Рыба трахает оленя

Библиотека еще работала. Распугав спутником редких посетителей и рабочий персонал, Бемби вежливо поздоровался с важной дамой у стойки регистрации и как смог представил стоящего рядом мужчину. Ли осуждающе посмотрел на хихикающего в блокнотик оленя и предпочел представиться самостоятельно: - Хуицилихуитл, эксперт по мертвым языкам, а также обрядам и песнопениям древних айтеков. Доктор Гаф Робинович сказал, что ваша библиотека обладает рукописями, способными заинтересовать мое племя. Могу я с ними ознакомиться? Библиотекарша мучительно зажмурилась и мягко осела на стул. Ее голос был тихим и очень слабым, - Приходите через два дня, в среду… он будет здесь. - Благодарю, - коротко кивнул Ли и сделал даме поистине царский подарок: - Мы уходим. До свидания. И поспешил покинуть библиотеку, дабы больше не тревожить своим присутствием тихих обитателей священного дома знаний. На улице еще не стемнело. Теплый летний вечер дурманящее сладко пах цветущей шиповницей. Ее белоснежные бутоны усыпали темно-зеленые кусты, роняя крупные лепестки в травы и воду многочисленных канавок, лужиц, фонтанчиков и ручейков. В этом странном городе было на удивление много воды и зелени, что сильно отличало его от других городов большого материка. Этакая тихая гавань в железокаменном море прогресса… Шэ18 пришлось дернуть собеседника за белоснежный рукав и повторить вопрос, так как задумавшийся Ли окончательно ушел в себя и просто-напросто позабыл о спутнике. Придя в себя, Ли вновь удивился – олень почти прикасался к нему, держа кончиками пальцев ткань белого рукава... словно избалованный ребенок… и потому Ли снова не уловил повторенного вопроса. Заметив пристальный взгляд Бемби, он на всякий случай согласился. - Что «да»? Я спрашиваю: Ты из-за этих рукописей приехал в город? В какой гостинице остановился? Ты голоден? - Да. Нет. Да. Я не выбрал гостиницу. - А вещи? - Я налегке. - Ты еще не искал гостиницу или… - олень многозначительно не закончил предложение, уже догадываясь, чем могли кончиться поиски крова. - Или. – Ли сердито нахмурился, вспоминая, как вошел в первый попавшийся отель во время перестрелки… все перепугались и, побросав оружие, дали деру через застекленное окно. Все – это обе стороны конфликта, заложники, персонал и какой-то дядя, привязанный к стулу, но обладающий совершенно уникальным талантом акробата, так как в окно он выпрыгнул вместе со стулом и драпал ничуть не медленнее стрелявших. В другой гостинице его приняли за мафию и попытались откупиться деньгами… В третьей хозяевами оказались гостеприимные ребята из кошачьего племени. Это был весьма хороший вариант, ибо коты Хуицилихуитла никогда не боялись, видимо на генетическом уровне воспринимая как весьма лакомое звено пищевой цепочки. Однако он поостерегся с ними связываться в незнакомом городе – съесть не съедят, времена нынче цивилизованные… но понадкусывают точно. - Понятно, - олень кивнул, косясь на собеседника лукавыми глазами. – Значит сегодня в отдел придут еще и владельцы гостиниц… Если ты голоден – через два квартала есть небольшой ресторанчик. Одного ... э… моего знакомого. Там вкусно. - Хм… - Ли посмотрел на собеседника, ожидая, что тот отведет взгляд или внезапно передумает, но здоровенные глазищи сверкали радостной хитринкой – словно бы олень задумал хорошую шутку и теперь ему не терпелось ее провернуть… а ведь какого они красивого и теплого цвета – солнечно-медово-карие, веселые и лукавые, с какой-то добродушной и ласковой смешинкой… Ресторанчик и вправду оказался недалеко. На темно бардовом фоне вывески струилась ярко-красная вязь древне-шайских рун - «Летняя ночь». Выходящие на улицу витрины были оформлены как витражи и когда прямые солнечные лучи падали сквозь стекла, то окрашивали все помещения разноцветным сиянием. Когда же на улицы накатывались теплые летние сумерки кто-то зажигал свечи в маленьких фонариках, изготовленных из разноцветных стекляшек и закрепленных на кованых переплетах витража. Тоненькие язычки живого света подрагивали, танцуя и дробясь среди хоровода отражений в разноцветных стеклах. Шэ18 вошел первым и зачем-то снова взял пальцами край белоснежного рукава. Хитро прищуренные глазки пробежались по еще пустому залу, высматривая кого-то, но не нашли. Ничуть не расстроившись агент потянул спутника за собой, уверенно ступая по деревянному полу, уже слабо освещенному светом с улицы. Дюжина столиков сонно дремала под витражными окнами, а чуть дальше пара лестниц уводила на второй этаж, откуда доносилась нежная и тихая песня скрипки. Они устроились в небольшом уголке, за столиком, полускрытым от посетителей полупрозрачными вуалями, украшенными золотыми звездами и цепочками прозрачных рубиново-красных камней, чередующихся с золотыми бусинами. Усевшись друг напротив друга, они замерли в ожидании, до неприличия прямо и откровенно рассматривая друг друга. Бемби внимательно изучал правильные и даже приятные черты лица собеседника и пытался понять: почему будучи собранными вместе они вселяли безответный ужас и страх. Ли же наслаждался возможностью смотреть на кого-то, кто не отводит взгляд, бледнея и трясясь по каким-то маловразумительным и невнятным причинам. И даже не пытается сбежать или перейти на другую сторону улицы. Сам Ли плохо понимал, что именно в его лице так пугает людей, но принимал происходящее как есть, не тешась иллюзиями и надеждами. Так иногда бывает – происходит что-то, ломающее вдребезги человека... а потом, даже спустя годы люди не могут смотреть на то, что осталось. На тонкие замершие в осколке улыбки губы, на правильный прямой нос, окаймленный настороженными хищно подрагивающими ноздрями… на брови и на… самым страшными были глаза. Белесые, замершие и жуткие. Как будто мертвые, врезанные в живое лицо неумолимой рукой скульптура, имя которому Судьба. И если это произошло, то как бы ты не старался, сколько бы усилий ты не приложил, ты не можешь вернуть то, что дано всем по праву рождения… И оно есть у всех… У всех кроме тебя. И оно есть у этого чудного паренька, таится смешинками в его глубоких медовых глазах и быстрой насмешливой улыбке. В мальчишески быстрых движениях и подвижных оленьих ушах… От одного его вида становилось веселее и легче, будто само время ускоряет шаг и насмешливо манит за собой, не оставляя времени подумать и осмыслить происходящее… Ли без интереса полистал меню и обратился к спутнику, надеясь, что знание языка не подведет и фраза прозвучит как должна, а не как…кхм… а не как то, чем она является. – Разреши мне угостить тебя. В благодарность за твою компанию. Бемби отвлекся от меню и наигранно удивленно распахнул лукавые глазищи, задавая прямой как палка вопрос: - А тебе нравится мое общество? Ли кивнул, уже досадуя, что попытался. Медово-карие глаза чуть прищурились от широченной улыбки и наглеющая оленина выдала на удивление безобидную подначку. Видимо для разнообразия. - Тогда ты сможешь насладиться мною и завтра, за ту же плату. Мужчина кивнул, - Вино берем? Или ты «при исполнении»? - На сегодня ты мое «исполнение», - как-то невесело отшутился олень. – А знаешь, тут на удивление прилично готовят глинтвейн. – Глянув за спину спутника, он приветственно помахал кому-то рукой. Кажется, официанту в чем-то светлом – по крайней мере, именно так можно было подумать по отражению в начищенном до блеска подсвечнике, который маячил по центру стола как жест сопротивления всему красному и ниспадающему. Ли как-то отстранено подумал, что Бемби не спроста выбрал столик и занял место у стены – чтобы его мрачный спутник уселся спиной к залу и не распугивал своим незабываемым рылом посетителей и персонал. - Ариин, мне как всегда. Подошедший официант сделал пометку в блокноте и услужливо обратился ко второму посетителю. Ли поднял лицо от меню и открыл рот, намереваясь сделать заказ, но официант вдруг шарахнулся и, выронив все, что было в руках, громко выругался, держась за сердце. Подняв блокнот и ручку, он без малейшего почтения и уважения к клиенту треснул ржущего оленя по затылку, - Кретин рогатый, оленина обдолбанная, что б тебя имели восьмиром! Тебя и твои шуточки дурацкие. Итак, сер, я имею честь записать ваш заказ? Последнее уже было сказано растерявшемуся блондину. Ли с удивлением отметил отсутствие страха в глазах Ариина. Было немного смущения, веселые искорки и досада – как и полагается человеку, который понял, что над ним подшутили. - Бефстроганов и вино – белое, сухое, поприличнее… - он как-то странно посмотрел на Бемби, все еще тихонечко хихикающего над незадачливым официантом. - Может десерт? Оленина снова широко улыбнулась и, стрельнув глазками в Ариина, распорядилась, - ему тоже глинтвейн и еще по кусочку шоколадного торта... Глинтвейн действительно оказался очень даже неплох и в голову вдарил от души. После третьей пары бокалов было принято решение освежиться, и олень с рыбой покинули ресторанчик, в котором только начинали зажигать ночные свечи. Конечно, не обошлось без того чтобы напоследок кого-нибудь перепугать – в данном случае парочку возможных молодоженов… ну если конечно кавалер теперь выудит обручальное кольцо из миски с салатом и перестанет икать. То возможно еще и не все потеряно. Они брели по ночному городу, наслаждаясь прохладным ветерком и тишиной. Шорох листвы в ветвях, запах шиповницы, темное звездное небо и яркие звезды, отражающиеся в сонной и ровной водной глади… Бемби весело что-то рассказывал, сверкая потемневшими глазищами и оживленно жестикулируя свободной рукой, второй уже привычно держась за белоснежную ткань рукава. Ли внимательно слушал и чуть улыбался уголками губ, памятуя о том, что улыбка на его лице пугает еще больше, чем ее отсутствие. А еще ему хотелось сжать в ладонях теплые пальцы шкодливого оленя. Но он боялся, что если сделает это, олень вдруг чихнет, отвлечется на что-то или вторая рука вдруг понадобится ему для жестикуляции и он как бы невзначай выдернет свои теплые и изящные пальчики из широкой и прохладной руки спутника. Так они и брели по узким улочкам, а за ними скользил здоровенный рыжий кот, почти серебряный в щедром лунном свете. Нырнув в проем арки, едва различимой из-за плотных переплетений цветущего вьюнка, они оказались в уютном переулке Медных Роз. Выкованные цветы струились по оградкам и поблескивали металлом на стенах и окнах домов, почти белых в лунном свете. Где-то среди ветвей пел незримый соловей, грезящий о своей подруге. Бемби вдруг сбился с рассказа и о чем-то загрустил, глядя на ясноокую луну, сияющую в высоком чистом небе. Поубавил шаг и отвернулся, напряженно думая о чем-то своем... остановился. Его шальной взгляд скользнул по крупным бутонам выкованных роз и медленно поднялся на лицо спутника. Ли замер, глядя как медленно поднимаются рыжеватые ресницы и как в глазах оленя загораются отблески луны... Голос Шэ18 был тих и на удивление серьезен, - А ты куришь? Ли зачем-то огляделся и кивнул, - Курить вредно. - Ага, - согласился внезапно притихший олень. – Особенно то, про что я спросил. Ибо в этом случае мне придется тебя арестовать. - А господину офицеру при исполнении нравятся игры с арестовыванием? – легко и невозмутимо подыграл Ли, чем привел в полный восторг своего шкодливого спутника. - Очень! – здоровенные глазищи распахнулись и в них рыба увидела свое отражение – бледное лицо, распахнутое в широченной полуулыбке полуоскале, демонстрирующей два набора острейших треугольных черных зубов, так пугающих других… Других… но Бемби смотрел прямо и весело, с легкой теплой хитринкой. Он молча потянул рукав вниз, заставляя Ли наклонится… их лица оказались очень близко, пряди волос соприкоснулись, перемешиваясь… ниточки белого снега в темном золоте… они были так близко, что заворожено рассматривали друг друга: изгибы губ, крылья ноздрей, брови, складочки у глаз и ресницы… опять же белоснежные и темно-золотые. И тонкие едва заметные тени, которые роняли ресницы и легкие отблески ночных светил на слизистой оболочке глаз… - Ли, - тихо выдохнул олень, не отводя взгляда от наполняющихся светом глаз спутника. - Мм? - У меня нет ключей от наручников. - ?!! Но было поздно. Тихий щелчок наручников уже закрыл этот вопрос за ненадобностью.