Любимец моих дьяволов

      Сквозь сон слышу тихое мелодичное пение, а за ним грохот чего-то железного и маты. Именно последнее заставило меня открыть глаза и начать проклинать весь свет. Быстро накинув толстовку поверх майки, я выбежала из комнаты и через секунду оказалась на кухне, где уже спокойный с виду Булаткин жарил яичницу. — Егор, что случилось? — обеспокоено спрашиваю я, осматривая кухню. — Ничего, — я выгибаю бровь и блондин замечает мой недоверчивый взгляд. Всегда действует. — Доставал сверху сковородку, а за ней полетела кастрюля, упавшая мне на палец, а потом, отскочив, на пол, — без лишних эмоций рассказывает Булаткин, но я вижу, что была бы его воля, то он бы тут давно все разнёс. — Доброе утро, кстати. — Мда уж, точно доброе… — бурчу я и подхожу к Булаткину, осматривая красный палец. — Может в травмпункт съездим? — Алин, не нужно, — он отодвигает меня в сторону и перекладывает яичницу на тарелку. — Это просто ушиб. Его губы расплываются во что-то наподобие улыбки, и я решаю не докапываться дальше. Ему нужно отойти. — Ладно, я быстро в душ и будем завтракать, — улыбаюсь ему в ответ. Блондин щёлкает по моему кончику носа и кивает. Пока тёплые капли воды стекали по телу, поток мыслей опять заполнил голову. В ней крутились ночные вопросы, на которые одна я не смогу дать ответ. Я ведь даже не знаю о чем думает Егор. Вдруг его все устраивает? Вдруг каждый раз, когда Булаткин исчезает из моей жизни, он таким образом от меня отдыхает? Вдруг для него все, что между нами происходит — норма? Или может я опять все как всегда усложняю? Господи, вопросы, почему вас все больше с каждой секундой? Я ведь себя такими темпами изведу. Встав напротив зеркала, и, намазав лицо кремом, я уперлась руками об раковину. «Так, Лихицкая, иди и поговори с ним прямо сейчас» — говорю я сама себе и с боевым настроем направляюсь на кухню. Егор что-то с большим увлечением смотрел в телефоне, даже не обратив на меня внимания. Почему-то сейчас, когда я оказалась рядом с ним, весь мой боевой настрой моментально исчез. От него лишь осталась лёгкая дрожь в ногах и привычное кусание губы. — Остыло уже? — спрашивает блондин, не отрываясь от телефона. — Нет, теплая, — отвечаю я и чувствую биение сердца. — Егор, нам надо… Булаткин блокирует айфон и откладывает в сторону. — Как на кухне спалось? — перебивает. Вот зараза. Как чувствует. — После больницы дома везде хорошо спится, — я усмехаюсь. — Спасибо, что перенёс. Странно, что даже шея не болит… — Я же на на фильме где-то в 2 часа уснул? — киваю. — Ну так ты тут всего час спала. Я тебя в спальню отнёс, а сам в гостиную пошёл. Я улыбаюсь. Даже не хочется портить своими разговорами наши только что налаженные отношения. Ведь я могу что-то не то сказать, а Егор что-то не так понять. И опять в ход пойдут крики, маты, посуда, вазы, битье кулаками в стену… Но все же надо. Лучше сейчас узнать мнение Егора, чем потом накручивать себя ещё больше. Булаткин тыкает вилкой в пустую тарелку и о чем-то думает. С каждой секундой волнение нарастало, губа уже искусана в кровь, а в руки попала салфетка, которая через мгновение была порвана в клочья… — Егор, — он поднимает свою блондинистую голову и внимательно смотрит на меня, — все-таки нам нужно… Не успеваю я договорить, как по комнате раздаётся стандартный айфоновский звонок. Прикрываю глаза и вздыхаю. Может это знаки? — Извини, — говорю Егору и ухожу в другую комнату, попутно отвечая на звонок. — Да, алло. — Здравствуйте, Лихицкая, — строгим тонном произносят на том проводе и меня передергивает. — Я смотрю, вы уже передумали быть юристом? — в сердце неприятно кольнуло. Неужели врачи прислали в универ результаты анализов… — Или вы уже у нас главный судья в верховном суде? — Вы о чем, Роман Степанович? — недоуменно спрашиваю я у ректора. — Я о том, что вы в списках на отчисление! Какого черта вас уже почти месяц не видно на парах? — ректор начинает кричать. — Простите, я лежала в больнице… Предупредить некому, — я судорожно начала перебирать всевозможные варианты лжи. — Я это… в коме была. Тут уже пошла в ход актерская игра: последнюю фразу я произнесла дрожащим голосом, после тяжело вздохнула и начала шмыгать носом. — Э-э, простите, — я уже чувствовала как Роман Степанович успокоился и подобрел. — В общем, сегодня началась зачётная неделя и я даю вам три дня на подготовку! Не сдадите хотя бы один предмет, я сразу же подписываю приказ о вашем отчислении! Надеюсь, мы друг друга поняли. До свидания, — ректор сбрасывает, а я тяжело вздыхаю. Мда, с «подобрел» я погорячилась. Мало того, что даже скорейшего выздоровления не пожелал, так ещё всего три дня на подготовку к 10 предметам дал. Хотя чего от него ожидать, он меня с первого учебного дня ненавидел. Одно радует — я сдаю эти зачеты, защищаю диплом и говорю «привет» бирже труда. — Что случилось? — спрашивает такой любимый голос, приобнимая сзади за талию. — 3 дня, чтобы подготовиться к зачетам, — прикрываю глаза и прижимаюсь к Егору как можно ближе. В его объятиях я забываю обо всех проблемах. — Остался месяц, солнце, потерпи, — он вдыхает запах моих волос, а на моем лице появляется глупая улыбка. Почему мы ведём себя с ним, как парочка? И вот еще один вопрос в копилку, на который ответ сможет дать только Булаткин. — Егор, давай серьезно поговорим, — на одном дыхании выпаливаю я и он отходит от меня, садясь на кровать. — Ну давай…