Ignis Fatuus / Блуждающие Огни

Эти слова громом прозвучали в сознании Ноэля. Он резко обернулся, насколько это было возможно, заглядывая в глаза Винсента. Тот продолжал смотреть вперёд, никак не показывая, что это была шутка. Наоборот. По напряжённым губам, по слегка прищуренным векам можно сказать, что ему и правда тяжело это признать. Винсент никогда не хотел становиться героем, но он слишком хорошо понимал, что не может не попробовать. Хотя бы просто попробовать. Ведь если не с ним, то Ноэль пойдёт один. Уже пошёл. И это стоило ему руки и кучи более мелких травм. Красивое лицо всё ещё пестрело фиолетовыми кровоподтеками, Винсенту даже просто смотреть на него было больно. Его преследовала мысль о том, что он мог опоздать на пять минут, и тогда там, на снегу, рядом с безжизненным телом Ангела было бы и изуродованное тело Ноэля. И ведь он уже потерял однажды человека, которого любил. Слышал ее крики. Слышал и не мог сделать ничего. Винсент с такой силой сжал штурвал, что костяшки пальцев побелели. Отправившись в этот полет, он уже чётко понимал, что назад дороги не будет. Пока Ноэль был без сознания, он еще раз обговорил с Джокером дальнейшую траекторию. На самом деле единственное, о чём Винс жалел — это то, что он не в состоянии управлять кораблём в одиночку. Поначалу он думал, что высадит Джо после того, как догонит Ноэля. К несчастью, состояние азиата не позволяло передать ему управление кораблём. Да и Джокер… Хоть он и делал вид, что в порядке, Винсент понимал, что это не так. Он стал гораздо тише, почти всё время проводя в задней части корабля. И не высказывая никакого желания сойти на землю. Наверное, следовало как-то поговорить, поддержать. Но вот только как это делается? Винсент понятия не имел, что и как говорить в подобных ситуациях. Он и с Ноэлем не был уверен, как себя вести. Вот только, в отличие от Джокера, Ноэль прекрасно и сам переключался. И сейчас, услышав то, о чем он не смел заводить речи, Ноэль был готов кричать и прыгать от переизбытка чувств. Странная реакция на весть о том, что они вовсе не в безопасное место направляются. Но это действительно то, что мигом окрылило Ноэля. — Ты. Ты! Ох, ты такой придурок! — воскликнул он, дергая за ворот рыжего и жадно целуя. Едва не крутанув штурвал слишком резко, Винсента разом бросило и в жар, и в холод. Он и забыл о том, насколько любит Ноэль вести себя непредсказуемо. Да и опасности своего поведения никогда не осознавал. — Да, ты не мастер комплиментов… — перенервничав, выпалил Винсент. Глаза Ноэля свернули. Он определённо не осознавал, где находится, ибо в следующее мгновение его ладонь сползла вниз, сжимая и без того напряженную выпуклость. — Я в другом мастер, верно, — без тени скромности ответил Ноэль, любуясь, как резко меняет цвет лицо Винсента на пурпурный. — Ноэль! Чёрт, хочешь, чтобы мы разбились?! Бесстыжий Ноэль лишь широко улыбнулся в ответ, даже и не думая убирать руку. Вспыхивая всегда быстро, как огонь на сухой траве, Винсент полыхал и реагировал весьма красноречиво. Его тело, привыкшее к постоянной страсти, и без того с трудом поддавалось контролю. Винсенту было тяжело, даже когда Ноэль просто прижимался к нему, одного прикосновения хватило, чтобы он стал твёрдым, как скала. — Хочу тебя, — окончательно добил рыжего прямой ответ. И разве можно злиться, смотря в эти хитрые глаза? Чувствуя, как ладонь забирается под одежду, как к себе домой. Возмутительно. Возмутительно желанно. И ведь Винсент никогда не мог ему сопротивляться. Обречённо выдохнув, он с упреком посмотрел на азиата. — Что, прямо тут? Может, хоть уйдём в каюту… Подожди, я попрошу Джо последить за… Он не успел договорить. Стоило его взгляду метнуться в сторону, как Ноэль, прищурившись, ощутимо сжал ладонь. Ловя возмущение очередным поцелуем, он сделал полшага назад, натыкаясь спиной на штурвал. Глаза Винсента в испуге округлились, застежка куртки треснула, и безрассудный Ноэль, оттолкнувшись, умудрился сесть на одну из секций штурвала. -…! — Винсенту пришлось тут же его ловить, пока не случилось непоправимое. У него крутилось на языке всё то, что хотелось сказать, но Ноэль с такой страстью впился в губы, что невозможным оказалось вымолвить и слова. Разрываемый страхом, голосом разума и возбуждением, Винсент в сердцах сжал бедра азиата, не осознавая даже этого. Но Ноэль никак не отреагировал. Подумаешь, еще пару синяков. Разве ж это важно? Он настойчиво обнял Винсента ногами, извиваясь и трясь о расстегнутые штаны. — Что ты… Ноэль… Ноэль! — потеряв контроль над ситуацией, Винсент едва успел поймать накренившийся штурвал, — Это не смешно!.. Задыхаясь, он с трудом выпрямился, подперев Ноэля ногой, и каким-то чудом удерживая и его, и штурвал на месте. Изумрудные глаза гневно полыхали, отражая заходящее солнце. Его влажные, потрескавшиеся от постоянного сражения с ветром губы казались совсем розовыми в мягком свете. А растрепанные волосы и вовсе походили на живое пламя. Ноэль смотрел на него затуманенным взглядом. Не чувствуя ни холода, ни впившегося в спину штурвала, он жадно изучал лицо напротив. Огоньки веснушек, злобные и полные волнения изумруды. Напряжённые вены. Видно, что ему тяжело. Ноэль улыбнулся, понимая, что за всю его жизнь ему ещё не приходилось так старательно уговаривать кого-то, кого от возбуждения уже трясло. И это. Так мило. — Ты такой красивый, — на одном дыхании выпалил Ноэль, абсолютно сбивая с толку и рассеивая этой фразой весь гнев, — Хочу тебя. Сейчас, прямо тут. Пожалуйста, Винсент… — таким непривычно мягким, затравленным голосом прошептал он, утыкаясь носом в шею, — Я знаю, ты справишься с тем, чтоб не потерять контроль. А если мы и разобьёмся и умрем… По крайней мере последнее, что я буду помнить, это твой член внутри. Он тихо рассмеялся, хотя ни грамма веселья в голосе не прозвучало. Винсент закусил губу, скосив взгляд на сгорбившуюся спину. Почти вся она была скрыта одеждой, но всё равно было видно синие разводы и корочки на ранах. И, кажется, Ноэль мелко дрожал, прижимаясь. Как будто снова беззвучно рыдал. Ни следа привычной уверенности и самовлюбленности. Уставший. Беспомощный. Поломанный. В груди защипало, Винсент сглотнул, перемещая вес на ногу и дотягиваясь снова до блокировки штурвала. Ему хотелось спросить, что произошло, но он не был готов это услышать. Почему Ноэль, способный жить под одной крышей с маньяком, сейчас так отчаянно избегал возвращения в каюту. Почему так жадно требовал внимания и секса, хотя на его теле места живого нет. В глубине души Винсент понимал, но не хотел осознавать причины. В конце концов, едва слышный шепот Ноэля оказался громче. Громче голоса разума. Громче ветра. Винсент быстро стащил сползшие штаны, которые были Ноэлю совсем не по размеру. Пытаясь действовать максимально осторожно, он протолкнул внутрь два пальца, боясь причинить боль. Дыхание Ноэля слегка сбилось, он изогнулся, сжимая пальцы внутри и дотягиваясь губами до пунцовой мочки уха. — Это ты у Джокера излишней осторожности научился? Я не такой слюнтяй, как он. Давай же, детка. Жестоко, словно плетью, ударил словами Ноэль. Разумеется, Винсент мгновенно зарычал от злости. Желание заткнуть этого мерзавца тут же вылилось в грубое проникновение. Он с силой толкнулся в податливое тело, выбивая мучительный стон и вдавливая в штурвал. Ноэль зашипел от боли, впившись зубами в плечо рыжего. Пожалуй, он немного перегнул. От грубых толчков его почти парализовало, Винсент лишь спустя несколько минут пришёл в себя, осознавая, что его спровоцировали специально. Обида уколола сердце, но вид сжимающегося от боли Ноэля охладил эти чувства. — Дурак… Поцелуй меня, не то выйду… — пробормотал он, сбавляя обороты и поудобнее перехватывая несносного любовника. На этот раз Ноэль спорить не стал, охотно ловя губами губы. С одной лишь рабочей рукой он даже обнять толком Винсента не мог, целиком положившись на его выносливость. Истощение никуда не делось, огромных трудов стоило просто сцепить ноги за спиной рыжего. Пожалуй, рваные поцелуи — это единственное, что он был в состоянии подарить. Но и дыхания хватало ненадолго. Ноэль болезненно щурился, стараясь сосредоточиться на приятных ощущениях, хотя его тело отказывалось испытывать оные. Даже несмотря на все старания Винсента, он с каждым движением всхлипывал от боли. Искаженное лицо совсем не способствовало возбуждению. Винсенту пришлось сфокусироваться на поцелуе, чтобы кое-как дойти до пика. Кончив, он дал себе пару минут перерыва. Игнорируя дрожь в руках, он рывком пересадил Ноэля выше. Ойкнув, тот взмахнул руками, внезапно оказываясь в воздухе, с круглым штурвалом под задницей в качестве опоры. Бросив вопросительный взгляд, он встретился с тяжёлым взглядом Винсента. Не говоря ни слова, рыжий вновь накинул на плечи Ноэля куртку, а сам, придерживая за ноги, стал ласкать его ртом. Перебить неприятные ощущения оказалось непросто, но Винсент вложил столько нежности и тепла, что постепенно Ноэль перестал шмыгать носом. Намотав на руку ближайший трос, он повис на нем, сквозь пелену смотря на потемневшее небо. Утопая в бессчетном количестве ярких звёзд и в безмерно мягких губах. При этом совсем не чувствуя ни опоры, ни земли. И даже солнечные батареи и паруса как будто исчезли. Огненные всполохи в кудрях сменились на холодные размытые очертания. И кажется, что все стало бесцветным, лишь лёгкая рыжина и не думала никуда исчезать. Неважно, солнце или луна, будто ничто не в состоянии победить эту чувственность. Потеряв разом и управление, и энергию, корабль плавно замедлился, дрейфуя под облаками. Закончив складывать паруса, Джокер повис на снастях, отрешенно наблюдая за увлеченными страстью. На самом деле площадь корабля была столь небольшой, что, даже находясь на максимальном расстоянии, он все так же отчётливо видел и слышал все в деталях. Вот только не испытывал при этом ни стыда, ни возбуждения. Да и смотрел на них лишь из-за того, что движение невольно приковывало взгляд. Ни луна, ни даже облака не двигались настолько явно, чтобы перетянуть внимание. Спрятаться же за стенами… На самом деле такой мысли просто не возникло в его голове. Как не возникало и никаких более. Отчасти Джокер последовал за Винсентом из-за того, что восхищался им. Тем, насколько сильно чувство любви пропитало рыжего. Джокер никогда не испытывал ничего подобного. А может, не осознавал. Хотя он не думал так. Он действительно любил. Каждый раз он дарил всего себя, открывал своё сердце, но… Отпускал. Никогда не пытался удержать свою любовь, не боролся. Всегда считал это лишним. Зачем? Рано или поздно любым отношениям придёт конец. Рано или поздно. С носа корабля донёсся протяжный стон. Это Винсент, решивший сражаться до победного, всунул в горячую задницу палец, вспоминая, в каком именно месте Ноэлю особенно хорошо. Вполне успешно вспоминая. По спине Джокера пробежали мурашки, и он перестал дышать. В этот момент ленивое облако проглотило луну, а света звёзд не хватило, и Джокер не видел, как едва не сорвался Ноэль, застигнутый волной оргазма. Стон и грохот смешались воедино. Джокер напрягся было, но затем разглядел, что все в порядке. Парочка и правда рухнула, но на пол, а не в далёкую бездну. «Самоубийцы…» — покачал головой разноглазый. Понимая, что представление окончено, он оторвался от канатной паутины и все-таки ушёл в каюту. Снаружи осталось одно лишь небо, но любоваться им совершенно не хотелось. Не сегодня. Не в ближайшее время. Эти бесконечные звёзды слишком жестоки, и пока ещё Джокер не был готов оставаться наедине со вселенной. Быть может, он никогда не сражался за свои чувства так, как это делает рыжий. Но это не значит, что он ничего не испытывал. Скорее, он никогда никого не забывал. С заходом солнца внутренние демоны становятся сильнее. С заходом солнца ветер становится холоднее. Скрестив заледеневшие пальцы рук, Винсент и Ноэль наивно пытались укрыться под одной испорченной курткой. Пожалуй, лежать на ледяном полу было ещё более глупой идеей, чем заняться любовью на штурвале. Но, видимо, способность думать погибла первой, ибо подниматься и бежать в тепло каюты они не спешили. — Прости, — когда уже вконец растворился аромат страсти, нарушил тишину Ноэль. Если бы у него ещё остались силы, Винсент бы непременно удивился. Но сил не было, и он лишь провел большим пальцем по ладони, которую сжимал. — За то, что я сказал про Джо. Не за то, что я сказал про смерть. На самом деле мне кажется, это и правда была бы отличная смерть. Лучшая из возможных, — видимо, от усталости у Ноэля отказала та часть мозга, которая отвечала за остановку словесного потока, и хоть голос его то и дело пропадал, и каждый слог приходилось произносить с усилием, но он не прекращал, — Как думаешь, может, ну его к дьяволу, вставишь по быстрому и перевалимся через перила, а? Сказанная вроде бы в шутку фраза почему-то прозвучала слишком искренне и серьёзно. Сейчас, в данный конкретный момент, оба были счастливы, окрылены. Все эти звезды, страсть, пламенные речи, воссоединение. Это был бы прекрасный финал. Ноэль никогда не думал о самоубийстве, но не мог не согласится, что такой исход устроил бы его. Ведь ещё немного, и к нему вернётся боль, будет ещё сильнее. И кто знает, когда она уйдёт. И уйдёт ли. Доживут ли они до того момента, когда он снова сможет шевелить сломанной рукой? И если нет, то будет ли их последний вздох таким же свободным. Таким же возбужденным и полным, каким он был бы, если бы сегодняшний день стал последним? Ноэль никогда не рассуждал в таком ключе. И Винсент тем более. Видя, как задумался и притих азиат, рыжий приподнялся, нависая над ним. — Вот ещё. По-твоему, я корабль собирал, чтобы в первый же полет бросить его в небе? — напустив на себя серьёзный вид, недовольно пробормотал он. — Ооо. Вот оно как. Выходит, обрекаешь меня на жизнь из-за какого-то корабля, — огорчился Ноэль. — Нет, — коротко мотнул головой Винсент, — Хочу, чтобы ты жил, потому что не могу жить без тебя. Очередной язвительный комментарий застрял в горле, споткнувшись о мелькнувший в свете луны решительный взгляд. Ноэль ничего не ответил, замерев с полуоткрытым ртом. У него не было сил шевелиться, и Винсент решил воспользоваться этим, завершая этот бессмысленный спор. Плавно наклонившись, он кончиком носа откинул упавшую на лицо черную прядь, а затем нежно коснулся губами лба. Очень интимно, долго. Чтобы хорошенько прочувствовать это ощущение. Ноэль поежился то ли от холода, то ли от инородного смущения. Винсенту же этого оказалось мало. Снова приподнявшись, он опять опустился, на этот раз, как и положено, встречаясь губами. Практически невесомо, но чувственно задерживаясь в этом положении на длительное время. Уже давно Ноэль привык к тому, насколько классно целоваться с Винсентом. Едва ли он когда скажет это вслух, но поцелуи рыжего были способны свести с ума своей нежностью и теплотой. Неспешно, мягко покусывая и ловя дыхание, Винсент мог целоваться часами. Обычно это все быстро перерастало в интимную близость, но сейчас Ноэль был уже физически не в состоянии возбудиться. Его сознание уплывало, распаренное и пригретое живым огнём. Слабо мерцающие звезды, огрызок луны, блестящие сложенные паруса. Всё это слилось в единую картину, медово-ржавого цвета, как волосы в темноте. Заметить, когда реальность исчезла и он провалился в сон, оказалось нереально. Но уснул он крепко. Настолько, что не заметил, как Винсент с трудом поднял его, и, едва не ударив пару раз о железные балки, потащил в тепло. Койка в каюте была одна, достаточно большая, похожая на огромный гамак или широкие качели. При конструировании Винсент особо не задумывался над этим, но оказалось, что эта кровать в состоянии выдержать аж трех человек. Правда, оказывалось довольно тесно, но лучше, чем кататься всю ночь по полу. Винсент уложил Ноэля посередине, переживая, как бы он не скатился во сне, и сам осторожно уместился с краю. На самом деле довольно рискованно было спать всем троим, но, видимо, голос разума все ещё не восстановил силы. К тому же Винсент не торопился засыпать. Он долгое время просто лежал, наблюдая за расслабленным лицом напротив себя. До тех пор, пока спящий Ноэль не нахмурился, разворачиваясь во сне и накидывая ногу и рабочую руку на дрыхнущего Джо. Который, впрочем, почти сразу же поддержал обнимашки. -… Винсент глубоко вздохнул, молча покачав головой. В принципе, этого следовало ожидать. Поэтому он лишь поправил немного положение сломанной руки Ноэля, чтобы плечо не затекло, и обнял его за талию со спины, прижимая к себе. По крайней мере не дать Джокеру облапать Ноэля во сне уже было хорошим таким планом на эту ночь. А уж то, что он неминуемо в итоге уснул, как и все… Так это тоже, в общем-то, вполне ожидаемо. Ведь когда ещё у них выдастся такая спокойная, тихая ночь.