Blazing Soul

Прошло двадцать минут с тех пор, как Гэндзи ушёл. И почти час с того момента, как они встретились. Хандзо забрался на крышу заранее, попутно прокручивая у себя в голове варианты разговора, надеясь не облажаться. И он всё равно не знал, что сказать. Сложно одновременно рыдать и извиняться. Гэндзи сначала ничего не говорил. Он просто обнимал брата, время от времени повторяя, что всё нормально, что Хандзо не должен извиняться. Но он извинялся. Он должен был сказать. Это не должно было просто повиснуть в воздухе, как само собой разумеющееся. Это было нечестно по отношению к Гэндзи. Он заслужил услышать это. Заслужил еще годы назад. Хандзо говорил долго и сумбурно, даже учитывая то, что использовал японский. Но выдержке Гэндзи можно было только позавидовать. Младший ждал, пока Хандзо успокоится, чтобы узнать, что натолкнуло его на этот разговор. Тот объяснил, хотя не понимал, почему это вообще важно. – Хм, да, Моррисон всегда был таким. Он всегда воодушевлял людей иначе, чем Рэйес. Именно поэтому мы с Джесси всегда над ним и прикалывались. – Твои извечные проблемы с субординацией. – Хех, в то время, я частенько винил его во всем. Так что это мелочи. Он спросил Хандзо, хочет ли брат еще немного постоять на крыше в его компании, но тот решил побыть наедине с собой. Гэндзи предложил ему сыграть в какую-нибудь видеоигру позже, и спустился вниз. Прошло уже двадцать минут. Мужчина просто смотрел в небо, а мысли бесцельно текли в его голове. Он никак не мог сосредоточиться ни на одной из них. И в какой-то момент он был готов просто провалиться в сон. Но нет, ему нужно было кое-что ещё сделать. Он глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Через секунду он оказался в своем подсознании, слушая приветственный плеск реки. Ночное небо было чистым, тёмно-синим с вкраплением звёзд и комет. Цуки и Юми выскочили из реки и теперь кружились вокруг камня, на котором сидел Хандзо. Они не сказали ни слова, явно ожидая его действий. – Я пришел извиниться. – Мы знаем, – заговорили они в унисон. – Я не хочу, чтобы все это продолжалось. Я… – мужчина вздохнул, – я приношу свои извинения за то, что никогда не пытался понять вас лучше. Я надеюсь, вы простите мне мою глупость. Цуки остановился напротив : – А что нам еще остается делать, юный мастер. – Мы хотели, чтобы ты взглянул правде в глаза. – Совершенствовался. – Ты думаешь, что сможешь? А смог бы он? Хандзо все еще терзался в сомнениях. Было еще много вещей, которых он боялся, и много вещей, с которыми Шимада все еще не смирился. Всегда был риск, что он навредит кому-то еще, своими способностями или как-то иначе. Но Хандзо не хотел отгонять от себя других людей. Он слишком ценил их компанию. Гэндзи тогда практически устроил бойню за то, чтобы они позволили ему остаться. Его брат не просто простил старшего, но и отказался мириться с подобным ходом вещей, желая воссоздать те отношения, которые они оба разрушили. Ханна с первого дня не отлипала от Хандзо, пусть к ее любопытству у него и не сразу получилось привыкнуть, лучник ценил это. Она часто настаивала на том, чтобы он приходил на ночные посиделки с играми и фильмами, что не позволило Хандзо изолироваться в своем собственном мирке. Мэй всё чаще и чаще приходила к нему, чтобы поинтересоваться мнением со стороны о своих расчётах. Хандзо не мог сдерживаться и от души смеялся над ее каламбурами. Уинстон начал доверять ему неоправданно быстро, но Ханзо было приятно осознавать, что он считается с его вкладом в общее дело. И Джесси. Дурак. Он с первого дня втягивал Шимаду в перебранки, которые вскоре превратились в приятную рутину, и которые Хандзо не променял бы ни на что. То, что лучник случайно раскрыл существование феникса, привело его к обретению важного человека в его жизни, которому он мог довериться, даже если не всегда был достаточно смел, чтобы открыться. В конце концов, Джесси тоже было страшно открываться. Возможно, Хандзо не смог бы прийти ко всему этому один, но в этом и не было нужды. Он больше не был одинок. Эти люди заботились о мужчине. Любили его. Пора перестать валять дурака, делая вид, что никто не сможет ему помочь. – Я попытаюсь, – сказал Хандзо наконец. – Я буду пытаться, чего бы мне это ни стоило. – Тогда мы будем здесь, чтобы помочь тебе, – драконы закружились кольцом и устремились вниз. Они заметно уменьшились в размере, заскользили по плечам Шимады и легли на колени. Вода начинала уходить. Белая пена почти исчезла. Теперь он слышал лишь мерное течение реки, огибающее его камень. Рябь на воде отражала полную луну. Хандзо заколебался и поднял руку. Он нежно опустил ладонь на голову Юми, и дракон нежно заурчал от прикосновения. Лучник медленно гладил рукой по спине спирита. Под его рукой стрекотало электричество, заставляя бежать по коже мурашки. Он никогда раньше не касался их. – Здорова! – Раздался голос Джесси, и Хандзо невольно вывалился из своего подсознания. Перед его глазами стоял ковбой. Утреннее солнце освещало его лицо, а деревянная гитара за спиной отбрасывала блики, превращаясь в нимб. – Извини, я тебе не помешал? Меня отправил сюда Гэндзи. Ханзо нахмурился и посмотрел вниз. – Как ты сюда забрался? – Я тренировался. Как, по-твоему, мне учиться летать, если я не могу залезть повыше? – Он присел рядом, медленно проведя большим пальцем по нижнему веку Хандзо. Кожа все еще была красной и раздраженной от пролитых слез. Но японец наделся, что это выглядело не так заметно. – Кажется, награды я сегодня не получу. – Не сейчас, – Хандзо осторожно отодвинул руку Джесси. – Прости. – Ой, все нормально, милый, – ковбой сел рядом с ним, положив гитару на колени. – Немного музыки? – Было бы неплохо. Джесси бесцельно перебирал струны, не пытаясь сыграть какую-то определенную мелодию. По крайней мере, Хандзо не думал, что знает ее. Но эти звуки все равно расслабляли, и он наблюдал за последними рассветными лучами, исчезающими с неба. Он сделал глубокий вздох и прижался к плечу Маккри. – Хочешь поговорить? – предложил Джесси. – О чём? – Эм, да о чём захочешь. Гэндзи говорил, что ты не в порядке. Но я не знаю, могу ли чем-то помочь. – Твой бывший командир умеет баламутить воду. Музыка затихла. – Он не мой командир. Он снова тебе навредил? Клянусь, в следующий раз я… – Нет. Не навредил. Это я попросил его провести со мной бой. – Когда? Хандзо фыркнул: – В три часа ночи. Джесси рассмеялся, настолько громко, что Шимада практически мог почувствовать вибрации воздуха. Как будто вместе со смехом ему передавалось тепло. – Чёрт, какой-то новый бойцовский клуб, о котором я не знаю? Что на тебя нашло, Хандзо? – Я не мог уснуть. Его слова всё не выходили у меня из головы. А ты говорил, что он всегда готов к спаррингу. – В этом весь он – больной ублюдок. Могу поклясться, у него есть мазохистские замашки или что-то такое. Я никогда не видел его в поле, но Гейб рассказывал, что он всегда бежал в бой с улыбкой маньяка. – Хм, – Хандзо наклонил голову, изучая выражение лица американца. – У кого-то уже я такое видел. – А? – тот несколько раз моргнул, удивляясь. – Ну нет, я не похож на Джека. – Ты так уверен? – Я был таким и до встречи с ним, – он нахмурился и лениво потянул струну. – В большинстве своём. Хандзо решил не развивать эту тему. Ковбой продолжал играть, в этот раз что-то более определённое. Он напевал себе под нос, и лучник чувствовал, как мягко вибрирует голос в его ушах. – У вас с Моррисоном всегда были напряженные отношения? – проговорил он. – А? Да нет, вроде нет. Хороший напарник для тренировок. Чертовски хороший наставник в чём угодно. Хотя мне всегда были ближе Ана и Гейб. – Ты не особо мне рассказывал про Габриэля. – Правда? – Джесси постучал пальцами по дереву гитары. – Чёрт, видимо, да. А ты этого хочешь? – Если ты не против. – Даже не знаю, должен ли я начать издалека. – Смех ковбоя был тихим и безжизненным. – Не знаю, что ты хочешь услышать. Я встретился с ним и его отрядом во время облавы на Дэдлок. Он должен был пустить мне пулю в лоб, но вместо этого забрал с собой в Блэквотч. – Почему? – Это вопрос на миллион, – Джесси продолжил что-то наигрывать, на этот раз быстро. – Он всегда говорил, что это из-за моих способностей, но я знаю, что это не так. Как бы то ни было, Гейб вытащил меня оттуда и научил всему, что я знаю. Ханзо поднял руку, позволяя костяшкам пальцев упираться в локоть Джесси. – Ты упоминал, что Рэйес был для тебя как отец. – Ага, всегда был готов прикрыть мне спину, что бы ни случилось. Всегда следил за мной. Спасал мою жизнь столько раз, что я уже сбился со счета. Чёрт, он делал всё, чтобы я держался на плаву. Просто… Хотел бы я знать, зачем все это. То есть, правда. Никто в здравом уме не возьмет с собой ребенка из Дэдлок со словами «а, этот, заберу-ка я его себе домой.» Хандзо не знал, будет ли уместен тут смех, но все равно рассмеялся. Маккри было все равно. Он провел ладонью по узору темных волос на руке и наткнулся на шрам чуть выше запястья. – Я тоже не представляю, почему он это сделал, – согласился Шимада. – Но я рад, что это произошло. – Э? – Если бы он так не поступил, то я никогда бы не встретил тебя. – японец поднял голову, чтобы увидеть, как Джесси медленно заливается краской. – Чёрт возьми, милый, – ковбой растеряно улыбнулся. – Иногда ты говоришь такие глупые вещи, знаешь? – Он попытался возвратиться к гитаре, улыбка всё ещё не покидала его губ. – Ты прав, если бы не Гейб, то всего этого не было бы. Хандзо смотрел в его лицо. – Спасибо за то, что ты здесь, Джесси. – Ты о том, что сейчас происходит или вообще? – Я про всё. Ковбой засмеялся, опустив руки на струны. – Всегда пожалуйста, Хандзо. Я же говорил, только позови, и я приду. Никаких исключений. – Я не хочу быть обузой. – У тебя и не получится, можешь не пытаться. Лучник хотел было с этим поспорить, или хотя бы задать ещё несколько неловких вопросов, но решил остановиться. Джесси был упёртым и верным, и, если уж у Хандзо не получилось переделать его, то ни у кого не выйдет. Маккри прижался щекой к его макушке и начал медленно перебирать струны, что-то мыча. Японец пытался сосредоточиться на этом, но тепло напомнило ему о фестивальной музыке и о согревающих своим светом фонариках, если подойти к ним слишком близко. Вскоре Хандзо провалился в сон.