Погибнуть, бороться, не сдаться

Через две недели последний экзамен, который Снейп нам организовывал, был сдан, и зельевар торжественно объявил нам, что мы можем на каникулы разъехаться по домам. Разумеется, все так и собирались сделать. Результатами большинство было довольно. Маркус Флинт, правда, не сдал половину предметов, но зато у меня был почти лучший результат. Почти — потому что по дуэлям Драко Малфой был лучше меня, несмотря ни на что. Я смог обойти и победить в экзаменационных состязаниях всех, но не его. — Так не честно, — шутливо посетовал я, когда мы, смеясь, прощались у ворот. — Ты держал палочку с рождения. — Я фехтовать учился, — усмехался Драко, смотря, как я волочу за собой тяжёлый чемодан с вещами и принадлежностями для зельеварения. Он мог позволить себе не надевать в жаркий майский день дорожную мантию, а быть в обычной одежде. — С детства. С четырёх лет. Знаешь, как помогает? — и тут же переменил тему. — Ну что, домой? — Домой… — эхом откликнулся я. Хотел ли я возвращаться? Не знаю. Здесь у меня особо не было ни с кем душевного родства, но и дома меня тоже ничто не ждало. Тут было, без сомнения, интереснее. Там была Адальберта. Возвращаться на каникулы? Да не вопрос. Другое дело, что собственно каникул, если рядом миссис Вальберг, у меня не будет. Потому что она найдёт мне дело. И потому что я сам не захочу остаться в стороне. Я поймал себя на мысли, что скучаю по ней. По человеку, что ни говорить, всегда относившемуся ко мне хорошо, намного лучше, чем я когда-то мог ожидать от неё в подобной ситуации. По человеку, который действительно меня понимал и не крутил пальцем у виска, когда я сутками просиживал в лаборатории. Вчера я отправил ей последнее, седьмое письмо, где на трёх листах мелким почерком описал узнанный мною рецепт заживляющего зелья, которое готовилось на полчаса быстрее, чем тот, который я узнал от Адальберты. И к тому же для него не требовался чрезвычайно редкий компонент, шкура бумсланга. Так что эта находка, ради которой я долго рылся в доступных мне отделах библиотеки, заставила меня испытать настоящую гордость за себя. Надеюсь, Адальберта оценит это так же высоко, как я сам. — Что-то у тебя мало энтузиазма в голосе, — небезосновательно заметил Драко. — Кто у тебя дома? — Бабушка и брат, — думая совсем о другом, ответил я. — Буду ждать нашей встречи в сентябре… — протянул Драко нарочито отстранённо, чтобы я ни в коем случае не подумал, что он ко мне привязался. И тут же переменил тему, благо случай сыграл на его пользу. Он хлопнул меня по плечу. — Смотри, ваши уже пошли, — то ли с энтузиазмом, то ли с удивлением сказал он. Я обернулся к воротам. И правда: наши товарищи уже взяли свои вещи и пошли к выходу. Пора было прощаться. — Ну, не скучай, — я шутливо, специально как можно небрежнее улыбнулся, и тоже хлопнул его по плечу. — Даже не надейся, — Драко ответил мне аналогичной усмешкой. Вот и попрощались. Я взял свой чемодан за ручку и вышел за ворота, догоняя остальных своих одногруппников. С остальным прощание вышло ещё более коротким. С Маркусом Флинтом — взглядом, с Эдрианом Пьюси, моим бывшим напарником — кивком головы. Остальные не удостоились и этого. Такие уж мы, аристократы, несентиментальные. Каждый из нас активировал розданный накануне Нарциссой портал. Лично мой перенёс меня в сад Адальберты. Я полной грудью вдохнул дышащий летним теплом и свежестью воздух. Ну вот и всё, приключения закончились, я дома.

***

Встреча с Саймоном, о которой я так долго думал, пытаясь предугадать его реакцию и последующие события, прошла как-то серо и обыденно. Во время первых приветственных реплик я ещё пытался защищаться маской холодности, которую приучился носить в доме Малфоев, но, как оказалось, не от кого. Лестрейндж, прекрасно знавший, где я пропадал почти полгода, подсознательно чувствовал во мне сильного противника и очень уж не хотел, чтобы наш худой мир превратился в добрую ссору, а я, соответственно, трансформировался в его первого и главного врага. Он говорил со мной с тщательно скрываемой опаской, осторожно поглядывая исподлобья, словно ожидал, что я применю полученные знания на нём. Дурак. Но о прошлой ссоре не вспоминал, и ладно. Всё-таки нелегко находить силы ещё и на эмоциональное противостояние, когда есть масса вещей, на которых планируешь сосредоточиться. Мы немного побродили по саду, делясь новостями, которых, в общем-то, было немного. У них с Адальбертой, от которой он два раза уезжал за это время, в феврале и марте, почти ничего нового не происходило. Мне же было что рассказать, и, если бы я решил это сделать, мне понадобился бы не один час, но я принципиально не хотел говорить, чему научился в нашем “клубе по интересам”. Через полчаса мы уже разошлись по своим делам. Я пошёл в дом, мне нужно было ещё много сделать, а Саймон вернулся к тому занятию, за которым я его и застал: чтению книжки по теории заклинаний. Палочки-то у него, в отличие от меня, не было… Мою после моих длительных увещеваний оставили при мне. Я употребил всё своё красноречие, но добился того, что увёз драгоценный артефакт с собой. Нарцисса больше никому сделать так не позволила, и поэтому настоятельно посоветовала мне молчать о подобной поблажке. Она знала, что я не расскажу, если только меня не напоить Веритасерумом. И это играло мне на руку. У Саймона, конечно, таких привилегий не было и в помине, вот и приходилось ему довольствоваться теорией. Это понятно… Но книжка! До этого я никогда не видел его за чтением чего-то кроме газетных заметок о квиддиче и тоненьких брошюрок на эту же тему. Нет, воистину, моё отсутствие положительно влияет на людей! Адальберты в доме не было, но это и понятно: она, как и раньше, практически сутками пропадала на работе. После огромного и мрачного особняка Малфоев родной дом показался мне совсем странным и непривычным. Думая о чём-то смутном и постоянно меняющемся, я вместе с чемоданом, успевшим порядочно оттянуть мне руку, поднялся по винтовой лестнице в свою комнату. Там я первым делом бросил тяжёлую поклажу на пол, ругая на все корки свой возраст. Будет мне одиннадцать — всегда стану пользоваться заклинанием левитации. И вообще, что это за дискриминация? Вот мы у Малфоев постоянно носили палочки с собой, и ни нелегальных дуэлей, ни несчастных случаев! Драки — были, куда же без них. Свою правоту в быту юные аристократы отстаивали вовсе не на шпагах. И никаких там ерундовых высказываний про то, что “магия в таком возрасте нестабильна, палочка в руках такого человека опасна и несёт скорее вред, чем пользу”. Убедившись, что меня никто не видит и не слышит, я скинул дорожную мантию и достал из кармана свой главный трофей, палочку, необычную тем, что её невозможно отследить. Потом, когда у меня будет другая, основная, лично моя, наложу на ту такие же чары, когда определю, какие именно защищают эту. А пока… Двумя отточенными взмахами палочки я запер дверь и окно, потом, прошептав: “Эванеско!”, очистил свой письменный стол, чем-то напомнивший мне мой стол в моей комнате в доме Малфоев, от накопившегося за всё время моего отсутствия пыли. Как я понял, без меня в эту комнату никто не заходил, и это радовало. В моей голове вспышкой пронеслась мысль, тревожившая меня почти полгода, и я стремглав побежал на чердак, туда, где хранилась ещё одна моя драгоценность, но уже другого порядка. Пособие Тома Реддла — вот оно, нетронутое, запылившееся, среди стопок старых газет, датирующихся серединой века, и ежемесячных изданий журнала “Квиддич сквозь века”. Воспрянув духом, я принёс его к себе в комнату и облегчённо водрузил на стол. Отодвинул стул, достал из верхнего ящика стола толстую тетрадь в серой обложке, которую приспособил под записывание того, что узнаю от Адальберты и её коллег, сел и решил проанализировать то, как я оцениваю события последних месяцев, делая на свободной странице краткие пометки. Я получил знания по заклинаниям, научился обращаться с волшебной палочкой, ещё больше повысил свою квалификацию в зельеварении — это хорошо. Но вот трансфигурация, которая очень меня интересовала, по-прежнему у меня на слабом уровне. Некому было. И легилименции с окклюменцией, таким важным взаимосвязанным наукам, нас не учили. Здесь мог бы пригодиться Снейп, но он так и не нашёл общий язык с хозяйкой дома, и даже вроде согласился в конце с какими-то её доводами, которые мне были неизвестны. Ну, для защиты сознания у меня есть амулет. Ну а если он потеряется? Сломается? Или его украдут? Наложенные на тебя чары, или те навыки, которые ты сам натренировал, всегда с тобой. Они гораздо надёжнее. В сентябре я вернусь туда, и у меня будет второй шанс. Обязательно… Вспоминая эту мою мысль много позже, я всегда убеждался, что самоуверенность — мой главный враг. В тот вечер я так и не дождался Адальберту. Она пришла ровно в час ночи. Всё это время я тайно ждал её в саду, благо ночь была ясная и не по-майски тёплая. Прежде чем зайти, у ворот она несколько минут стояла с каким-то высоким мужчиной. Разглядеть его из своего укрытия я не мог, ровно как и услышать, о чём они разговаривают. Поэтому я аккуратно, стараясь изо всех сил, чтобы не выдать себя неосторожным движением или звуком, подошёл ближе. Наложенная на территорию защита не позволяла снаружи услышать, что происходит внутри, а вот наоборот, к счастью, не работала. Они говорили о Министерстве магии. Шёпотом. С оглядкой. Из долетающих до меня обрывков фраз я понял, что обстановка там становится всё напряжённее. А вот почему это происходит, они не сказали. Видимо, для них это было настолько очевидно, насколько для меня непонятно. Когда мужчина собирался уходить, он обернулся с прощальной репликой к Адальберте, и лунный свет упал на его лицо. У меня перехватило дыхание: это был Кингсли Бруствер. Кингсли! Аврор, в прошлом протеже, а ныне сподвижник Аластора Грюма, который вместе с ним отправил в Азкабан немало Пожирателей смерти! Какая ирония. Я должен был это знать наравне с детьми Пожирателей смерти. Должен, потому что был потенциальным врагом. Для обеих сторон. Для Министерства из-за Адальберты и для бывших сподвижников Тёмного Лорда из-за работы моих родителей. Смешно. Сулит для меня безрадостные перспективы. Интересно, что у них может быть общего с Адальбертой?.. — Здравствуй, Джеймс, — она поприветствовала меня сдержанной, но тёплой улыбкой, когда Кингсли аппарировал, а я вышел на дорожку. — Ты очень вырос и теперь кажешься совсем взрослым. — А вы совсем не изменились, — вежливо улыбнулся я, хотя даже в лунном свете заметил несколько новых морщинок на её лице и какой-то слишком усталый взгляд. — И да, вы не совсем правы насчёт меня и моего возраста. Хотя спасибо. — Я говорю про твой взгляд, — с той же приветливой улыбкой отвечала Адальберта, обняв меня за плечи и ведя в дом. — Лучше, гораздо лучше, чем в тот день, когда мы встретились впервые. — Знакомый провожал? — переменил я тему, почти перебивая её. И посмотрел ей в глаза. Лицо Адальберты не дрогнуло. Кто бы сомневался в том, что у неё великолепная выдержка, но только не я. — Знаешь его? — мгновенно посерьёзневшим тоном спросила она, не отводя от меня обеспокоенного взора. Я кивнул. — Пришлось, — сухо ответил я, не желая вдаваться в подробности нашего заочного знакомства. — Нарцисса познакомила вас со списком номер один? — тихо усмехнулась Адальберта, не сбавляя шага. Она легко взбежала по ступенькам в дом, словно была моей ровесницей, а не женщиной очень почтенных лет. Конечно, я знаю, что у магов и взрослеют раньше, и в возрасте выглядят намного моложе, но всё же… Хотя Нарцисса смотрится совсем молодой девушкой, пусть на самом деле примерно одного возраста с мистером Малфоем. — Не знаю, о чём вы, — ещё более сухо ответил я. — Список номер один, — растягивая слова, повторила Адальберта, распахивая передо мной дверь. — Перечень тех, кого надо знать в лицо, если не желаешь угодить за решётку или даже лишиться жизни. — Подумав, она покачала головой. — Хотя не знаю, где хуже. Некоторые предпочли бы погибнуть, чем побыть пару лет в Азкабане в обществе дементоров. Для этого, чтобы не попасться по незнанию, — она выразительно улыбнулась мне, и я понимающе кивнул, — и существует Список номер один. Как с нашей, так и с их стороны. — Даже не буду спрашивать, к какой стороне вы себя относите, — с усмешкой вздохнул я. — Просто прелесть, как люди меняются, — Адальберта попыталась казаться весёлой, но её усталый, напряжённый взгляд никуда не делся, и от моего пристального взора это не ускользнуло. Мы прошли в тёмную кухню, и она зажгла огонёк на конце своей палочки, который озарил наши лица. — А в этом списке случайно нет пункта: “Общайся как можно больше со своим врагом, чтобы наладить с ним отношения”? — с видом полнейшей невинности поинтересовался я, опираясь на стол. Адальберта пожала плечами. — К сожалению, только список. Но про Кингсли ты зря: очень умный и лояльный молодой человек. — Спроси об этом у Саймона, — не удержался я. — Насколько я знаю, Рабастана Лестрейнджа опознавал именно он, пока Грюм допрашивал Рудольфуса. — Это прошлое нашего мира, — Адальберта посмотрела на меня с затаённой грустью и, вздохнув, встала рядом со мной и тоже оперлась на стол. — Очень больное и горькое, не спорю. А вам жить в настоящем. И вам придётся как-то налаживать отношения с теми, кто шёл против ваших родителей, и кому они платили тем же. — И всё же, что вы обсуждали? — настаивал я, всё время пытаясь поймать её взор, который она упорно отводила. — Сгущаются тучи, верно? — Всё может быть, — обтекаемо ответила Адальберта. — Недовольных много всегда, а сейчас особенно. Понимаешь, не все сторонники Тёмного Лорда были под Империусом или сели в Азкабан. Этой ночью около больницы Святого Мунго нашли убитую дочь одной из заседательниц в суде, Лилии Яксли. Чёрную метку, коронный знак Пожирателей смерти, правда, в небо не пустили, но начертили на лице девушки. И ещё оставили записку. Эту лично я не видела, но Кингсли сказал, что там такие же угрозы, как и раньше: мол, до всех, кто принимал решения и влиял на вынесение приговоров, в своё время доберутся. Это уже пятый случай в последние два месяца, и каждый раз по одной схеме, — она вздохнула, — так-то. Раньше многим моим коллегам казалось, что это далеко, а теперь все поняли, что совсем близко. — Не слишком радостно, — задумчиво оценил я. — Кстати, Адальберта, вы получили моё письмо? — Да, — она оживилась и обернулась ко мне. Её тёмные глаза блестели. — Что я могу сказать? Это… превосходно, — она обращалась в мою сторону, но словно спешила сказать о другом. — Ты очень талантлив. У тебя всё получится, — её глаза перестали беспорядочно метаться из стороны в сторону, и она положила ладони мне на плечи, ловя мой встревоженный взор, — помни об это всегда. — Тебе надо развиваться. Что бы ни случилось. — Что бы ни случилось? — почти в панике переспросил я. — А что может случиться?! — Не волнуйся, я просто предупреждаю, — успокаивающе заверила Адальберта. — Да уж пожалуйста, — перебил её я. — В жизни всё может быть, — добавила миссис Вальберг, сильнее сжимая мои плечи и почти вплотную приблизив своё исчерченное морщинами лицо к моему, так, что я мог ощущать на своей коже её дыхание. — Время сейчас неспокойное. Меня её слова нисколько не успокоили, и эту ночь, да и пару последующих я провёл в библиотеке. Всё равно я не мог уснуть из-за мыслей, посещавших меня в эти часы. Я вновь вернулся к тому занятию, от которого меня оторвала поездка к Малфоям: стал изучать все документы по этому вопросу, которые только мог найти. Только теперь помощь Саймона мне не требовалась. Отныне я привык доверять только себе самому.

***

В июне в моей жизни произошла ещё одна перемена. Руководствуясь какими-то своими соображениями, в которые я был по уже устоявшейся традиции не посвящён, Адальберта предложила мне летом подрабатывать в больнице Святого Мунго. А что? Это было бы не так скучно, чем сидеть целых три месяца с книгами и заклятым другом на закрытой территории. И я согласился. Правда, мне пришлось передвинуть некоторые свои планы, уже успевшие накопиться, на неопределённый срок. Например, я желал втайне от Адальберты выяснить, как сделать так, чтобы защита территории, запирающая ворота, беспрепятственно пропускала меня. Но я решил, что это может и подождать. Человеку моего возраста вряд ли могли бы доверить очень ответственную работу, хотя я с таким предвзятым отношением был в корне не согласен. Мои ожидания сбылись: мне поручили рассортировывать коробки с лекарствами, до которых у других руки не дошли, расставлять зелья в алфавитном порядке… После месяца такой практики в больницу взяли ещё одного студента, а я стал помогать готовить некоторые препараты, которые нельзя было долго хранить. Это было труднее и требовало гораздо больше ответственности, чем то, что входило в мои обязанности прежде, но здесь я по крайней мере здесь ощущал себя в своей стезе. Потянулось время. Раньше лето всегда пролетало у меня очень быстро, гораздо быстрее, чем это. А нынешнее тянулось долго. Дни были похожи один на другой, проходили по одному сценарию: ранний подъём, почти две трети суток, проведённые в больнице, а иногда и больше. Обстановка в магическом мире становилась всё более напряжённой, нападения участились. Адальберта стала задерживаться почти каждый день. В массах это не освещалось, чтобы не сеять панику среди населения, но от тех, кто работал в больнице, этого нельзя было утаить. Почти каждый день к нам приходили авроры, провели со всеми инструктаж, советовали выполнять правила неукоснительно. Их было немного, но самым важным и неоднократно повторяемым было “не ходить в одиночку”. Так я бы мог добраться с помощью аппарации и сам, но перенестись на территорию было нельзя в целях безопасности, конечная точка находилась на улице, но кто гарантировал, что там не нападут? В отличие от многих, преувеличивающих свои возможности, я мог посмотреть на себя адекватно и понимал, что для тех, кто методично и упорно мстит тем, кто судил Пожирателей смерти, я лёгкая добыча. Отразить нападение взрослого мага — трудная задача, а если они действуют не в одиночку… И это была даже не теория — хоть мои родители и мертвы, но наверняка за свою недолгую жизнь успели скопить такой послужной список, что мне сполна хватит на смертный приговор в лице Пожирателей смерти. Так что каждый день мне приходилось ждать Адальберту. Развлечений в больнице не было. Первое время меня ещё занимали диковинные недуги, но уже к концу июня я стал относиться к ним, как и все остальные сотрудники, как к привычной детали обстановки. В долгие “внеурочные” часы слоняться по больнице было скучно, и я облюбовал библиотеку, которая здесь была, надо сказать, богатой. Правда, в ней, как и ожидалось, была только медицинская литература, но это не значило, что она была не интересной. В конце концов, пришла пора мне подумать о своём будущем. Пока у меня было только два варианта: либо после школы найти какую-нибудь работу в Министерстве с перспективой карьерного роста, либо стать целителем, как Адальберта. Хотя нет… второе лучше оставить как запасной вариант или как полезное умение. Денег и связей здесь не заработаешь, а жизнь без этого — не для меня. В июле над Лондоном сгустились тучи. Полили бесконечные дожди, окрасившие низкое небо в ровный серый цвет. В середине месяца я, махнув рукой на запреты Адальберты, в конце рабочего дня выбрался в Косой переулок, чтобы пополнить запасы моих зельеварческих ингредиентов. У Адальберты были многие, но, к сожалению, не все, а я уже скопил достаточно денег, чтобы приобрести пару редких компонентов. Косой переулок меня впечатлил. Это было поистине грандиозное место. Здесь были все магазины, на любой вкус и цвет, для самых разных целей. Неудивительно, что будущие школьники в основном отоваривались здесь, да и те, кто уже учился в Хогвартсе, иногда сюда заходили. Посмотрев завистливым взглядом на высящийся вдали магазин Олливандера, я не рискнул туда заходить, а сразу направился в тот, на котором красовалась большая монохромная надпись: “Зелья Дж. Пиппина”. Я был рад убраться с улицы, на которой уже сгущались сумерки, тем более людей на ней с наступлением темноты почти не осталось: никто не желал стать следующей жертвой. Большинство, правда, я был уверен, и даром не нужны были Пожирателям смерти. Но люди склонны всё преувеличивать, и маги не исключение. В магазине я сразу прошёл мимо стойки с продавцом к полкам, в укромное местечко. Не люблю, когда мне мешают, а та семейка, родители с дочкой, которые сейчас ругались с господином Пиппином, были сейчас как раз такой помехой. Я знал, что именно мне нужно, и собирался найти это сам. К счастью, здесь, в отличие от аптек маггловского мира, предоставлялась такая возможность. Все емкости с зельями были защищены Скрепляющим заклятием, и разбить их было невозможно. При покупке продавец снимал его, если покупатель просил об этом. — Привет, — раздалось у меня над ухом именно в тот момент, когда я наконец нашёл нужную полку и собирался приступить к главному этапу — оценке качества зелья. Я нехотя повернулся и узрел перед собой ту самую девчонку, чьи родители затеяли спор на кассе. Она была чуть выше меня, что при моём среднем росте было неудивительно. Её одежда была несколько старомодной даже по магическим меркам. Бледно-фиолетовая мантия волочилась по полу, а волосы такого же оттенка были неровно подстрижены, что придавало ей небрежно-хулиганистый вид. Не знаю почему, но это мне понравилось, как впоследствии и её манера говорить. Не люблю тех, кто мнётся и жеманится. Сам я не был таким никогда, и любил общаться с теми, кто разделял мои взгляды на жизнь. — Привет, — осматривая его с ног до головы, протянул я. — Зелья ищешь? — жизнерадостно спросила девочка. — Помочь? — А можешь? — я едва удержался от того, чтобы не хмыкнуть. Сомневаюсь, что она сможет что-то подсказать. — Могу, — нисколько не разделяя моего настроения, улыбнулась девочка. И от этой улыбки её совершенно обычные черты лица словно осветились внутренним светом. Было видно, что она оптимист по жизни. Она быстрым шагом подошла к полке, поднявшись на носочки, достала флакончик с ядовито-зелёным зельем, и кинула мне. Сделав шаг вперёд, я ловко поймал падающий пузырёк одной рукой. — А ты сомневался? — ещё шире улыбнулась девочка, заметив, каким взглядом я смотрю на неё. — Я, как-никак, уже закончила первый курс Хогвартса. А ещё собираюсь стать аврором, поэтому разбираться в зельях мне просто жизненно необходимо. “А ещё я выбалтываю всё про себя первому встречному”, — подумал я и позволил себе долго репетированную перед зеркалом улыбку, которую можно было назвать “приветливой”. — Как тебя зовут? — спросил я, чтобы заполнить возникшую паузу. — Нимфадора, — с готовностью ответила моя новая знакомая. И тут же поправилась, протягивая мне руку, — но лучше Дора. — Дора так Дора, — я пожал плечами, пожимая её маленькую тёплую ладонь. Простота, с которой девочка обращалась к совсем незнакомому человеку, меня немного поразила, но я старался не показать своего удивления. — А я Джеймс. Со стороны, где стоял продавец и двое посетителей магазина, раздался очередной чересчур резкий возглас, и я поневоле оглянулся туда и заметил, как продавец взмахнул палочкой — видимо, нанёс оглушающее заклятие, потому что вмиг стало тихо. Задержался взглядом на высокой темноволосой женщине с утончёнными аристократическими чертами лица, но одетой довольно бедно, на чуть полноватом мужчине совешенно обычной внешности, чуть начинающем лысеть… И вновь посмотрел на свою новую знакомую. — Это твои родители? — спросил я её. Она кивнула. — Да. Извини, мы тебе, наверное, помешали купить зелье? Мы тебя задерживаем, — с такой искренней виной сказала девочка, что я даже был на миг обескуражен. — Да… Нет… Не особо, — сбивчиво пробормотал я, смотря в сторону, на закрытое тяжёлой бархатной тёмно-зелёной портьерой окно. На меня совсем не вовремя нахлынули воспоминания о Малфой-меноре и нашем “клубе по интересам”... Через силу я перевёл взгляд на Нимфадору. — Я не тороплюсь. А что они не поделили с продавцом? — Мой отец обнаружил в магазине зелье, которое собираются запретить, — изменившимся тоном сказала та, поглядев на меня довольно скептично. — Вот они и спорят с мистером Пиппином, имеет ли он право держать его на витрине. А мама пытается его отговорить, — она пожала плечами и сердито одёрнула потёртую на рукавах мантию. — Ясно, — протянул я, вновь переводя взгляд с Нимфадоры на её родителей. Особенно на мать. Эта женщина мне явно кого-то напоминала. Кого-то из воспоминаний. Но кого?.. И тут меня осенило! Нарцисса показывала нам в Омуте памяти чьи-то воспоминания про суд над Пожирателями смерти и про тех, кто вершил их судьбу. Зелье, которое собираются запретить… — Он работает в Министерстве, да? — вяло поинтересовался я. — Твой отец? — Да не совсем, — вздохнула она, зевая, — нет, он, конечно, хочет бороться с запрещёнными предметами, как Артур Уизли, но пока ему не дают такую должность… — Хотеть что-то как у Уизли? — я презрительно усмехнулся. — Серьёзно? И понял, что мог был поберечь своё истинное мнение для себя, если хочу в будущем иметь союзников и сподвижников. — А ты, похоже, тоже сдвинут на чистоте крови? — тон девочки стал серьёзным, а темно-карие глаза прищурились. Она в упор смотрела на меня, словно желала загипнотизировать взглядом. Потом обернулась и увидела, что родители, что-то высказав продавцу, направились к двери. — Ну тогда пока. Она ещё раз одёрнула мантию, сверкнула глазами в мою сторону и бегом направилась за своими родителями. По дороге она наступила на явно слишком длинную ей мантию и едва не упала, но уже через миг скрылась за дверью. Я же вышел на улицу минут двадцать спустя, совершив все покупки. Мне часто приходилось иметь дело с зельями, и поэтому я смог рассчитать цену очень точно. Денег мне хватило в аккурат. Мистер Пиппин, продавец в своём же магазине, как было принято в здешних лавках повсеместно, не преминул это отметить. На улице стало ещё более пусто. Немногочисленные прохожие — и те попрятались по домам. Тьма сгустилась так, что небо приобрело поистине чернильный оттенок. Запахнув мантию, я скрестил руки на груди. Немного подумал и достал волшебную палочку. Отошёл в укромное местечко и попытался аппарировать. Не вышло. Ещё раз — и вновь толку ноль. Я стал думать, что делать, в то же время бдительно озираясь по сторонам. Денег на такси не было, да и не нужно. Вздохнув, я пошёл пешком, хотя идти было неблизко. Как на меня кричала потом Адальберта — не сказать. Когда я оказался дома, уже занимался ранний летний рассвет. На удивление ясный. Я же говорил “извини, извини, извини…”, а думал в это время совсем о другом. Летом было сложно без тренировки. Незаметная деталь в магазине зелий напомнила мне место, где я провёл столько месяцев. А у меня как раз было одно предположение… или предложение на этот счёт. И я решил встретиться со своим приятелем Эндри Пьюси. Мы же почти напарники, как-никак. Можно сказать, почти друзья. Эта мысль заставила меня иронично усмехнуться. А чёрная сова, которую мне одолжила Адальберта, после завтрака улетела куда-то вдаль, в голубое небо, начинающее затягиваться серыми кучевыми облаками. Если он согласится, то у нас обоих будет шанс сильно улучшить свои магические способности. Если всё получится, будет результат. Но пока это была только теория.