Сможешь побыть одна? Хотя, кажется, мама дома. Но она точно до вечера будет спать. Я даже не слышала, как она вчера вернулась. Не знаешь во сколько? — Что? А, нет, нет… я сразу уснула. Уль, мне действительно пора уезжать. Сегодня. Девочка опустила глаза, стараясь дышать глубже. — Послушай, скоро будет лето и ты приедешь ко мне, как договаривались. Я буду тебя ждать, а сейчас… сейчас так нужно. Понимаешь? — Да. Только можно ты возьмёшь билет на ночной рейс, пожалуйста? Я очень хочу проводить тебя. — Хорошо. — Спасибо. Закрыв за Ульяной дверь, поднялась в свою комнату, интуитивно стараясь не смотреть на постель. Собрала вещи. Загрузив расписание рейсов до Москвы, выбрала нужный. Оформила бронь. Тихий стук, дверь приоткрылась. Литвинова, кутаясь в шёлковый халат, вошла в комнату, тут же облокачиваясь на стену. — Земфира, там внизу, в кухне, есть шкаф с лекарством, умоляю тебя, принеси… я даже спуститься не могу… Господи… Певица, не задавая лишних вопросов, довела женщину до своей кровати и мягко уложила. Найдя коробку с таблетками, захватила воды и быстро вернулась в комнату. — Какие именно тебе нужны? — Не знаю… дай что-нибудь, я сейчас просто умру. — Блять, ты помнишь, что я не знаю языка? Посмотри сама. Женщина с трудом приподнялась и, выбрав нужные, вновь откинулась на подушку. — Сколько? Рената, блин, не отъезжай. — Дай три… пожалуйста. Помогла принять лекарство, осторожно придерживая стакан с водой. Блондинка закрыла глаза, касаясь рукой лба. — Тебе очень плохо? Давай вызовем врача и прокапаемся, я с тобой побуду. — Нет, сейчас отпустит. Я просто перебрала вчера… ммм… что же так больно то… ужасно горит. Дотронулась до области сердца, тихо простонав. Земфира обречённо вздохнула, укрывая её лучше. Подобное состояние случалось давно, но сейчас при виде болезненно-серого лица и обескровленных губ, всё так ярко вспомнилось, вновь вызывая отвращение к себе за прошлое. Судя по выравнивающемуся дыханию, таблетки начинали действовать. В мгновение захотелось обнять, чтобы разделить страдание. Немного посомневавшись, приподняла край одеяла и легла рядом, притягивая со спины. Спала Литвинова или нет, певица не видела, только почувствовала, как та прижалась ещё теснее. Невесомый поцелуй в голову. Мысли убивали. Осознавая, что эта женщина с каждой секундой забирает покой и волю, пыталась сбежать, вместо этого сильнее прижимая к себе. Звук телефона разрушил тишину входящим сообщением о том, что время бронирования авиабилета вышло. Не обращая внимания на сигнал, продолжала лежать рядом, поглаживая острые плечи. Все стало ужасно неважным. Улыбка предательски не сходила с лица, как бы певица не сопротивлялась. Оправдав себя, что улетит ночью, блаженно закрыла глаза, наслаждаясь моментом. Поставив поднос с едой на прикроватную тумбу, дотронулась до руки. — Рената… поешь, пожалуйста. Блондинка открыла глаза и вяло отмахнулась. — Я не могу. — Знаю, но это нужно. Я тебе вкусненько всё приготовила. Давай не сопротивляйся. Пауза. Взгляды. — Хорошо. Я хочу умыть лицо. Придерживая за талию, отвела в ванную. Литвинова наклонилась над раковиной, пытаясь откинуть спадающие на лицо пряди. Земфира, сняв тонкую резиночку с запястья, собрала волосы в хвост. Все внутри сжималось от вида дрожащих рук, этой болезненной слабости и непривычной мягкости. Сейчас Рената была настоящая, смертельно влюбляющая в себя. Закрыла кран, подала полотенце. — Пойдём? — Пойдём. Честно съев все, что приготовила Земфира, медленно огляделась, прищуриваясь. — Боже, это… я только сейчас поняла, что не у себя. Прости, что так… — Как ты себя чувствуешь? — Лучше… спасибо тебе. — Скоро вернётся Ульяна… кажется, я слишком долго пользуюсь твоим гостеприимством. Сейчас возьму билет и ночью улетаю домой. — Собирайся… не буду тебе мешать. Поднялась с кровати и осторожно прошла к выходу, отказываясь от помощи. Почему-то казалось, что остановит, попросит остаться. Что за этой кротостью скрывается что-то большее. Но. Дверь закрылась с тихим звуком. Щелчок как выстрел.