Ignis Fatuus / Блуждающие Огни

      Темный коридор уходил, судя по всему, на второй этаж. Винсент понял это, когда впереди споткнулся о ступеньку и выразительно зачертыхался Ноэль. С какой-то стороны, было бы интересно понаблюдать еще за его опьяненным состоянием, но азиат довольно быстро приходил в себя. Когда перед ними открылась дверь и они оказались в хорошо освещенной просторной комнате, Ноэль озирался уже абсолютно вменяемым взглядом. А возможно, просто хорошо притворялся. В любом случае, определиться Винсент не успел. Ровно как и осмотреться, ибо стоило перешагнуть порог, как перед ним возник провожавший их парень.       — Чего бы ты хотел больше всего в этой вселенной?       Неожиданный и на удивление прямолинейный вопрос застал Винсента врасплох. Он так и замер, с оцепенением смотря в возникшие напротив глаза. Слишком внезапно оказавшиеся рядом и занявшие мгновенно все внимание. Он оказался примерно одного роста с рыжим, и первым внимание привлекала татуировка в виде креста на щеке. Но, с другой стороны, среди торговых рядов вообще нередко встречались те, кто уродовал свои тела, оставляя всевозможные следы и надписи. В том числе и на лице. И это не казалось Винсенту таким уж вопиющим и удивительным. Но что-то все равно напрягало в том, кого Ноэль обозначил как Джокер. Вопрос все ещё звенел в ушах, медленно перевариваясь и оседая, а Винсент все никак не мог понять, что же было не так. Не считая игнорирующего чужие границы молодого человека, очевидно любящего вести себя непредсказуемо. При этом не вызывая страха, а просто… Недоверие?       — Тики-тики-так, роднульчик. Время вышло, моя фейская магия потрачена впустую.       Горестный вздох и картинно разведённые руки в стороны. Полные печали глаза воззрились в потолок, и только теперь Винсент догадался, что не так.       — У тебя глаза разного цвета! — воскликнул он, радуясь такой простой истине и тут же заливаясь краской.       Как это глупо. Вот так вот обращать внимание на то, на что, возможно, обращать внимания не стоило. Ведь незнакомец мог и обидеться, а это едва ли входило в их планы. Винсент весь сжался, ожидая какой угодно реакции, но все подозрения были напрасны.       — Какой ты наблюдательный, рыжик. У меня действительно есть глаза, — с улыбкой и без тени обиды или гнева ответил информатор.       Винсент выдохнул с облегчением, радуясь, что хоть один человек встретился, не воспринимающий все слова в штыки. Впрочем, наверное, он просто уже привык. Ведь глаза у него и правда выделялись. Вернее, отличались. От всех, когда-либо виденных Винсентом глаз, а заодно и друг от друга. Они были разных цветов. Кто бы мог подумать, что такие люди действительно есть.       — Итак, дорогие мои, приятно думать, что вы просто пришли полюбоваться на мои глаза, но что-то подсказывает, что все гораздо менее романтично… — разноглазый снова картинно взмахнул руками.       — Увы и ах, Джо, увы и ах… — Ноэль подыграл хозяйской драме, снимая верхнюю часть одежды. — На самом деле, дело в том, что я бы очень хотел попасть на бал… Нооо…       Оставшись с голым торсом, он неторопливо развернулся на месте, демонстрируя ещё свежие следы на спине. Винсент невольно сжал губы, заново переживая события, оставившие шрамы на желтоватой коже. А ведь сейчас ему казалось, что это было так давно…       — Хм. Дай-ка взглянуть.       Джо нахмурился, подходя к Ноэлю со спины. Он наклонился, щурясь — видимо, зрение не было самой сильной стороной — и неторопливо проводя кончиками пальцев по рубцам. Ноэль даже бровью не повел, хотя кожа реагировала гораздо более остро.       — Если надо успеть до бала, то это только маскировка… Ладно. Пойдем. А ты, сладкий, — Джо метнул взгляд на Винсента, приторно сладко ему улыбнувшись, — жди здесь, дело-то весьма интимное. Нэнс принесет тебе чаю, и можешь взять что-нибудь почитать… Это надолго.       Соседняя комната, куда ушли Джо и Ноэль, была гораздо меньше и явно не была предназначена для приема гостей. Творческий беспорядок, конечно, добавлял уюта, но приходилось смотреть под ноги, чтобы ни на что не наступить. Это была личная комната Джокера, и любой, даже самый незначительный на первый взгляд клочок бумаги или фантик мог оказаться важным и дорогим. Конечно, истерики по потерянному имуществу разноглазый закатывать не будет, но отношения это явно испортит, и в следующий раз может попросту оказаться, что Джокера в городе нет. Слишком ценным является возможность быть в приоритете, чтобы топтать ее как бумагу.       — Слушай, может, тебе хоть иногда просить кого-нибудь убраться, раз уж сам этот процесс ты не переносишь…? — пробравшись к высокому стулу, Ноэль с ногами забрался на него, спасаясь от чужого образа мысли.       — Ха-ха. О чем ты, малыш? Если кто-то решит прибраться, то как же тогда я смогу вот так вот быстро находить то, что мне нужно?       Проскакав по комнате видимой только им одним тропинкой, он плюхнулся на кровать, выуживая из-под нее несколько перевязанных и перепачканных чернилами свертков. Перевернувшись, резко сел, подтянув под себя ноги, словно лягушка, ловко подцепляя нити и расплетая узлы. Это не заняло много времени, будто всю жизнь Джокер только и занимался разного рода плетениями. К счастью, спектр возможностей этого полного энергии человека был гораздо шире.       — Кем бы ты хотел быть, дорогой? — выудив несколько пузырьков и свертков, Джокер принялся смешивать их.       — Ммм… — Ноэль поморщился, совершенно не горя желанием думать. Очень хотелось поручить Джокеру самому все решать, но это означало бы неуважение, а, значит, совершенно непредсказуемый результат. — Ветром.       Почувствовался травянистый запах, Джо задумчиво поднял взгляд, заворачивая тугую петлю из кожаного свертка и хорошенько разминая ее содержимое в руках. Задумался, на какой-то момент рисуя в своей голове одному лишь ему понятные образы. Картинка сложилась довольно быстро, и на лице разноглазого расплылась предвкушающая улыбка.       — Значит, будет ветер!       Сбросив на пол увесистую подушку, Джокер плюхнулся на нее коленями, подтащив стул вместе с Ноэлем ближе к себе. Благо, стул был с колесами, да ещё и уровень сидения можно было немного подкрутить, делая гораздо ниже. Все это, конечно, отнимало время, и когда, наконец, вся подготовка была завершена, все тюбики и бинтики аккуратно лежали рядом, Джо уже дрожащими от нетерпения руками обработал голую спину смоченной в спирту марлей.       — Не шевелись, сладкий.       Машинально пробормотал он, уже полностью сосредоточившись на испещренной шрамами коже. Низко наклоняясь к ней, он надрезал свёрток, и оттуда проступила темная густая жижа. С резким запахом, неприятно въедающимся в ноздри. Зависнув всего на мгновение, ещё раз окинув взглядом свой живой холст, Джокер принялся выводить тонкие линии на спине. При соприкосновении с кожей смесь едва слышно начинала шипеть, доставляя при этом не самые приятные ощущения.       — И все же, за чем именно тебя прислал последний из грифов?       Вопрос Джокера прозвучал очень кстати, помогая Ноэлю отвлечься от боли.       — Кондор послал меня узнать о группе наемников, пропавших в Старом лесу и забредших на его территорию.       Линии неторопливо возникали между лопатками, сплетаясь друг с другом. Джокер не торопился, перед каждым новым штрихом прикидывая, как лучше всего расположить его. Это отнимало немало сил, и на разговор оставалось совсем немного внимания.       — А, об этих… — протянул он, не прерывая своего занятия. — Весьма популярные нынче персоны. Забавно, конечно, что они умудрились попасть к вам, ребята… — Джокер усмехнулся. — Насколько я смог выяснить, все дело в чертежах. Они должны были доставить их…       Ноэль поморщился. Ему определенно не нравилось из раза в раз чувствовать себя совершенно не в курсе событий.       — Что ещё за чертежи? — раздражённо перебил он, теряя нить разговора.       — Не дергайся! Этого я не знаю, — моментально вспылил в ответ Джо. — Данного вопроса изначально не было. Ты спросил, что это за люди. Я отвечаю. Они — доставка особо ценного груза. Этот груз ждали все лысые головы Союза, чтобы заключить какую-то свою сделку. Она должна была состояться на аукционе. Все. На данный момент это вся информация, которой я располагаю. И если ты ещё раз дернешься и испортишь мне рисунок, то на большее можешь не рассчитывать!       Джокер явно разозлился, и Ноэлю пришлось отложить дальнейшие расспросы. К тому же, ему и так было о чем подумать. Если предположить самый худший вариант, то на бал их так настойчиво позвали не просто так.       Солнце не было видно. Сквозь плотную завесу дневного дыма и пара с огромным трудом пробивались редкие лучи, то и дело ярким светом заливая серую массу. Конечно, если смотреть вблизи, то в городе много цвета. Но стоит лишь немного подняться, как все превращается в безликую серость. Неестественные, отсутствующие оттенки крайне утомляли. Кондор находился на смотровой всего четверть часа, а ощущались они вечностью. Ничего удивительного, что больше никого тут не было. С тех пор, как город модернизировали, как заполнили трубами и нескончаемыми механизмами, смотровая площадка перестала пользоваться популярностью. Кому могло быть интересно вглядываться в горизонт, пытаясь определить, где кончается камень и начинается небо. Все границы стирались дымом. Словно живое существо, он постоянно шевелился, перетекал, меняя оттенки и формы. То тонкими струями расчерчивая небосвод, то образуя стремительно уносящиеся и рассыпающиеся облака.       Смотровая площадка представляла из себя старую башню, до сих пор являющуюся самым высоким зданием. Винтовая лестница и давно не работающее освещение также не помогали в сохранении популярности данного места. Кондор стоял совершенно неподвижно, облокотившись о массивные перила. Редкие снежинки путались в трепещущихся волосах, хотя никто не мог гарантировать, что это были снежинки, а не пепел. Для Кондора они выглядели именно так. Он смотрел вперёд, на зависшие в воздухе всего в десятке метрах дирижабли, и видел совсем другое.       Он видел обезображенного и изъеденного язвами монстра. Монстра, который когда-то был полон жизни. Правда, Кондор уже практически не помнил его таким. Будто это было в другой, прошлой жизни. Хотя можно сказать и так, ведь детство, действительно, – совершенно другая жизнь. И город, в который они приезжали ещё всей семьёй, определённо, больше не существует. Ни одного живого дерева, а из животных приспособились разве что крысы. Шумно. И шум этот без определенного источника. Он просто есть. Наполняет весь город, заставляя говорить на повышенных тонах и постоянно находится в напряжении. Даже здесь, наверху, в отдалении от всех работающих моторов, невозможно расслабиться. Возможно, это и к лучшему. Всё-таки город — не то место, где можно позволить себе отдыхать. Тут даже дышать было трудно. Постоянная тяжесть во всем теле, давно отвыкшем от недостатка кислорода, существенно мешала расслаблению. Даже подъем по лестнице оказался не таким привычно лёгким.       Но был в этом и плюс — шум шагов становился слышен задолго до того, как поднимающийся человек достигал площадки. И сейчас Кондор уже слышал, что кто-то идёт. Для этого не надо было даже напрягаться. И чем ближе были шаги, тем отчётливее Кондор понимал кто именно решил составить ему компанию.       — Фуф, пожалуй, пора приделать к этой развалине подъемник… — запыхавшись, вместо приветствия покачал головой лорд Рейф.       — Зачем же так кардинально, Вальтер. Ты ещё не настолько стар, чтобы ставить на себе крест и превращаться в киборга, — безразлично парировал Кондор, не оборачиваясь.       Он и так слышал, как криво усмехнулся его словам самый влиятельный человек в городе. Был бы на смотровой кто-то ещё, и статус не позволил бы проигнорировать такую дерзость. Благо, об этом знали оба. И оба предпочитали обходиться без лишних конфликтов. По крайней мере, пока.       Вальтер поравнялся с Кондором, останавливаясь в полутора метрах от него и окинул взглядом фактически принадлежащий ему город. На самом деле, он не был стар, но возраст его позволял гораздо более четко, чем Кондор, представлять былое обличие. Он мог сравнить, он знал, с чем сравнивать. И одного взгляда было достаточно, чтобы понять — он гордится преображением.       — Признаться, я и забыл, что кто-то ещё может знать о моем убежище, — вдоволь насмотревшись на идеальную серость, Вальтер достал сигару и прикурил, непринуждённо медленно, с наслаждением вдыхая терпкий привкус. — Видимо, сама судьба даёт нам шанс поговорить без лишних свидетелей… Будешь?       Щедро протянул он Кондору вторую сигару перед тем, как убрать спички и поправить свое кожаное пальто.       — Бессмысленное предложение. Не слишком ли много дыма?       — О чем ты? Разве это не прекрасно? — Вальтер изумлённо развел руками, смотря на Кондора как на неразумного ребенка. — С каждым годом количество крупных предприятий растет, новые открытия, новые заработки. Люди развиваются, Кондор. И город должен успевать развиваться вместе с ними. Ты, как никто другой, должен понимать, что ради движения вперёд приходится жертвовать чем-то.       Кондор прищурился, встречаясь взглядом с лордом.       — Ты вытащил меня в эту прокуренную и полумертвую дыру ради того, чтобы поговорить о понимании? — очень медленно и с паузами между словами проговорил он. — К чему ты клонишь, Вальтер?       Этот разговор изначально был далек от приятного, и чем дальше, тем меньше хотелось его продолжать. Вот только избежать продолжения вряд ли удастся.       — Понимание, Кондор. Я хочу, чтобы ты понял. Все, что делает Союз, направлено на развитие.       — Действительно. Уничтожение всех живых растений это огромное развитие. Для лёгочных заболеваний, разве что. Выселение рабочих на окраины, чтобы не мешали, а служили прекрасным щитом и подопытными крысами — это тоже пример развития? Слишком дороги выходят ошибки…       — Ошибки? О чем ты? Союз никогда не совершает ошибок, — ледяной тон и уверенность, с которой говорил Вальтер вызывали лишь презрение.       В памяти невольно вспыхнули красочные образы тех, кто когда-то был признан «ошибкой». Этот же человек, с немного меньшим количеством морщин на лице, но с абсолютно таким же надменным взглядом без единого промедления приговаривал к утилизации тех, кого сам же создавал. Кого забирал из самой колыбели, чтобы вырастить, согласно своим замыслам, наблюдая в течении многих лет. Чтобы потом, боясь утечки информации, просто стереть их с лица земли.       «Союз никогда не совершает ошибки».       Кондора аж перекосило. Огромных усилий стоило удержать себя в руках, сжимая кулаки. Как же отвратительно было находится рядом с человеком, позволяющим себе настолько роковую ложь. И самое страшное, что он, Вальтер, как и любой другой член союза, в действительности верит своим словам. Что с таким же выражением лица он мог сказать это кому угодно. Даже Ангелу, все ещё пытающемуся заслужить свое место под солнцем. Верно следующему за теми, для кого он всего лишь последствие минувших дней.       Заметив, что обстановка изменилась, Вальтер решил немного пройтись по периметру площадки. Он, конечно, понимал, что сейчас Кондор ничего не сделает, но не был до конца в этом уверен. Находясь рядом с этим маньяком, вообще нельзя до конца быть уверенным в чем-либо, а рисковать совсем не хотелось. Идя сюда, он специально оставил стражу внизу, чтобы лишний раз не провоцировать вспыльчивого гостя. Разумеется, Вальтер пришел на смотровую не случайно. В его возрасте этого слова вообще уже не может существовать, четкие планы и график позволяют свести совпадения к минимуму. Даже сейчас все шло согласно плану. Кондор, конечно, немного более ожидаемого агрессивно реагирует на слова, но самообладание не теряет. Значит, он вполне контролирует себя и отдает ответ в том, что говорит.       — Ветра сегодня практически нет. В последнее время ветряные мельницы становятся все более бесполезны, роза ветров изменилась. Приходится обеспечивать город с помощью огня. Хотя, признаю, все эти трубы бессовестно портят внешний вид… — вновь подошел он к перилам, но на этот раз несколько увеличив дистанцию.       — Допустим, не только внешний вид…       Ожидаемо, Кондор сфокусировался на диалоге, дабы увести мысли прочь от неприятных воспоминаний. Вальтер едва заметно улыбнулся. Может, конечно, все эксперименты над детьми и не являлись тем, за что дают премию, но неплохо научили взаимодействовать с тяжёлыми людьми, плохо контролирующими самих себя.       — Самым оптимальным решением будет перейти на другие источники энергии. Убрать все ветряки и большую часть труб. Прекрасно, правда?       — Альтернативные источники энергии? — губы Кондора дрогнули, но он лишь сделал глубокий вдох.       — Говорят, можно добывать энергию из солнца, — воодушевленно вскинул свой взгляд в затянутое тучами небо Вальтер. — Представь, насколько это огромный шаг вперёд. Ведь если мы сможем обойтись без ветра и тепла, то сможем расширить границы города! — воодушевленный собственной речью, он будто бы расцвел на глазах, скинув пару десятков лет. — Станет неважно расположение, ведь мы перестанем зависить от потоков воздуха и от природных ископаемых. И тогда, наконец!       — Ты сможешь начать войну.       Кондор оборвал мысль грубо и жёстко. В один миг он оказался перед ним, с силой сжимая горло мужчине и перекрывая ему кислород. Вальтер схватил его за руку, пытаясь освободиться, с ужасом смотря в полные ненависти и презрения глаза. «Всё-таки просчитался… Проклятье!», — задыхаясь и кряхтя, думал он, осознавая, что подмога не успеет.       — Тогда для вас, думающих лишь о деньгах и богатстве, не останется никаких преград. И вы не ограничитесь уничтожением городов, не так ли? — голос Кондора стал ниже, неприятно врезаясь в сознание. — Ветер исчез, потому что вы вырубили лес и изменили русло рек. И вместо того, чтобы восстановить равновесие, вы построили тепловые машины, требующие ещё больше топлива, продолжая уничтожать все вокруг. Никаких ошибок, да? Вот только не надо мне врать. Я прекрасно знаю о том, что Союзу неинтересно развитие и мир. Ты просто погнался за новым фантомом, одержимый создать совершенное оружие. Чтобы, наконец, у Союза хватило сил уничтожить Старый лес и пересечь горы.       — Это лишь вопрос времени… — даже в таком невыгодном положении умудрился криво усмехнуться Вальтер. — Рано или поздно… Тебе придется выбирать сторону…       Гнев переполнил Кондора, но последние слова подействовали, будто плевок. Желание прикончить старика сменилось резким отвращением. Кондор отскочил, как ошпаренный, кривясь и очень желая вымыть руки.       Снова начав дышать, Вальтер откашлялся, внутренне сто раз похвалив себя за сдержанность. Все-таки как сложно вести беседу с психами.       — У тебя ещё есть шанс вернуться… — восстановив дыхание, как-то решил нарушить молчание он. — Пока ты окончательно не свихнулся в своем лесу…       — Ты играешь с огнем, Вальтер, — сквозь зубы процедил Кондор. — Возможно, ты и испытываешь удовольствие от недостатка кислорода, но я — нет.       — Ха-ха! Зато ты любишь его перекрывать. Как истинный член Союза, — Вальтер облизнулся, слишком уж многозначительно подмигнув Кондору.       «Это провокация. Успокойся.»       Кондор отвернулся, разрывая зрительный контакт. Пожалуй, данный диалог зашёл в тупик и более не имел никакого смысла. Хотя трудно назвать диалогом эти явные попытки вывести его из себя. Обычно Вальтер уже давно позвал бы подмогу, да и в принципе не стал бы находится с Кондором один на один. А сейчас. Это явно не просто так. Столь упорное ворошение старых ран.       — В списке моих дел становление членом Союза стоит немногим дальше смерти. В другой жизни, проще говоря.       Поняв, что все происходящее — лишь умелая игра, Кондор успокоился. Гнев исчез вместе с желанием крушить и ломать, уступая месту безразличному спокойствию.       — Что ж. Это можно устроить, только попроси, — видя, что ничего больше не сулит угрозы, Вальтер вновь нашел в себе чувство юмора. — Мое предложение сгорает по окончанию бала. Подумай об этом. Возвращение может стать не просто лучшим, а единственным счастливым вариантом для тебя. До окончания бала, Кондор. Это лучшее, что я могу предложить.       Вальтер покинул смотровую, спускаясь по лестнице ещё более шумно, через каждые два шага задыхаясь порцией кашля. Горло пульсировало со страшной силой. Уже много лет вся направленная на него агрессия разбивалась о живой щит. И не то чтобы Вальтера это не устраивало. Приятно чувствовать себя защищённым.       Комната казалась невероятно маленькой из-за огромных массивных стеллажей. Половина действительно была заставлена книгами, другая же – всякими статуэтками и прочим хламом, предназначение которого не было известно Винсенту. Из чистого любопытства подергав несколько дверок, он убедился в том, что они закрыты, огляделся и понял, что выбора особо нет. И что действительно проще найти какую-нибудь интересную книгу, нежели просто скучать и разглядывать фарфоровую коллекцию поросят. Правда, даже это оказалось непросто — первые несколько книг, попавшиеся ему, были написаны на незнакомых языках. Разных, к тому же. Винсент понял это не сразу, а когда заметил, снова вытащил книги и сравнил. Действительно, символы были разные и непохожие. Судя по всему, даже способ написания был разным.       — Не знала, какой ты любишь, поэтому заварила зелёный. Зелёный любят все, не так ли?       Винсент обернулся, встречаясь взглядом с барменшей, которая аккуратно переставляла с подноса небольшой пузатый чайник и чашку с блюдцем.       — Нэнси, да? — вспомнил Винсент и на вопросительную улыбку девушки на секунду замялся. — Это, эти книги… Он может прочитать их все?       — Он — это Джокер? — она кивнула на закрытую дверь, усмехнувшись. — Конечно. Хотя не представляю, когда он находит время читать. А что такого, никогда не встречал людей, читающих на нескольких языках?       — Никогда не представлял, что вообще может быть столько языков… — растерянно ответил на явный подкол Винсент.       — Ну, что ж. Жизнь не перестает удивлять, да? — девушка развела руками и направилась к выходу.       — О да… Джокер – это же не настоящее имя? Кто он?       Нэнси улыбнулась, хотя ее взгляд вместе с этим стал настороженным. Видимо, несмотря на необходимое дружелюбие, подобные вопросы совсем не радовали ее. Взяв поднос в другую руку, она подошла вплотную к Винсенту, элегантно виляя бедрами и при этом сохраняя идеальную траекторию подноса, и остановилась прямо перед ним.       — Почему бы тебе не спросить это напрямую у Джо, красавчик? — свободной рукой Нэнси легонько похлопала Винсента по щеке, несколько пугающе при этом щурясь. — Я не собираюсь обсуждать друзей за их спиной, знаешь ли. И тебе не советую начинать. Даже с таким красивым украшением, — подцепив пальцем ошейник, она щёлкнула ногтем по символу на нем.       А ведь про него Винсент уже успел забыть, привыкнув и перестав обращать внимание. Не совсем понятно было, что именно имеет ввиду девушка, но дальнейший диалог, видимо, не интересовал Нэнси. Правда, уже практически выйдя из комнаты, она остановилась, переступив с ноги на ногу и задумавшись. Отошла к одному из стеллажей, бегло пробежавшись по полкам взглядом и протянула Винсенту книгу в старом кожаном переплете.       — Не благодари, — благородно взмахнув рукой, теперь она уже с чистой совестью направилась обратно в бар.       Причем с такой скоростью, что при всем желании поблагодарить ее Винсент бы уже не успел. Он удивлённо рассматривал книгу, совершенно невзрачную на первый взгляд. Едва ли он сам решил бы взять ее в руки — кожаный корешок не содержал никакой информации, способной привлечь внимание и заинтересовать. На ощупь обложка была грубой, но при этом спокойно сгибалась. Вместо названия в коже были выгравированы различные гербы, но рассмотреть их было проблематично. Винсент раскрыл книгу и увидел на пожелтевших страницах те же самые гербы, уже прекрасно различимые. Первым он узнал герб семьи Рейф, ведь он встречался по всему городу и был знаком рыжему с детства. Но увидеть на другой странице символ в виде горбоносой птицы Винсент никак не ожидал.       Выходит, Кондор тоже принадлежит знати.       Винсент нетерпеливо устроился в одном из кресел, с ногами забравшись в него и уложив книгу на колени. Сколько ещё времени Ноэль с Джокером будут делать то, что они там делают — неизвестно, поэтому Винсент не хотел терять ни секунды, в надежде найти хоть какие-то ответы.       — Итак, я закончил!       Радостно подпрыгнув на месте, оповестил, кажется, всю округу Джо. Признаться, это было весьма своевременно, ибо все тело у Ноэля уже начало чесаться и затекать. Все-таки сложно на протяжении нескольких часов сохранять идеальную неподвижность, а все попытки как-то напомнить о реальности улетевшего в страну творчества Джокера успехом не увенчались.       — Ееее… — сил восторгаться уже не осталось, и поэтому Ноэль лишь взмахнул рукой, поддерживая радость художника.       — Ты как будто и не рад, — с нотками обиды надул губы разноглазый, собирая и пряча свои инструменты.       Или, вернее сказать, изящные орудия пыток? Судя по ощущениям, Джокера занесло не хило, ибо горела и пульсировала кожа на абсолютно всей поверхности спины. Он даже прошелся второй раз по самым первым линиям, и уже было притихшая боль расцвела снова. Какая уж тут радость? Впрочем, не говорить же это напрямую, еще и обидеть можно. Так что Ноэль, сжав челюсти, кое-как сполз со своего места, дабы повернуться и практически даже искренне улыбнуться творцу.       — Спасибо тебе, дорогой, за то, что помогаешь мне попасть на этот чертов… — голос начал срываться, и Ноэль благоразумно прервал свою фразу, делая глубокий вдох и приводя мысли в порядок, — …бал. Нет, правда. Не вижу, что ты там нарисовал, но чувствую, что что-то грандиозное…       Джокер усмехнулся. Скептицизм его не особо-то огорчал, тем более, что в своей работе он не сомневался. Однако, показать творение заказчику все же надо было бы, поэтому он полез выуживать и разгребать зеркала, чтобы одно из них дать в руки азиату. И вот, уже держа в руках заветный предмет, он с дальнего угла комнаты взглянул на Ноэля, и внезапно застыл. Только сейчас, когда он отвлекся от изувеченной спины, разноцветные глаза осмысленно рассмотрели всю фигуру целиком, и обнаружили еще одно увечье. Гораздо более ужасающее по меркам самого Джо.       — Ное, Ное, дорогой… Что с твоими волосами? — полным ужаса и удивления голосом промолвил он, едва не роняя из рук зеркало.       — Что? А… Точно. Я и забыл… Да, — поморщившись, вспомнил о своей криво обрезанной прическе Ноэль.       — Это тоже работа Ангела?       — Думаешь, у Кондора новый фетиш на уродства? — он даже глаза закатил, качая головой и осторожно пытаясь размять плечи, — Конечно, Микки. Кто еще. Чертов психопат…       — Ох, бедняжка… — едва не плача из-за жестокости мира, Джокер моментально забыл о зеркале, подскочив к Ноэлю и заключив его в удушающие объятия. — Сочувствую, очень сочувствую. Очень печально, что это именно он… после того, как долго ты их пытался отрастить… Ах, какая потеря!       Конечно, особой физической силы у Джокера не было, будучи человеком творческим, он, в принципе, не особо заморачивался на этот счет. Тем не менее, находиться в его сочувствующих объятиях было подобно оказаться в металлических тисках. Ноэлю оставалось лишь кряхтеть, пытаясь вывернуться. Это еще хорошо, что из-за разницы в возрасте Джокер обнимал его скорее за плечи, а будь Ноэль повыше – и ребрам бы точно не поздоровилось.       — Да все нормально, Джо. Джо… Джокер! — потеряв терпение, Ноэль довольно ощутимо ущипнул товарища, и только так смог вернуть себе свободу. — Фуф… Это… Детские обещания, не более. Можно даже сказать, остатки другого мира.       — То есть… ты в порядке? — почесывая место щипка, гораздо более спокойно поинтересовался Джо, выжидающе смотря.       — Да. В полном, — поспешил заверить его Ноэль, и только после этого понял, что попался.       — Ага! — в одну секунду переменился в лице Джо, подскакивая снова к азиату. — Отличная новость! Значит, тебя вовсе не расстроит то, что я собираюсь сделать…       — А что ты? О, черт… Ладно.       Книга оказалась довольно захватывающий, но с непривычки давалась с трудом. Плюс, написана она была не самым-то простым языком. Винсент то и дело спотыкался, по несколько раз перечитывая предложения, чтобы точно понять их смысл. Помогало не всегда, некоторые слова вовсе были неизвестны, и, возможно, следовало бы поискать на полках словарь… Но едва ли это оказалось бы быстро. По ту сторону дверей периодически слышалась какая-то возня, но стены были толстые, и понять, что именно происходило, не получалось, поэтому — книга. Правда, осилить ее хотя бы на половину Винсент не успел.       Внезапно в комнату ворвалось разноглазое торнадо, распахивая дверь и проносясь прямо к рыжему, забирая у него книгу из рук и гордо кивая в дверной проем.       — Гляди. Моя красотка.       Винсент послушно стал глядеть, не то чтобы у него были какие-то альтернативы. И об этом он ничуть не пожалел, ведь в первую минуту он даже засомневался, что перед ним.       — Ноэль?       Его внешность поменялась просто кардинально. Начиная с другой одежды и заканчивая прической. Волосы теперь были короткими, полностью открывая шею, уши и лицо. Только на макушке они были длиннее, образуя аккуратную шапочку и визуально делая лицо более овальным. С такой прической он моментально стал казаться старше и, как ни странно, выше. Хотя и сутулил плечи с непривычки, чувствуя себя совершенно странно.       — Что ты уставился на меня так, а? — огрызнулся он на замершего с открытым ртом Винсента. — Привык видеть длиннохвостую девочку, да?       Он нервничал. Хоть Джокер и заверял его в том, что с такой прической ему гораздо лучше, но Ноэль все равно чувствовал себя крайне неуютно. Он привык постоянно иметь возможность спрятаться в челке и вообще иметь какую-то, пусть и надуманную, но, тем не менее, защиту вокруг головы. Сейчас же внезапно оказалось, что могут мерзнуть уши, чувствуя сквозняк. И если бы не смертельная усталость и настойчивость Джо, то он бы ни за что не пошел бы на такие эксперименты. Слишком странно. Да и ему всегда казалось, что подобные стрижки используют лишь те, кто пытается покрасоваться и привлечь внимание к себе. Ноэль определенно не был в их числе. И вот этот вот ошеломленный взгляд Винсента лишь подтверждал опасения о том, что не стоило вообще позволять Джокеру подходить к себе с ножницами в руках.       — Ты выглядишь… Фантастически.       — Э, что? — от удивления Ноэль аж моргнул, недоверчиво смотря в полные восхищения глаза.       — Действительно. Ты ведь самого главного еще не видел, — своевременно вмешался Джокер, бесцеремонно разворачивая Ноэля спиной к Винсенту. — Вуаля!       Вот теперь точно настал момент терять дар речи.       Худая, испещренная шрамами и синяками спина превратилась в настоящую картину. На ней была изображена мельница, сражающаяся с потоками ветра. Винсент подошел вплотную, разглядывая мельчайшие детали. Веточки, листики, изъеденные временем и трудом дыры на лопастях мельницы. Однако, она не занимала все пространство. Было видно, что мельница — это лишь маленькая часть. Что основной герой этой картины не имеет формы или тела. Казалось, если смотреть достаточно долго, то можно действительно почувствовать всю его силу и мощь.       — Ну как, как? — ожидая похвалы, довольным щенком завертелся вокруг Винсента Джокер. — Нравится?       — Где ты так научился? Оно словно живое… — Винсент завороженно скользил взглядом от одной линии к другой, как пойманный в ловушку, не в силах отвести взор.       Он даже протянул руку, намереваясь потрогать замерший в полете лист клена, но ему помещал увесистый и грубый удар по протянутой ладони.       — Ауч! За что?!       — Ручками не трогать, — цокнул языком Джокер, снова на месте крутанув свой живой холст, — по крайней мере, до завтра. А вообще, не думаю, что тыкать в ожоги приятно. Нет, у вас, голубков, конечно, могут быть свои фетиши, я не отрицаю… — взглянув на часы, засуетился разноглазый, принявшись собирать вещи своих гостей. — Но в таком случае вам придётся уже перебраться в комнату отеля. Все-таки, я и так потратил слишком много времени. Прошу прощения, но у меня назначена встреча. Сорок минут назад, — немного нервно улыбнулся Джо, помогая Ноэлю одеться, вернее, запихивая его в пальто. — Поэтому… Так что увидимся ближе к балу, ок. Ну или на самом балу. Я бы очень хотел украсть танец у нового ветряного принца… А может быть, и не только танец, м? — Джокер облизнулся, наклонившись и быстро скользнув языком по губам Ноэля, — Поверь, большая птица совершенно точно оценит новый образ… Да и рыжий явно загорелся, — тихо прошептал он, заботливо поправляя меховой воротник. — Ты собрался, Рыжик? — упаковав Ноэля, Джокер решительно направил свое внимание на второго гостя. — Оу, необязательно ставить книгу на место, можешь вообще взять ее себе, потом вернешь. Давай, быстрее. Нет времени на долгие прелюдии. Вперед, вперед!       Впихнув книгу в карман пальто рыжего, Джо настойчиво проводил парочку к двери, прощаясь и выставляя за дверь. Оказавшись в кромешной тьме, парни какое-то время привыкали, чтобы вообще сориентироваться в пространстве. За их спинами щелкнул замок, и это вызвало у Ноэля легкий смешок.       — Расслабься. Это вполне нормально для него – забыть о времени и потом сломя голову спешить. Да и нам тоже пора идти, надо передать Кондору то, что я узнал.       Глаза несколько привыкли, стало видно очертания коридора, и Ноэль направился к выходу. По крайней мере, он бы очень хотел не заблудиться и быстро его найти.       — Идешь? — Винсент, видимо, залип, и пришлось останавливаться и оборачиваться на него.       Хорошо, хоть вести за ручку не пришлось. С этим рыжий справился сам, догоняя Ноэля и решительно наклоняясь к нему. Обеими руками обняв его лицо, он ласково коснулся губ, целуя и прижимая к себе.       — Ты действительно выглядишь шикарно, — прошептал в поцелуй Винсент, легко прикусив нижнюю губу, — как мальчик… — запустив руку в чужой карман, Винсент ощутимо так сжал сквозь ткань главное отличие девочки от мальчика, чтоб уж совсем не оставить сомнений в своих словах.       Ноэль аж ахнул от удивления, моментально вытягиваясь и прижимаясь к руке. То ли это темнота, то ли родной город, а может, и вовсе ревность к чрезмерно болтливому мастеру на все руки, но что-то определенно положительно влияло на уверенность в себе Винсента. «Это все новая прическа, точно тебе говорю!», — ехидно шепнул ему внутренний голос на манер Джокера, но Ноэль отмахнулся от него, как от мухи.       — Ммм, значит, как мальчик, да? — расстегивая верхнюю одежду, с улыбкой прошептал он в ответ. — Докажи.       — С радостью.       Винсент снова прильнул к его губам, нетерпеливо пробираясь сквозь слои одежды, в которой вдруг стало ужасно жарко. Ноэлю даже не пришлось ему помогать, что было приятным сюрпризом. Вся эта решительность и жадность, с которой суетился рыжий, сейчас очень льстила и отказаться было просто нельзя. Даже если это разовая акция. Особенно, если это разовая акция.       К тому же, Кондору неизвестно, во сколько они закончили с Джокером, а это значит, что можно еще немножечко задержаться в темноте.       Согреться впрок.       Все-таки, на улице не самая душевная зима.