Ignis Fatuus / Блуждающие Огни

Солнце постепенно становилось сильнее. Пробиваясь сквозь стекло, оно беспощадно нагревало всё, до чего дотягивалось. Слепило своим тщеславием. Выпячивая неминуемую силу, уверенное в том, что рано или поздно оно растопит все снега. Но зима не торопится сдаваться. Каждый день слой наста покрывают новые снежинки-самоубийцы. Не давая солнцу достать до земли, не позволяя разбудить и придать сил весне, удушая ее в зародыше. — Такие, как ты, должны умирать еще в утробе, — сквозь зубы выплевывает очередное оскорбление Рейзер, — Вместе со своими матерями. День за днём он выдумывал все более и более изощренные высказывания, но янтарные глаза оставались недоступно холодны. Кондор даже бровью не повел, скучающе выслушивая очередную брань. Будь у него возможность, он бы даже непременно согласился. Действительно, некоторым людям лучше не появляться на свет. Но раз уж это произошло, то покидать добровольно он его не собирался. Видя, что слова всё также не способны вывести из себя скованного цепями человека, Рейзер в сердцах ударил коленом в живот Кондора. Достаточно сильно, чтобы все тело содрогнулось и в горле застрял вдох. — Кто впустил сюда это животное? — послышался неприятный голос, — Пошёл прочь. Несколько крепких мужчин хотели было подхватить Рейзера под руки, но тот огрызнулся в ответ, самостоятельно отходя от пленника. — И ты первый в списке покойников, — еще более зло процедил он, обращаясь к вошедшему, — Товар на месте. Где мои деньги, Фло? Высокий и тощий мужчина с неописуемой гримасой отвращения на лице щёлкнул пальцами. Один из слуг тут же протянул Рейзеру небольшой ящичек с вложенными внутрь пузырьками. Живые дети — весьма дорогой товар, и оплата за них была соответствующая — в виде редких элементов и соединений. Содержимого ящичка хватило бы на обеспечение небольшого городка в течение года, но лишь при грамотном обмене. Рейзер же, не первый год совершающий подобные сделки, гневно сжал кулаки. — Почему так мало? — Ты задержался. Я потерял двух клиентов за это время. К тому же по твоей вине я потерял одну редчайшую пташку, так что это даже слишком щедро. — Хах! — при упоминании этого настроение наёмника поползло вверх, — Твоя пташка была неконтролируема, да и… — Не. Мои. Проблемы. — холодно оборвал его взмахом руки Фло, — Бери что дают и проваливай. Понимая, что диалога не состоится, Рейзер схватил ящик и прошел на выход, по пути сильно задевая плечом одного из охранников. Находиться в этом притоне ему не особо-то и нравилось, однако единственный причал находился непосредственно в здании 'питомника Красной Лилии', как нынче называлось детище Флориуса. И поскольку обмен вознаграждения, пополнение припасов и отдых команды от длительного полёта требовали времени, экипаж Рейзера был вынужден провести здесь еще как минимум неделю. Когда-то заведующий экспериментами над детьми, ныне же очистивший свою репутацию, но по сути продолжающий заниматься тем же на законных основаниях, Флориус выстроил вокруг питомника один из самых современных и мирных городов. Полностью закрытый от внешнего мира, как большая оранжерея, он был окружён куполом. Попасть внутрь и выйти наружу можно было лишь через многочисленные, но контролируемые ворота. Никаких случайных гостей и прохожих. Город и называли Красной Лилий, его не было на картах и в официальных бумагах. Но каждый знатный человек мечтал однажды оказаться внутри прозрачных стен. Внутри не было ни одного дерева, ни единого животного или насекомого. Только лишь гости, работники питомника и питомцы. Вот только закованный наподобие самых опасных преступников Кондор едва ли попадал под одну из этих трех категорий. И это нехило раздражало Фло. Он всегда был из тех людей, которые в первую очередь пекутся об идеальной репутации и видимости совершенства. Его длинные, выкрашенные в агрессивно-красный волосы всегда были уложены в сложные прически, одежда обязательно чистая и выглаженная, подчеркивающая высокий рост и тонкую талию. Даже воздух вокруг него всегда был наполнен прекрасными и приятными цветочными ароматами. Одним словом — совершенство. И поэтому, беспокоясь о том, как бы кто не увидел того, чего не следует, Фло немедленно распорядился развязать слишком уж громоздкие оковы. — Ох, мой друг, ты так постарел за прошедшие годы… — цокнул языком Фло, с отвращением наблюдая за процессом, — Не терпится провести экскурсию и показать, как ныне выглядит это место, — он усмехнулся, когда их взгляды встретились, — Но сначала тебе следует принять ванну и сменить одежду. От тебя несет как от одного из этих отбросов… Сморщив свой острый нос, он помахал перед лицом ладонью, разгоняя запах долгого перелёта. Раздав приказы, он вышел вон, на время забывая про необычного гостя. На первый взгляд слова и действия Флориуса выглядели полнейшим безумием, но в этом обмане и таилась великая сила хозяина Красной Лилии. Безобидным и дружелюбным он казался лишь внешне. На самом же деле кандалы заменили на тонкие прозрачные нити, способные перерезать плоть и кости при малейшем резком движении. Никто из подчинённых никогда не спорил и не задавал лишних вопросов. Никаких лишних прав и свобод у недостойных — основное правило этого питомника. Делать лишь то, что позволено. А до тех пор, пока не получил приказ, не делать ничего вовсе. И у Флориуса прекрасно получалось поддерживать данную систему. Кондор прекрасно понимал, что Фло не интересует его мнение. Единственная причина, почему он все ещё был жив и даже отправлен в ванну — это не великодушие, не доброта. А просто старые счёты. Когда-то Кондор был тем, кто разрушил амбициозные планы молодого и полного надежд Флориуса, едва не погубил дело всей его жизни. Разумеется, теперь Фло не откажет себе в удовольствии похвастаться успехами. Ноэль резко открыл глаза и сел. Тревожный сон, терзавший его последние несколько часов, неохотно отступал, оставляя после себя тягучую усталость. Вокруг никого не было. Он обнял голову работающей рукой, восстанавливая дыхание. Спустя какое-то время окончательно удалось прогнать сон, но с усталостью провернуть этот трюк не получалось. Поэтому, посидев какое-то время, он поднялся на ноги и, пошатываясь, побрел к двери. Корабль в небе покачивало, пол то и дело норовил убежать из-под ног. Очень странные ощущения. Ноэль нахмурился, хватаясь за дверь и дёргая за ручку. Тут же сильный поток ветра едва не выбросил его наружу. Благо, Ноэль и не думал отпускать дверь, и это помогло ему сохранить равновесие. — О, ты куда?! Погоди! Сквозь шум донесся взволнованный голос Джокера, и разноглазый поспешил к нему, обвязывая вокруг пояса страховочный трос. И делая это так ловко, словно всю жизнь подобным занимался. Ноэль никогда прежде не слышал, чтобы Джо покидал город, и с некоторым недоверием смотрел на него. — С каких пор ты разбираешься в узлах? — хмыкнул он. Джокер скривил недовольно лицо, кивнув в направлении носа корабля. — Как будто у меня был выбор. Этот деспот слишком торопился тебя спасать, вот и пришлось учиться. К тому же я уже столько раз едва не улетел за борт… Ух!.. Его передернуло от дурных воспоминаний. Действительно, первые несколько дней воздушного путешествия вспоминать не хотелось. Благо, Ноэль не стал спрашивать об этом. Его внимание привлекли к себе другие слова. — Спасать меня? — парень поморщился, — Зачем ему это надо? И что это за странный корабль, где вы его взяли? Раскрыв было рот, чтобы по порядку ответить на все эти вопросы, Джокер внезапно осекся, внимательно посмотрев на азиата. Не то чтобы он не любил влезать в отношения кого-либо, но, кажется, в двух словах объяснить всё происходящее не представлялось возможным. — Этот корабль собрал Винсент сам. Единственное, на что ответил Джокер и замолчал. По сомнениям, мелькнувшим во взгляде Ноэля, стало ясно, что дальше можно не говорить. По крайней мере не он должен был дальше говорить. Вздохнув, Джокер перевязал страховку Ноэля на другой канат, положил его руку на верёвку, служащую перилами от каюты к штурвалу, и легонько подтолкнул азиата вперёд. Ноэль сделал два шага, не сразу понимая, что от него хотят. Ему оказалось трудным принять эту информацию. Он видел стоящего за штурвалом человека и совершенно его не узнавал. Этот человек твёрдо стоял на полу, смотря вперёд. Из-под летных очков выбивались и трепались на ветру рыжие локоны. Защищающий от ветра костюм подчеркивал фигуру, от него веяло уверенностью и какой-то стойкостью. Будто являясь частью корабля, он не замечал ни шума, ни воздушных ям, совсем не держась за веревки. Его руки были расслаблены и при этом по-хозяйски сжимали штурвал. Не было сомнений в том, кому принадлежал корабль. Кому принадлежало небо. И… Разве это может быть Винсент? Непонятное чувство заполнило Ноэля, заставляя его остановиться, вцепившись в верёвку. Он поджал губы, едва дыша из-за ледяного ветра. Хотя, может быть, и не ветер виной затрудненному дыханию. В этот момент корабль взбрыкнул, будто зовущая играть лошадь. Ноэль потерял равновесие, беспомощно взмахнув перевязанной рукой и обжигая вторую о верёвку. С его губ сорвалось ёмкое и крайне неприличное выражение. Винсент тут же удивлённо обернулся. Обнаружив упавшего Ноэля, он тут же вернул кораблю стабильное положение и, протянув какой-то рычаг, заблокировал положение штурвала. Поспешив на помощь, он подхватил Ноэля под локоть, поднимая его на ноги. Изумрудные глаза с беспокойством заскользили по дрожащей от холода фигуре. — Ты в порядке? Чёрт, я же сказал Джо, чтобы он присмотрел за тобой… Вот ведь придурок разноглазый… Короткая вспышка гнева быстро сменилась на озабоченность. Винсент быстро расстегнул свою куртку, заворачивая в нее Ноэля. Тепло мгновенно окружило азиата вместе с запахом машинного масла и железа. Но этого показалось недостаточным, Винсент также стащил с себя шапку, и ураган рыжих волос тут же вырвался наружу, восторженно путаясь и за всё цепляясь. Винсент этого не заметил, осторожно поправляя уши Ноэля, чтобы не сделать ему неприятно. Его пальцы были, кажется, ещё более шершавые, но все такие же нерешительные. А искренний взгляд ничуть не изменился. Сейчас, когда между ними было минимальное расстояние, Ноэль вдруг понял, что Винсент немного подрос. Совсем чуть-чуть, но теперь он уже не достал бы до его губ, не поднимаясь на носочки изо всех сил. И это раздражает. Нахмурившись, Ноэль быстро поддел пальцем резинку летных очков и отпустил. — Ай! За что?! — выкрикнул Винсент, стаскивая очки и хватаясь за пульсирующую переносицу. А заодно сгорбившись от боли, что позволило Ноэлю таки дотянуться до его губ. Не ожидающий этого Винсент мгновенно забыл про все обвинения. Его руки моментально сомкнулись на талии, прижимая к себе ближе. Поцелуй был томительно неторопливым и нежным. Будто в нем Ноэль решил забыться, отвлечься от всего. Позволить себе мягко покусывать чужие губы, перехватывать дыхание, дразнить языком. И не переходить границу страсти. Сломанная рука пряталась под курткой, здоровая же опустилась на затылок рыжего, сжимая пряди. И если бы не шатающийся пол и ветер, никто бы не нарушил этот момент по своей воле. Они не виделись чуть больше месяца, но казалось, что это целая жизнь. Слишком уж быстро менялось всё вокруг. Слишком ценны казались часы и минуты, когда каждый день может стать последним. — Ты… Ты действительно… — выдохнул Ноэль, когда у него кончилось дыхание, — Зачем? Подставленная ветру спина ничем не была более защищена, ледяной воздух без проблем проник под слои одежды. Но Винсент не замечал. Единственное, что было важно для него, находилось сейчас в безопасности и тепле. И его ладонях. И совершенно не хотелось ничего говорить, рыться в себе в поисках ответов. Поэтому Винсент просто продолжил обнимать Ноэля, ничего не отвечая. Да и не было у него ответа на этот вопрос. — Ты ведь мог просто сделать вид, что ничего не было, и жить дальше… — не унимался Ноэль. Его сердце с болью колотилось внутри. Очень просто было тогда уйти и не обернуться. Попрощаться и закрыть внутренние двери. Ноэль был уверен, что они никогда не встретятся вновь. Эти полгода заточения Винсента стали бы одним из тех эпизодов, которые вспоминаются иногда со смешанными чувствами, но которые всегда обречены оставаться всего лишь эпизодами. Ноэль не думал о Винсенте больше. Ни разу он не вспомнил о нем с тех пор, как покинул город. Какими бы ни были хорошими люди, что бы они ни обещали, что бы ни говорили, Ноэль знал, что однажды это все окажется лишь словами. Поэтому он научился не привязываться и не надеяться на кого-то. Это всегда было удобным. Почему же Винсент столь самовольно разрушил это правило и перечеркнул все установки? Разве это не глупо? — Не мог. Прозвучал короткий ответ. Голос Винсента прорезался сквозь ветер, яркой вспышкой оседая в сознании. Ноэль закусил губу, его брови дернулись, образуя складку. Смотря глаза-в-глаза, разделяя один и тот же воздух, он напрочь забыл все слова. А Винсент, видя эту мучительную смесь эмоций, плавно переместил ладони, обнимая ими заметно осунувшиеся скулы. — Прости, что не оставляю тебе выбора. Это, наверное, всё ещё слишком эгоистично, но… — он вздохнул, наклоняя голову и прислоняясь лбом ко лбу Ноэля, — Я не хочу забывать тебя. Возможно, вся моя жизнь состоит из сплошной лжи, но в одном я уверен точно. Это мои чувства к тебе. Я не могу просто вычеркнуть их, сделать вид, что тебя никогда не было. Голос Винсента звучал уверенно и спокойно. Но более странным было осознавать, что этот голос будто укрывал мягким одеялом. Захотелось закрыть глаза и спрятаться с головой от внешнего холода. Совсем несвойственное для Ноэля чувство. Странное. Ведь он не был таким романтиком, никогда не верил в нежные чувства. И привязанность рыжего всегда воспринимал как слабость. Как временный недуг. Как неизбежное. Словно боль в прямой кишке после хорошего секса. Бывает. Случается. Но скоро пройдёт. Да и если подходить ко всему с умом, то можно обойтись без этого. Ноэль поморщился, коротко кивая в ответ. — Здесь холодно, возвращайся в каюту, — улыбнувшись, сказал Винс. — Не хочу, — складка между бровей Ноэля стала сильнее, — Не хочу оставаться один. Будто разбудив в себе капризного ребёнка, он вжался в Винсента, обхватив его рукой. Тот несколько беспомощно окинул корабль и небо вокруг взглядом. Конечно, соблазн закрыться вдвоём внутри манил, но скидывать на Джо управление на данной высоте было бы неправильно. Корабль и так весьма недовольно пощелкивал батареями, возмущенный жестокостью зафиксированного штурвала. Прикинув, Винсент понял, что вариантов особо и нет. — Хочешь остаться тут со мной? — уточнил на всякий случай он. Ноэль кивнул. Быстрее, чем сообразил, что это значит. Ибо в следующее мгновение Винсент потянул его вперед, подталкивая к штурвалу. Ноэль удивлённо моргнул, внезапно перед ним открылся вид на бескрайние просторы. Огромное колесо штурвала будто бы стало единственной преградой, ведь остальная часть палубы была гораздо ниже, включая борта. Тот, кто стоит за штурвалом, должен всегда иметь максимальный обзор. Вот только Ноэль совершенно оказался не готов к этому. Машинально дернувшись назад, он тут же наткнулся спиной на вставшего позади Винсента. — Не бойся, я с тобой, — послышался мягкий голос. Накинув куртку на спину, Винсент кое-как умудрился застегнуть ее перед Ноэлем. Им пришлось очень тесно вжаться друг в друга, но никто не протестовал. Наоборот. Лишь почувствовав, что он не сможет ни упасть, ни даже шагнуть в сторону, Ноэль смог немного расслабиться. Винсент молчал, его руки снова опустились на штурвал. Корабль тряхнуло, когда он вернулся к ручному управлению, но тут же полет стал будто легче, плавнее. Ещё через какое-то время Ноэля перестало трясти, он расслабился и пригрелся. Оказывается, не так уж плохо быть гораздо ниже. Чувствовать дыхание Винсента над своим ухом и при этом не мешать. Пейзаж не менялся. Только солнце медленно-медленно перемещалось да облака то и дело проносились мимо. Ноэль никогда не видел их так близко. Не вдыхал. Оказывается, небо пахнет сыростью. А ещё оно не так уж и страшно само по себе. Интересно, каким образом у Винсента получалось понимать, куда они летят? Хотя сейчас Ноэль в принципе понятия не имел, куда они движутся. Он ещё не успел задать этот вопрос. Ему не хотелось это знать. Не хотелось осознавать, что, видимо, всё кончено. Ведь никакого более плана у него не было. Он с треском провалился, истратил понапрасну свой единственный шанс, и признавать это было нестерпимо больно. Уж лучше сделать вид, что он не понимает этого. И не спрашивать, куда они летят. Ведь тогда будет очередная ссора, но в этот раз она едва ли что-то даст. Поэтому стоит просто не думать об этом. Попытаться не думать. — Ты и правда нечто. — нарушил тишину Ноэль, когда небо уже стало нежно-розовым, — Смог сам построить корабль… Винсент смутился, не ожидая услышать похвалу. Его сердце споткнулось. — Я и сам не ожидал, — честно признался он, — Мне казалось это глупой фантазией, которая никогда не сможет стать реальной. Впрочем, он также никогда не думал, что однажды будет готов рискнуть всем ради одного парня. Пожалуй, уже можно перестать удивляться. Куда уж дальше. Но, хмыкнув, Винсент продолжил: — И уж точно я не думал, что дух самоубийства настолько заразен. — Что ты имеешь ввиду? — несколько напрягся Ноэль, боясь неправильно истолковать слова рыжего. — Я всё ещё думаю, что это глупая идея, но… Мы летим за кораблём Рейзера.