Ignis Fatuus / Блуждающие Огни

      Огромные хмурые облака будто устроили осаду города. Не переставая, они посыпали снегом улицы и крыши, будто пытаясь заживо погрести этот лживый город. Вместе со всеми их паровыми машинами, так старательно плавящими снег. Вместе с никогда не поднимающими головы людьми, совершенно забывшими о ценности собственной жизни. Несмотря на все старания, никому не было дела до плохой погоды. Плавильные машины пожирали снег гораздо быстрее, чем он опускался на землю, расчищая дороги и генерируя хмурые клубы пара, стремительно летящие вверх. Облака и пар перемешивались, сливались в единую субстанцию, единым полотном застилая небо.       Это бесконечное сражение не прекращалось с самого начала года. Сложно было сказать, сколько дней прошло. Особенно когда единственный свет, доступный тебе — это мерцающий масляный фонарь где-то высоко под потолком. Он горел медленно, никогда не выключаемый. Постоянный танец теней и мерцание заставляли по возможности держать глаза закрытыми. Смотреть все равно не на что. Маленькая комната была практически пустой. Стол, стул, деревянная кушетка вместо кровати. Все настолько тяжёлое, что одному человеку сдвинуть невозможно. Старое, пожелтевшее от времени и утратившее былое величие. То же самое можно было бы сказать и про человека, запертого тут.       Вернее, те, кто запер его, очень хотели бы так сказать. Разве запертые в клетку птицы не должны были биться об прутья и ломать себе крылья? Но вместо этого Кондор просто выжидал. Он подолгу сидел неподвижно, только иногда делая несколько шагов. Маленьких, так как его ноги были плотно скованы друг с другом, не давая сделать нормального шагу. Каким бы ни был сильным и изворотливым он, но придумать что-то против холодного металла не так уж просто. Кандалы так же были и на руках и шее, составляя единую систему, ограничивающую подвижность по максимуму. Невероятно, но за тонкой металлической решеткой ему спрятали даже рот. Это несколько позабавило Кондора. Маленькая радость, хоть как-то скрашивающая общее однообразие.       Странное состояние.       Жутко чесалась голова, дотронуться до которой он не имел никакой возможности. Всегда ухоженные волосы сейчас свисали слипшимися сосульками, перепутанные и перепачканные. Очень хотелось убрать их в хвост хотя бы, а в идеале, конечно же, привести в порядок. А еще вытянуть руки и размяться. Мышцы ныли от недостатка активности. Оставалось лишь отключить сознание и заставить себя перейти в состояние, близкое к анабиозу, чтобы не сходить с ума от скуки. Но и это уже не слишком спасало. Он пошевелил кистью, разминая затекающие запястья. Кожа под железом покраснела и отзывалась легкой болью при движениях. И сейчас это было самое приятное, что мог сделать для себя Кондор.       Сделав свой почетный круг по комнате и чувствуя, что голова начинает тяжелеть от голода и жажды, он опустился на кушетку и прислонился спиной к стене. Янтарные глаза отрешенно скользнули по потолку. Такому скучному и пустому, как и все последние дни. У него был некоторый ориентир, ведь каждый день его кормили и поили по расписанию. Все остальное время он был наедине лишь со своими мыслями. И упорно пытающимися пробраться в сознание воспоминаниями.       Это было самым тяжелым.       Он вспомнил.       И теперь каждый раз, когда закрывал глаза, он мысленно возвращался к тому периоду в жизни, когда мог свободно путешествовать по стране. Верхом на психованном коне и с горячим мальчишкой между ног. Все еще наивно веря во что-то. Все еще надеясь на какой-то счастливый конец. На то, что этот мир еще недостаточно прогнил, и достаточно просто переждать. Как же он был не прав. Во всем. В себе, в системе, в мире. В белобрысом подростке, способном одним своим взглядом заставить его трепетать. Сгорать не только от желания, а от нестерпимого стремления каким-то образом сделать его жизнь лучше. Вытащить из всего этого дерьма, в которое день за днем превращалась реальность.       Кондор сглотнул, пошевелив пересохшими губами. Опустил взгляд на свои ладони, на длинные живые тени от пальцев. Они дрожат, или это просто погрешность освещения? Сложно сказать.       А ведь он действительно вытащил его из реальности в итоге.       Вот только сам остался тут.       Стиснув зубы, он поморщился, выгоняя мысли из головы прочь. Невыносимо. Эти мысли так громко звучали в голове, что он даже пропустил тот момент, как где-то за дверью послышались чьи-то шаги. Обратил внимание, лишь когда они остановились по ту сторону.       Кондор прищурился, выпрямляясь и встрепенувшись. Это было чем-то новеньким: он слышал несколько голосов. И, кажется, среди них были и знакомые.       Несколько минут потребовалось на то, чтобы справится со всеми замками и засовами. Он практически потерял терпение, удивляясь тому, насколько же приукрашивались слухи о нем до сих пор. И лишь убеждаясь в этом, когда в комнату вошла приличная группа людей.       Пять вооруженных охранников рассредоточились вокруг, окружая и нацеливая на закованного мужчину длинные копья. Неужели, пока он был заперт тут, время развернулось и теперь они снова вернулись к древнему оружию?       — Здравствуй. Выглядишь паршиво, — как всегда доброжелательно начал свой разговор Вальтер.       Кондор в ответ лишь приподнял бровь. У него было абсолютно пересохшее горло, и ответить он даже не пытался. Это бы прозвучало слишком жалко, а такого удовольствия доставлять старику не хотелось. Вальтер прекрасно это понял. Он кивнул, и миниатюрная барышня на дрожащих ногах поднесла стакан с водой и тонкой соломинкой, достаточно тонкой для того, чтобы пролезть сквозь прутья «намордника».       — Честно говоря, мне немного стыдно за такой прием… — пока Кондор утолял жажду, продолжил Вальтер свой монолог, — Но я не могу позволить тебе уйти. Ни в каком направлении, даже под землю, как ты понимаешь. Ты даже представить себе не можешь, как я устал сдерживать Рейзера, который еще на балу хотел перерезать тебе глотку…       Еще один безмолвный приказ, и Вальтер садится на пододвинутый к нему стул, устало качая головой. Видимо, ему не хватало человека, с которым можно было бы выговориться и не прятаться за маской. Кондор был таким, ведь надевать маски с ним было бесполезно. Этот сукин сын всегда смотрел прямо в душу. Даже сейчас, абсолютно безобидный и обессиленный, он смотрел на Вальтера таким взглядом, что самое влиятельное лицо Союза собирало мини-армию для того, чтобы позволить себе вот так расслабиться в стуле напротив. Ах, если бы он мог, он бы давно избавился от этого опасного человека. Но раньше от Кондора и правда было много пользы. Тогда все было по-другому. Тогда все были одержимы желанием победить стихию, и создать свои правила было не так уж сложно. Тогда Вальтеру было достаточно нейтралитета. Но не сейчас. Колени уже не те, зрение подводит, он не может сосредоточится так, как раньше. Возраст давал о себе знать. В отличие от Кондора, Вальтер не обладал выносливостью и хорошим здоровьем. И сейчас он уже не чувствовал себя в безопасности, просто довольствуясь нейтралитетом. К тому же врагов вокруг становилось все больше.       — Знаешь, а я до последнего надеялся, что ты одумаешься. Мы были бы прекрасными союзниками и построили бы новую империю! — внезапно отвлекается от своего изначального плана и с сожалением произносит старик.       — Прости, но я… Не заинтересован в том, кто старше всех вместе взятых в этой комнате, — смочив горло, смог ответить Кондор.       Его собственный голос прозвучал сейчас каким-то неизвестным. Слишком давно он им не пользовался. После бала это был первый раз, когда Вальтер пришел к нему лично и затеял эту беседу. До этого к Кондору приходили лишь запуганные слуги. И как бы ни хотелось разнообразить свой досуг, но трогать их было бесполезно. Все они были женского пола, а значит, для Кондора они были чем-то неодушевленным, не вызывая никакого желания взаимодействовать. Вот и сейчас пересекать невидимую границу и подходить к нему могли лишь девушки. Признаться, у Вальтера была прекрасная коллекция. Молодые и ухоженные, девушки в красивых золотых ошейниках не поднимали взгляд и ловили каждое движение старика. Несомненно, они были куплены за большие деньги. Пусть за волосами не видно, но Кондор был уверен что у каждой за ухом был спрятан цветок или ящерица — тавро самых дорогих торговцев. Оба торговца были связаны с Союзом напрямую, и Кондор знал их лично. Когда-то они вместе разбирались в человеческой психологии, и именно это помогло им в итоге создать самый прибыльный и самый востребованный бизнес. Выращивание человеческих детенышей в идеальных питомцев. Признаться, это мастерство достигло успеха. То, как смотрели девушки в ошейниках на морщинистого и уже давно некрасивого старика… этот взгляд напомнил Кондору о его домашних собаках. Они так же выполнят любой приказ, не сомневаясь и не раздумывая. Еще несколько лет будет длиться эта великолепная игра в счастливого владельца. Потом же выросшие игрушки отправятся на перепродажу на черный рынок. Он не был таким уж и черным на самом деле, все было вполне легально. Просто оттуда никакие питомцы уже не возвращались. По крайней мере в своем первоначальном, одушевленном виде.       — Ха-ха! Мне ведь будет не хватать твоей смелости, пожалуй. Или, вернее, безрассудства… — Вальтер искренне оценил шутку.       Сейчас ему было нечего бояться. Он поймал одного из самых опасных людей, способного стать реальной угрозой. Разумеется, Вальтер все это время находился в окрыленном состоянии. Кроме того, на прошедшем балу удалось заключить довольно крупные сделки и в целом приблизиться к своей цели по расширению влияния Союза. Ему необходимо было поддерживать имидж и свой статус.       — Ты же понимаешь, что я не смогу тебя выпустить отсюда…       Он задумчиво оглянулся. За время разговора Кондор не предпринял ни одной попытки подняться, создавая иллюзию безопасности. Но Вальтер был не настолько глуп, чтобы в это поверить. По его указу кандалы разъединили и по одному закрепили на специальные крепления в полу и стенах. Теперь Кондор действительно не мог пошевелиться, сидя на кровати с распростертыми руками и ногами. Правда, его взгляд ничуть не поменялся. Но теперь Вальтер мог позволить себе подойти. Настолько близко, что сердце начало отплясывать чечетку. Янтарные глаза смотрели снизу вверх не мигая. Они были сейчас светлые, без каких-либо эмоций.       Практически стеклянные.       — Все-таки как вы, Кондоры, красивы… Очень жаль было бы потерять такую уникальную породу, — тихим голосом произнес Вальтер.       Его покрытая морщинами ладонь зависла над головой Кондора, едва не касаясь волос. В самый последний момент она замерла, так и не опустившись. Выдержав этот короткий поединок взглядов и не попавшись на крючок, Вальтер поморщил нос, отстраняясь.       — От тебя воняет.       Запах человека. Неприятно. Вальтер ненавидел биологические запахи, предпочитая им чистую синтетику. Ему резко стало неприятно находиться в одном помещении с кем-то настолько неухоженным. Конечно же, он не собирался отпускать Кондора, но и в таком виде оставлять его не хотелось. Непростой вопрос — как безопасно помочь заключенному привести себя в порядок? И неожиданно просто Вальтер нашел на него ответ.       — У меня все еще есть подарок.       В комнату привели, обнимая за плечи, трясущегося и испуганного паренька. Того самого, что был на балу. С яркими следами на шее, все еще сохранившимися от его рук. Кондор резко дергается, слышен звон цепей. Вихрь чувств и эмоций пробегает в его взгляде, и он сам не знает, что именно чувствует в эту минуту.       — Его еле откачали, знаешь ли. Как будто мало мне было потратить на покупку, еще и лечить пришлось, — Вальтер был доволен результатом, но этого все еще было недостаточно.       Ему действительно хотелось выжать по максимуму и посмотреть, насколько может быть раздавлен этот человек в кандалах. Это могло показаться странным – держать Кондора вот так. Огромных сил потребовалось не дать Рейзеру или кому бы то ни было еще избить его хорошенько или сделать еще что-то. Ведь это было бы совершенно бессмысленно. С Кондором бесполезно бороться с помощью боли. Он знал это, Вальтер слишком хорошо знал, насколько силен в этом человеке мазохизм. Как он мог упиваться собственной болью, находя в ней силы и зажигаясь сильнее. Поэтому он не станет допускать такой ошибки. Вальтер не позволит, чтобы кто-то причинил Кондору боль.       Физическую боль.       Но невозможно выработать такую реакцию и начать получать удовольствие от боли психологической. Именно это когда-то помог им выяснить Кондор, слишком долго приходивший в себя после убийства единственного, в кого он был по-настоящему влюблен. Именно он проводил опыты не с младенцами, а с детьми старше. Ломая их полностью и раздавливая в клочья, при этом не прикасаясь и не трогая. Тогда он был молод, горяч и прекрасен. Одержим, эмоционален, совершенно неспособный остановиться. Сколько раз он все срывал, не выдерживая и срываясь, пока не успокоился и не стал держать себя в руках. Тогда Вальтеру казалось, что он выиграл джекпот, заполучив себе такого жестокого союзника. Но он был достаточно дальновиден, чтобы понимать, что однажды все может измениться.       — Мне пришлось отправить отряд ловцов далеко на восток, чтобы найти это сокровище… Знакомься. Риан. — растягивая и наслаждаясь каждым словом, Вальтер подтолкнул подростка к кушетке.       Кто бы мог подумать, что спустя столько лет окаменевшее сердце может вдруг настолько сжаться. Кондор побледнел. Рин. Ринтериан. Он тщательно стирал из памяти это имя, но оно въелось в подкорку будто горячее тавро. Дышать стало трудно. Дни заточения не прошли бесследно, Кондор не мог больше контролировать себя настолько. Он был переполнен. Энергией, эмоциями, воспоминаниями. Жаждой, желанием и осознанием того, что на этот раз он действительно глубоко облажался.       — Потрясающе. — заворожено смотрел Вальтер на то, как искажается идеальное лицо. Как дрогнула нижняя губа, хоть ее было практически не видно за решеткой. Как брови съехали в совершенно нетипичной эмоции, образуя глубокую складку. Как светлая кожа стала мертвецки бледной. И как что-то совершенно искреннее промелькнуло в глазах. Даже в таком состоянии он все еще был прекрасен.       — Риан. Помоги ему раздеться.       Парень вздрогнул от внезапно холодного приказа. Он едва стоял на ногах, явно не привыкший к такому. Это не был выращенный с пеленок питомец, нет. Это был живой человек, настоящий, с настоящими чувствами. Он был напуган, его голубые глаза в ужасе скользили по закованному человеку, явно узнавая его. И он хотел бы убежать, но сейчас уже слишком хорошо знал, что пути назад у него нет. Все его тело было покрыто ссадинами и синяками. И большая часть из них были свежими. Определенно, он не хотел сдаваться без боя. Но теперь это было уже неважно.       — Риан.       Голос Вальтера прозвучал с угрозой, и парень тут же ринулся вперед. Он был запуган, но не растерял сознание. И сейчас человек, закованный в кандалы пугал его гораздо меньше, чем пожилой мужчина, имеющий слишком большую власть.       Это заняло довольно много времени. Поочередно отстегивать то одну руку, то другую, чтобы помочь избавиться от одежды. Еще больше времени потребовалось, чтобы дрожащие и отказывающиеся слушаться руки протерли обездвиженное тело. Парень старался не поднимать взгляд и вообще не особо фокусироваться на зрении. Вальтер давно уже ушел из комнаты, захватив с собой всю стражу и прислугу. Риана закрыли внутри, оставив тарелку с едой и свежую одежду. Слишком уж долго он возился с этим всем.       Слишком долго.       Достаточно долго, чтобы Кондор пережил события своего прошлого такое количество раз, которое могло бы прикончить человека послабее. Возможно, это лишь компенсация сознания, но Риан действительно был похож на Рина. Даже его случайные прикосновения. Сначала они вызывали отторжение, гнев. Но постепенно, не имея возможности шевелиться, Кондор начал за ними тянуться. Неосознанно ловя разбегающиеся по телу мурашки. Медлительность сыграла на руку подростку, дав заключенному достаточно времени, чтобы выгореть и снова взять себя в руки. Теперь надо было как-то решить вопрос с едой.       Очень хотелось сказать, чтобы Риан не боялся. Заверить его, что Кондор ничего ему не сделает. Но это была абсолютнейшая ложь, и он не проронил ни звука. Он лишь молча следит за ним взглядом, не понимая самого себя. Он знал, что это два разных человека. Они не были идентичными, хоть и чертовски похожими. Но этого было более чем достаточно, чтобы чувствовать пожирающую изнутри тоску.       Риан осторожно отсоединил нижнюю часть решетки, которая снималась. Он все так же не поднимал взгляд и избегал прикосновений. А Кондор все так же молчал, до боли сжимая кулаки и пытаясь вернуть контроль над самим собой. Хорошо, что сейчас он закован в кандалы. Ведь даже спустя столько лет…       Даже четко осознавая, что это совершенно другой человек…       Он не мог его простить.       Он хотел вцепиться в его шею. Прямо в том месте, где краснеет след. И изо всех сил хорошенько сжать. До хруста. До того момента, когда жизнь бы покинула тело. Он поймал бы ее на еще теплых губах и закрыл бы глаза.       И повторил бы все это еще тысячу раз.       Лишь бы продолжать видеть этот предсмертный взгляд и ощущать себя единым целым. Что ж, возможно, именно так и закончится это все, как Вальтеру надоест играть. Кондор глотает еду, не испытывая при этом никаких ощущений. По его мнению даже помои и то были бы вкуснее, но, к сожалению, в этом месте нет меню на выбор.       В последние дни выбор для Кондора вообще является непозволительной роскошью. И что-то подсказывает, что это только начало.       Это было странно. На самом деле он был удивлен, когда очнулся в кандалах. Не было никакого смысла держать его тут. Вальтер всегда был жестоким и расчетливым. Брать пленников не было в его привычках, и едва ли с возрастом он стал мягче. Однако каждый день к Кондору стали присылать Риана, чтобы тот позаботился о нем. Вальтер же больше не возвращался, хоть и четко дал понять, что наружу Кондору не выбраться. Выходит, ему необходимо было держать его взаперти. Вот только зачем? У Кондора было достаточно времени на то, чтобы задуматься об этом. И у него было даже несколько предположений, однако все они требовали разных действий и разной подготовки. И Кондор думал о них без какой-либо надежды, скорее просто чтобы занять чем-то мысли.       Всяко лучше, чем цепенеть во время очередного визита Риана.       И тем более гораздо лучше, нежели вспоминать.