о тебе.

— Уль, ты как домой доедешь, поднимись к маме, посмотри как она, хорошо? — Что-то случилось? — Нет, нет… просто Рената днём плохо себя чувствовала. — Можешь не подбирать слова, я всё понимаю. — Улька, господи, ты замечательная, самая добрая, чудесная… Певица обняла и тихо шепнула. — Люблю тебя сильно-сильно. — Я тоже… очень люблю. — Всё. Ушла. Не поворачивая головы, быстрым шагом скрылась в зоне паспортного контроля. Стюардесса мягко дотронулась до плеча с вопросом об ужине. Земфира открыла глаза, отрицательно качнула головой, вновь уходя в свои спутанные мысли. Если с Ульяной свою историю понимала однозначно, то все, что касалось Ренаты наотмашь било в грудь. Точка невозврата была пройдена и теперь оставалось только кусать губы в попытках забвения. Не смотря на ночной перелёт, совершенно не спалось. Разобрала вещи. Руками помыла пол. Легче не стало. Поменяла воду, вновь начиная повторять монотонные движения из стороны в сторону. На середине гостиной сдалась. Опускаясь на паркет, уткнулась лбом в сухую часть руки, больше не скрывая рыданий. Было невозможно обидно, что сама отпустила. Живя так долго вне любви, и встретив ее там, где ждала меньше всего, не сделала, что могла. Не сказала. Не. Не. Не. Резко поднимаясь, продолжила мыть, загоняя себя физикой. Горячий чай. Холодный душ. Взгляд упал на алеющий след на внутреннем бедре. Память — смерть. Выпила две таблетки снотворного и, отключая телефон, забралась под одеяло. Сон всегда спасал. Может быть и на этот раз. Только не снись, прошу тебя. Только не снись. Настойчивый стук в дверь. Не сразу поняла, что это в её квартиру. Звук отчаянно не прекращался. Обречённо простонав, распахнула дверь не глядя. Сердце остановилось. — Земфира… ты… ты забыла свою резиночку.