Осенний переполох

      Голоса доносились будто из-за стены, глухо и нечётко. Что, с учётом состояния Курусу, было неудивительно - его словно набили какой-то мерзкой солоновато-горькой слизью, мириться с которой тело более не собиралось. Давясь от кашля и мучаясь от спазмов в груди, юноша на какое-то время забыл про окружающий мир, направив все усилия на то, чтобы не исторгнуть из себя внутренности. Когда же душивший глотку комок, наконец, ослабил хватку, а пожар в лёгких обратился в гаснущее пепелище, Курусу, наконец, нашёл в себе силы привстать. Но не тут-то было.       - Любимый! Как же ты меня напугал! - На него внезапно навалилось нечто крупное и влажное, сдавив шею и грудину не хуже былых спазмов. В нос ударил изрядно выдохшийся, но по-прежнему знакомый аромат приморских лилий. Мероне. Живая, невредимая... и такая горячая... Странно, почему он прежде этого не замечал. - Мой смелый, безрассудный рыцарь...       - Госпожа Лорелей, понимаю ваши чувства, но, пожалуйста, потише с ним. Ваш "рыцарь" только что вернулся с того света, не стоит держать его на пороге, - донёсся усталый и довольный хрипловатый голос откуда-то из-за спины русалки. Гаврила тоже тут. Вот только "тут" это где?       - Ох, конечно же! Прошу меня простить, уважаемый Сэр. - Замечание моряка немного умерило пыл рыбодевы, и она слезла со своего опекуна, а после со всей участливостью помогла, наконец, привстать. Беглого обзора хватило, чтобы понять основное - сейчас всё ещё утро, они всё ещё находятся в Токийском заливе, но хотя бы на борту чудом уцелевшего "Крузенштерна". И вокруг было на удивление спокойно.       - Ничего страш... кхе... ного, Меро. А вы... тут... кх-кхе... вы тут как? В поряд... кхех... в порядке? А где... уф... Где ся... кхе-кхех... сятихоко? - осведомился Курусу, решительно и безжалостно подавляя застоявшийся кашель. К счастью тот оказывал всё меньше сопротивления.       - Пропал. Думаю, Сэр, вам удалось прогнать его, показать, что вы здесь хозяин. Рыбы-тигры очень чувствительны к проявлениям силы, - светясь от счастья, с улыбкой успокоила подруга, буквально вцепившись в забинтованную руку своего сопровождающего. Но в какой-то момент она всё же бросила опасливый взор на обретшие былой покой воды. - Во всяком случае, я искренне на это надеюсь. Мы вытащили вас почти пять минут назад, и до сих пор сятихоко себя никак не проявлял.       Только сейчас Курусу обратил внимание, что на Меро взамен убитого платья была надета сине-белая тельняшка, слишком большая для её фигуры, но, по крайней мере, она прикрывала столь близкие сейчас выпуклости. Но не одна подруга могла похвастаться "сменой гардероба" - у Курусу из родной одежды остались лишь мокрые трусы, но зато на плечи был наброшен тёплый плотный бушлат. Совсем такой же, какой был у Гаврилы. Неужто у русского была запасная форма в хранилище лодки?       Но нет, Гаврила сидел у злосчастного мотора, раздетый до брюк, и с удовлетворённым видом покуривал папиросу. Поджарый мужественный торс и жилистые мускулистые руки пестрели всевозможными наколками, преимущественно на животную тематику. Особенно впечатляла татуировка на волосатой груди в виде оленьей головы с раскинувшимися до плеч рогами. А между рогов свисал на серебряной цепочке маленький крестик, который обычно носят христиане, только форма у него была немного нестандартная - крест был восьмиконечный.       Таращиться было, конечно, неприлично, но Курусу сейчас соображал довольно туго. К счастью, "журавль" (которого сейчас впору было звать "буревестником") не обиделся и не смутился, а только хмыкнул и, выбросив недокуренный окурок за борт, протянул юноше металлическую фляжку овальной формы.       - Большое спасибо, господин Челкаш, - вежливо поблагодарил Курусу, дрожащей забинтованной рукой принимая милосердный дар. Видимо, русский счёл его взгляд за негласную просьбу попить. Говоря по чести, пить что-либо кроме горячего чая или кофе не хотелось совершенно. Впрочем, избавиться от противного солёного привкуса всяко не мешало. Но стоило юноше припасть к потёртому горлышку, как его чуть не хватил удар. - Ыыыых! Чтоооо... ээтоооо...?       - Shilo. Между прочим, собственного приготовления, - поняв без всякого перевода, с плохо скрываемой гордостью ответил Гаврила, сочувственно следя за тем, как новый кашель скручивает юношу в бараний рог. Курусу чувствовал себя так, словно залил себе в глотку расплавленный металл и закусил морскими ежами в придачу. - Да ты и впрямь д'Артаньян - сделал залп, как настоящий мушкетёр! Uvazhayu, yapona mat'!       - Зачем вы так зло шутите, gospodin Челкаш? Ведь ему и так плохо! - с искренним непониманием возмутилась русалка, не придумав иного способа помочь любимому человеку, кроме как прижать его к своей груди. Точнее, к грудям. Легче от этого не стало. Скорее наоборот.       - Что вы, госпожа Лорелей, какое зло! Это ваш вид способен часами резвиться хоть в Баренцевом море, а парню вашему согреться надо, чай, не из "лягушатника" вылез, а на дворе не май месяц. Одного бушлата тут мало будет, - несколько смутившимся тоном пояснил долговязый, с укором поднимая выроненную фляжку. Надо было признать, Гаврила не врал - после его пойла Курусу буквально накрыла волна такого тепла, что коченевшие конечности перестала бить дрожь. Это было настолько приятно, что, вопреки обожжённому горлу, захотелось принять ещё "shilo". - Что, брат, добавки надо? На, немного ещё осталось. А вам, госпожа Лорелей, к такому лучше не прикасаться. Сорок пять градусов для девичьего горла не шутка...       - Спасибо, господин Челкаш! Но погодите-ка, а как же вы? - спохватился вырвавшийся из ласковых захватов рыбодевы Курусу, едва не прильнув к заманчиво пахнувшему сосуду, в котором помимо спирта угадывались и будоражащие пряные мотивы. Кажется, гвоздика, имбирь и что-то ещё. - Вы ведь отдали мне свой бушлат, а Меро - тельняшку. Это было очень благородно с вашей стороны, но разве вам самим не холодно?       - Ish, kakoy zabotliviy... Не переживай за меня, "мушкетёр", не забывай - я русский матрос! Меня ещё дед, полярник между прочим, приучил моржеваться с самого детства, - со смехом ответил "журавль", но было в его приподнятом настроении что-то неправильное. Что-то напускное, словно он себя заставлял выглядеть таким радостным. Похоже, Гаврила и сам понимал это, ибо вскоре вернулся к своему прежнему образу задумчивой одинокой птицы. - Знаете, товарищ Кимихито, я обязан перед вами извиниться. Великодушный просьба мне простить за то, что нечаянно подстрелил, Voroshilov hrenov. Эх, ведь чуял же, что надо было брать с собой Матроскину, idiota kusok...       - Подстрелили? Разве? - непонимающе удивился Курусу, бросившись осматривать своё тело. Болело буквально всё, но то была тупая, ноющая боль, особенно раздражающе гудели мышцы ног и рук. Может, пуля прошла по касательной? Не считать же, в самом деле, ободранные ладони и этот синяк под компрессом чуть ниже правых рёбер ранением, иначе бы печень лопнула, как воздушный шар. Шар? Ну точно же! Тот огненный шар! - Так вы стреляли не из боевого пистолета, а из сигнального!       - Ага, из "Ориона" двенадцатого калибра, модель не новая, зато надёжная. Меня кореш научил с помощью этой пушки отгонять акул, стреляя им в плавник. Убивать не убивало, но пугало знатно. Главное в упор не стрелять, иначе себя с лодкой спалишь. Потому-то пушку и достал только тогда, думал, всё получится... В общем, повезло тебе д'Артаньян, что снаряд отрикошетил от твоей мокрой одежды, - Гаврила кивнул на нос моторки, где сохла отжатая рубаха с красноречиво прожжённой дыркой. Помимо неё рядом подсыхали брюки, носки с ботинками и даже куртка, потрёпанная, но ещё вполне целая. - И не будь ты крепок, как знаменитый матрос Кошка во время Первой обороны Севастополя, то простым синяком с пустяковым ожогом не отделался бы. Не забудь сказать спасибо своей подруге, это она тебя выловила и сделала искусственное дыхание.       - Я так и понял. В смысле, большое тебе спасибо, Меро, - поблагодарил русалку Курусу, немного смутившись от воспоминаний о странном, но приятном ощущении на губах в момент пробуждения. Будто кто-то дал ему отведать сочную, солоновато-сладкую дольку мочёного яблока. К сожалению, последовавшие спазмы начисто перебили этот вкус. Вот их вспоминать не хотелось категорически, для чего Курусу хлебнул из фляжки ещё раз. Хм, "shilo". Странная штука, вроде дрянь дрянью, а от неё так хорошо на душе! Жаль, что осталось всего на один глоток. Может, поделиться с подругой? Не, лучше не рисковать. - Ты явно была одарённой ученицей в своей школе.       - Говоря по чести, это была не совсем школа. В общепринятом понимании, я имею в виду. К тому же я овладела лишь некоторыми азами оказания первой медицинской помощи, вроде искусственного дыхания, - слегка покраснев от похвалы, негромко отозвалась Мероне, как бы невзначай прижавшись плечом к плечу своего опекуна. Тому невольно подумалось, что в морской рубахе его подруга выглядит до неожиданного экзотично. И даже притягательнее, чем в платье, даром, что отсутствует всякий намёк на вырез. Промелькнула шальная мысль попросить для монстрицы у Гаврилы его бескозырку. - Не поймите меня неправильно, добрый Сэр, я всецело ценю вашу благодарность, но есть и тот, кто заслуживает её не меньше меня. Если бы gospodin Челкаш не сделал вам непрямой массаж сердца, то это утро закончилось бы эсхиловой трагедией!       - Разумеется, я благодарен и вам, досточтимый господин Челкаш! Вы повели себя достойно и умело, как и подобает русскому моряку и капитану "Крузенштерна", - воодушевлённый от выпитого Курусу не без болезненного напряжения в мышцах встал в полный рост и со всей искренностью поклонился. Ни с того, ни с сего возникла глупая и суеверная мысль о надежде, что такой уважительной и непринуждённой атмосферы достаточно, чтобы отвлечь судьбу от любви к драматургии. - И не переживайте из-за своего выстрела - в конце концов, у вас были самые благие намерения, да и отделался я всего лишь синяком. Он даже и не болит больше.       - Ну, будет вам уже рассыпаться в благодарностях, живой - и слава Богу. Ish, klanyat'sya mne udumal... - проворчал Гаврила себе под нос, но, тем не менее, тон его был вполне дружелюбен. А через пару мгновений "журавль" со смешком привстал, опираясь на свой истрепавшийся костыль. На скамье, где он сидел, обнаружился скрытый прежде злополучный пистолет, но Курусу вскоре стало не до него, так как моряк внезапно протянул ему руку. - Впрочем, если вы, господа-товарищи, всё же чувствуете себя обязанными, то предлагаю раз и навсегда перейти на "ты". Великодушный просьба мне простить мою русскую прямоту, я сам человек не особо впечатлительный, но после такой передряги хочу завязать с вами более близкое знакомство. Надеюсь, это желание окажется взаимным?       - Эмм, ну а почему бы и нет? Общая беда сближает, так будем же друзьями! - Лишь на миг растерявшись от неожиданности, с ответом Курусу не промедлил, решительно отдав русскому на растерзание свою забинтованную руку. Моряк то ли не счёл нужным делать поблажку, то ли забыл об осторожности, но хватка у него была всё такой же железной. После ожидаемого и чувствительного хруста костей, юноша всё же смог из себя выдавить, сохранив бодрое выражение лица. - Буду рад видеть тебя гостем в нашем доме, Гаврила.       - Взаимно, Курусу. Или, если не против, д'Артаньян. - Доброжелательный "журавль", наконец, отпустил многострадальную конечность. В промежутках от убаюкивания ноющей боли севшему обратно Курусу вдруг стало интересно - а для других своих знакомых прозвища Гаврила берёт тоже из литературы? Сам русский, впрочем, с ответом на незаданный вопрос не спешил, предпочтя повернуться к русалке. - А вы, госпожа Мероне, согласны принять моё предложение?       - Разумеется, да, любезный Гавриил, мне доставит удовольствие называть вас своим хорошим другом, - почтительно кивнула головой Мероне, одарив моряка одной из своих самых ласковых улыбок. Тот в долгу не остался и, ко всеобщему удивлению, неожиданно присел и душевно, но осторожно обнял монстрицу. К вящей радости Курусу, испытавшего очередной укол чего-то, подозрительно смахивающего на ревность, объятия длились недолго. Очередной европейский галантный жест? Или, может, так принято у него в России?       - Вот и славно. Это дело стоит отметить, но прежде надо закончить с простой формальностью приличия ради, - с этими словами Гаврила щёлкнул по своей груди и указал взглядом на карман на бушлате, отданном Курусу. Юноша, даром, что начал клевать носом от усталости и согревавшей кровь жидкости, всё же сообразил, чего от него хочет моряк. На свет показался старый кожаный бумажник с полустёршимся гербом с двуглавым орлом на фоне двух скрещённых якорей. Получив его, русский без спешки, с чувством, с толком, с расстановкой вынул знакомые купюры и протянул их обретённому другу. - Как капитан "Крузенштерна", я несу полную ответственность не только за безопасность пассажиров, но и за успешность рейса. До журавлей мы не доплыли и по очевидным причинам доплывать не будем, уж простите. Посему возвращаю плату в полном объёме. И кое-что сверху за моральный и физический ущерб. Всё по справедливости.       - Да, это так - мы не доплыли. Да, наша прогулка обернулась неприятностями. Но, тем не менее, я прошу, чтобы ты оставил деньги себе, Гаврила. В конце концов, я обязан тебе жизнью, а "Микайлу Фодурушу" необходим ремонт, если кому тут и досталось больше всех, так это ему, - возразил Курусу, у которого был свой взгляд на справедливость. Не формальную, а чисто человеческую. Ощутив, как его нежно взяла за руку Меро, он понял, что русалка полностью разделяет его позицию. И это воодушевляло не хуже, чем "shilo". - Если для тебя это вопрос чести и принципа, то можешь расценивать это как аванс в счёт будущей поездки. Мы ведь ещё не посмотрели журавлей, значит, мы ещё вернёмся.       - Ish, kak zalivaesh, mushketyor yaponskiy. Ладно, чёрт ты языкастый, уговорил, - выдавил, наконец, с обречённым вздохом Гаврила, осознавший, что на своём "д'Артаньян" будет стоять не хуже, чем именитый гасконец во время дуэли со своими будущими соратниками. Хотя Курусу и было непросто выдержать взгляд русского, возмущённый и осуждающий, но в то же время восхищённый и уважительный. Убрав бумажник уже в карман брюк, "журавль" вдруг усмехнулся и крепко хлопнул юношу по плечу, едва не свалив на пол. - Не хочешь по-хорошему, будем по-нашему, по-русски. Этим вечером я приглашаю вас обоих в "Аврору" - знаменитую пивную, построенную в стилистике легендарного русского крейсера, одного из символов Великой Октябрьской социалистической революции. Порядки там строгие, но гарантирую, вас там примут как своих. Если, разумеется, это не идёт вразрез с вашими собственными планами на вечер.       - Эээ, спасибо за предложение, Гаврила, но оно как-то... неожиданно, уж извини. - Курусу растерянно переглянулся с Мероне, обнаружив в её лазурных глазах ту же озадаченность. - Нам бы сперва добыть лекарства и выходить подруг. Скорее всего мы будем довольно заняты...       - Вам, добрый сэр, о себе тоже не следует забывать. Вы пережили схватку, в которой даже у кархародона был лишь небольшой шанс на победу. Ваши раны стоит залечить в домашнем покое, в окружении заботливых рук. - Русалка, безусловно, переживала за своих подруг, но состояние её сопровождающего, возвысившегося в глазах монстрицы до олимпийского героя-защитника, стало приоритетной целью. - Простите нас великодушно, любезный Гаврила, но, боюсь, сегодня мы не сможем принять ваше заманчивое приглашение. Надеюсь, вы нас поймёте...       - Отчего же не понять, я ж не "карась" и не "бацилла", ничто человеческое мне не чуждо. Особенно распоряжение собственным временем. Ну, не судьба, так не судьба, - снисходительно усмехнувшись, харизматично развёл руками Гаврила. Хотя он и казался невозмутимым, мелькнувшая досада в светло-карих глазах выдали истинные чувства моряка. Впрочем, так просто уступать русский явно не собирался. - А знаете что, друзья? А давайте обменяемся номерами: если вы всё же сможете сегодня составить мне компанию в "Авроре" - только дайте знать, и я займу вам лучшие места на рубке. Да и просто потом вы всегда сможете найти меня, если решите снова "попытать удачи" с журавлями.       - Это хорошая идея, любезный Гавриил. Более того, мы так сумеем устроить вам встречу с нашей доброй знакомой, представителем программы Межвидового Обмена. Насколько я вас поняла, эта тема вызывает у вас большой интерес? - Смущённая улыбка и потупленный взгляд бросившегося приглаживать свои усы Гаврилы в ответ на предложение Меро был, пожалуй, красноречивее слов. Интересно, мисс Смит и ему на шею сядет с такой же лёгкостью? Что-то подсказывало Курусу, что нет, и оттого стало немного смешно.       - Совершенно с тобой согласен, Меро, но с обращением к мисс Смит лучше не спешить - Гавриле стоит встретиться с ней подготовленным, не то у координатора появится вторая персональная чёрная дыра, куда будет сплавлять свои обязанности. Кроме того есть маленькая проблема. Размером где-то сто тридцать шесть на семьдесят миллиметров. - Внутренний смех сменился досадой и скрипящей жалостью на сердце, когда юноша вдруг осознал цену своему героизму. Хотя ему и удалось спасти жизнь Мероне (да и свою тоже), совсем избежать потерь не получилось. - Боюсь, Гаврила, я сейчас могу предоставить только свой домашний номер, так как мой смартфон наверняка ушёл на дно.       - Никуда твой vedroid не ушёл, д'Артаньян. Вон твоя "лопата", сохнет на скамье на носу. Только толку от неё сейчас как от утопленника. - Обернувшись, Курусу с облегчением уставился на свой едва не отпетый мобильник. Прежде он хранился в кармане куртки, и смело разделил её участь, когда юноша невольно накинул ту на морду сятихоко. Ни на экране, ни на белом корпусе не было даже царапины, но боя с водой техника не пережила - на все попытки активации смартфон отвечал гробовым молчанием. - Честно говоря, не люблю все эти новомодные игрушки - стоят почти как подержанная "шестёрка", заряд не держат, ломаются при первом падении, а на касания порой реагируют так неадекватно, что обитатели палаты номер шесть покажутся эталоном здравомыслия.       - Сочувствую вашей потере, добрый Сэр, но всё же не стоит унывать - в городе наверняка найдутся мастера, которые вернут ваш смартфон в былое состояние, - почти по-матерински утешила Меро, тактично умолчав о стоимости такого "возвращения". Поднимать эту тему Курусу тоже не собирался, и не только потому, что не хотел показаться русалке неблагодарным за поддержку.       - Спасибо, но это не та беда, над которой стоит вздыхать и плакать. Возможно, его удастся отправить в ремонт по гарантии. Например, если сумею убедить, что уронил его на глубину не ниже заявленных в описании полутора метров, - без особой уверенности в голосе пробормотал юноша, возвращая павшее в неравной схватке с первобытной стихией чудо современных технологий. В тот же момент его взор пал на странный продолговатый предмет эллипсоидной формы, валявшийся неподалёку. Отчего-то он показался ему знакомым. - А это что ещё такое? Кажется, я видел нечто похожее на голове у рыбы-тигра. Точнее, за головой.       - Даже не представляю, Сэр. Когда я обнаружила вас опускающимся в пучину, вы удерживали этот предмет в руке. И притом очень крепко - даже господин Челкаш не сразу сумел высвободить его из вашей хватки, - услужливо объяснила рыбодева, бросив на небольшую чёрную штуку, напоминавшую не то мыльницу, не то футляр для очков, слабо заинтересованный взгляд. Чем бы оно ни являлось, для Мероне оно значило меньше, чем пострадавший смартфон опекуна. Не говоря уже о нём самом.       - В то же время, вероятность, я знать. По-крайней мере, кое-какие соображения на сей счёт у меня имеются, - хмуро произнёс Гаврила, призывно подставляя руку. Намёк был понят сразу, но первой отреагировала русалка. явно не желавшая, чтобы её сопровождающий продолжал напрягать больные ладони. Подобрав с заметной опаской непонятный объект, Меро поспешила передать его "журавлю". Тот, достав отвёртку, с видом знатока сразу же полез копаться в "начинке". - Tak-tak-s, ochen' interesssno... Могу ошибаться, схема выглядит необычно, но, в целом, напоминает GPS-трекер. "Маячок", если угодно. Хотя напоминает в той же степени, в какой альбатрос напоминает клушу. Уж больно наворочено тут всё внутри...       - Трекер? Как на смартфонах и в автомобилях? - полюбопытствовал Курусу, с некоторой завистью изучая содержимое "мыльницы", предъявленное русским для ознакомительного просмотра. При всех своих приличных отметках по физике, разбираться в транзисторах-резисторах и триодах-диодах образования ему не хватало. Неужто на флоте учат и такому? Надо будет взять у Гаврилы потом пару уроков, пригодятся. - Но зачем такое крепить на сятихоко?       - С вашего позволения, сэр, я напомню о наших походах в океанариум. Точнее, о лекциях, которые нам рассказывали, - с некоторой укоризной в голосе взялась отвечать Мероне. Как это с ней всегда бывало, когда затрагивали её любимый или хотя бы знакомый предмет, русалка заметно приосанилась, лазурные очи стали смотреть будто свысока, а в голосе прорезались менторские нотки. - Для получения информации о жизни морских животных, их повадках, ареалах обитания, путях миграции и охотничьих угодьях современные учёные стали применять подобные маячки. Чаще всего их размещают на представителях редких и вымирающих видов, дабы обеспечить им защиту и сохранность.       - Защиту? Так, минуточку! О, Боже... - встрепенулся Курусу, явственно ощущая, как бледнеет от осознания жуткой истины. И масштаба связанных с ней проблем. - Если этот сятихоко был под наблюдением каких-нибудь учёных... Если он был редким охраняемым видом... Ох, а ведь он ещё и относится к нелюдям... Я... я ведь собственными руками и бил его... и душил... А ведь... ведь...       - Всё будет хорошо, Сэр, пожалуйста успокойтесь. Да, вы причинили вред нечеловеческому виду. Да, вы нарушили закон. Но вы поступили так, как настоящий рыцарь, у вас была достойная причина для этого. И поверьте, никто вас за это не осудит. По-крайней мере, не в юридическом смысле. - Мероне как могла пыталась вывести своего опекуна из панического состояния, но последней фразой лишь забила новый гвоздь в крышку гроба отчаяния. - Кроме того, об этом происшествии знаем пока только мы. Как говорила госпожа Рахнера, "что не видели, того не было". Надо просто не говорить мисс Смит, и никто не догадается, что вы как-то замешаны в избиении редкого, находящегося под защитой межгосударственной программы создания.       - Так, погодите, народ! Я в японском подкован неплохо, но так сходу всё не разберу. Я правильно понял, что причинение вреда любому представителю нечеловеческого происхождения преследуется по закону? Даже в случаях самообороны? - с недоверием осведомился Гаврила и, узрев в ответ обречённый кивок Курусу, с невесёлым смешком полез за новой самокруткой. - Nu okhrenet' teper'. Его что, составляли депутаты Государственной Думы? То-то я гадал, чего это Межвидовый Обмен так плохо раскручен...       - Любезный Гавриил, вы ведь понимаете всю щекотливость нашего положения? Мы ведь можем рассчитывать на вашу солидарность? - с надеждой вопросила Мероне, немного подавшись вперёд к моряку. Будь на ней прежнее платье, этот ход был бы куда впечатлительнее, впрочем, слова русалки и без того подействовали на "журавля". Правда, несколько неожиданно.       Гаврила уставился на рыбодеву совершенно ошеломлённым взглядом, растерянно раскрыв рот и выронив вынутую папироску. Он выглядел так, словно его только что позвали жениться. Затем непонимание в его карих глазах сменилось искренним возмущением, а в жестикулирующих руках появилась пугающая резкость.       - Yevpatiy-Kolovratiy, Мероне! Уж прости за прямоту, но ты только глупостей не говори, ладно? Не знаю, как у вас, но в моей стране с малых лет учат презирать стукачей и "крыс". Это не значит, что их в там нет, но если кого в этом уличат, то будут оплёвывать до гробовой доски. - Гаврила поднял со дна моторки намокшую папироску, осмотрел её хмуро и вдруг с пренебрежением выбросил за борт. - К тому же мы с твоим парнем сейчас в одной лодке, причём, не только буквально. В конце концов, я ж на ваших глазах заехал этой страхолюдине разводным ключом по морде. И вроде бы даже выбил клык-другой. Так что болтаться нам с тобой, д'Артаньян, на одной рее. Какое там, к слову, полагается наказание?       - Зависит от решения судьи. Провинившихся полулюдей как правило депортируют домой, где их дело рассматривает уже собственная юстиция. А вот к людям приговор может оказаться довольно суров - от штрафов и исправительных работ до тюремного срока, - безрадостно просветил нового друга Курусу, в силу обязанностей изучивший от корки до корки присланный мисс Смит материал.       - Ну, в таком случае, повторю слова упомянутой вашей подруги Рахнеры: "что не видели, того не было". Не будем будить лихо, пока оно тихо, как говорят у меня на Родине, - усмехнулся Гаврила, возвращаясь к изучению "маячка". Через какое-то время успокоившийся Курусу всё же решился задать русскому закономерный в текущей ситуации вопрос, но тот вдруг задумчиво произнёс. - С другой стороны, возможно, лихо уже давно на ногах. И тогда будет совсем не лишним позвать на помощь кого посерьёзней.       - Что вы имеете в виду, любезный Гавриил? О каком лихе и какой помощи ваши речи? - голос Меро снова наполнился тревогой. Которую, впрочем, всецело разделял и сопровождающий русалки. - О, я поняла - ведь "маячок" всё ещё работает, и по его сигналу сюда скоро прибудет команда учёных с охраной для проверки! И обнаружив вместо сятихоко нас...       - Прости, что перебиваю, подруга, но сигналов эта штука не издаёт уже минут как десять - контакта с водой начинка не пережила. К тому же я сомневаюсь, что она имеет отношение к учёным. Нет, ваша версия, конечно, напрашивается сама собой, но кое-что в ней меня всё же смущает. Точнее, не в ней, а в этом трекере. Видите? - с этими словами долговязый снова протянул товарищам по несчастью знакомую "мыльницу" и повертел её со всех сторон, в том числе и изнутри. Поняв, что юноша с русалкой не увидели в устройстве ничего подозрительного, Гаврила с умным видом заговорщически сообщил. - У него нет заводского номера.       - И что это означает? Что это чья-то самоделка? - выразил догадку Курусу, и по расплывшейся ухмылке моряка понял, что Гаврила схожего с ним мнения.       - Сечёшь, браток. К слову о братьях - есть у меня старшой, Макар, он одно время якшался с парой браконьеров во Владивостоке. Нормальные мужики, просто выживали, как могли - на дворе были девяностые, - извиняющимся тоном произнёс Гаврила, столкнувшись с возмущённым и осуждающим лазурным взором рыбодевы, и отвернулся в сторону Тихого океана. Посмотри Мероне так и на него, Курусу и вовсе спрыгнул бы за борт. - Ребята мастерили на коленке схожие "самопалы", а использовали хитро - ловили какую-нибудь нерпу, ставили на неё "маячок", а после отлавливали уже целые стаи на залёжках, к которым та возвращалась. Подозреваю, что здесь может быть тот же случай.       - Но это же бессмысленно! Сятихоко не стайные животные, пар не образуют, они охотятся всегда в одиночку, а на свою территорию чужаков не пускают. Следить за ними ради "промысла" попросту глупо! - резонно заметила монстрица, не преминув блеснуть глубокими познаниями по любимой теме.       - Ну, тогда у меня версий больше нет. Но, уж извини, в версию о молодых и бедных энтузиастах из кружка юннатов и технологов я верю слабо. Такие комплектующие на помойке не найдёшь, а стоят они недёшево, - пожал плечами "журавль", убирая "мыльницу" в кормовой тайник. Видимо, искать иные разгадки ему попросту не хотелось.       - А, может, этот сятихоко был чьим-то питомцем, но сумел сбежать? Или же его собирались кому-то незаконно продать? - Курусу, признаваясь самому себе, не шибко хотел углубляться в эту историю, но озарившая его мысль показалась слишком важной, чтобы отмахнуться. Хотя впору было удивиться тому, что он мог так соображать после стресса от "купания" и выпитого "shilo", а может, как раз благодаря ему. - Меро, ты ведь говорила, что в Токийском заливе рыбы-тигры не водятся? Может, именно поэтому он тут оказался, да ещё и таким озверевшим?       Русалка вместо ответа как-то странно посмотрела на своего опекуна, а после прошлась беглым взглядом по водной глади, приложив руку к подбородку. Прежде, чем Курусу решился прервать размышления подруга, она внезапно ринулась к юноше и, к его невообразимому удивлению, спешно раздвинула полы бушлата и принялась прощупывать покрывшиеся гусиной кожей ноги, от щиколотки до ягодиц.       - Меро?! Ч-что ты творишь? - враз осипшим голосом осведомился изрядно ошалевший Курусу. Как себя вести, когда возникшая прямо перед его пахом молодая прелестная девица умышленно потирает враз напрягшиеся икроножные мышцы, он совершенно не представлял. В отличие от впавшего на время в анабиоз "старшего офицера". Если Меро продолжит так настойчиво работать своими скользкими тёплыми пальчиками, то появления "капитана" на "мостике" не избежать!       - Я глубоко извиняюсь, добрый Сэр, но я была просто обязана проверить ваши ноги. Точнее, раны на них. И причём сразу же, как отыскала вас, - терпеливо пустилась в объяснения Меро, почти сумев сохранить хладнокровие в столь щекотливой ситуации. Почти. Если бы не дрогнувший в начале голос и не лёгкий румянец на щёках монстрицы, Курусу устыдился бы, что посмел усомниться в чистоте помыслов подруги. - Но, к счастью, все эти ссадины получены от чешуи. И это при том, что вы оседлали самого сятихоко!       - Ну, да, это было безрассудно и смертельно опасно, не спорю, но другого выхода я не видел. К тому же, всё обошлось, ведь так? Подумаешь, ссадины! Могло быть и хуже... - Осознав, как глупо это звучит, Курусу пришлось чуть ли не прикусить язык, чтобы перестать нести стереотипную браваду, будто какой-то голливудский герой. Тем более, что озабоченность русалки ранами была явно связана не только со здоровьем её опекуна. - Ох, ты ведь сейчас и собиралась рассказать про это "хуже", не так ли?       - Гребень на спине сятихоко покрыт рядами небольших, но острых шипов, каждый из которых пропитан страшным нейротоксином. Он вызывает шок и удушье, а если не оказать медицинской помощи в течении часа, то последует паралич, кома и, в конечном итоге, смерть. Но отметин от шипов я не вижу, а вы выглядите достаточно хорошо, чтобы констатировать отсутствие отравления. - "обрадовала" русалка ошалевшего от упущенных "перспектив" юношу. Более того, несмотря на завершение проверки, она не спешила отводить лицо от паха или хотя бы убрать руки с напряжённых лодыжек своего сопровождающего. Курусу ощущал себя как на тонком льду, где любое дуновение ветерка могло разбить преграду и дать первобытной стихии поглотить остатки приличия. - Вам невероятно повезло, сэр. Я бы сказала, даже слишком невероятно.       - Странно, я почему-то не помню, чтобы у рыбы-тигра были хоть какие-то шипы. Клыки были, когти на нелепых лапах-ластах тоже, но вот хребет у той твари был довольно гладок. Будто отшлифованный чем-то... Или кем-то... - медленно пробормотал Курусу, не без дрожи припоминая свои недавние приключения. Но сейчас он не мог с уверенностью сказать, отчего его так пробрало - от неприятных тогдашних ощущений или же от осознания собственной правоты.       - В старину на Руси существовала злая забава - "медвежьи потехи". Косолапого сажали на цепь, заставляли либо творить всякие трюки, либо устраивали травлю с участием собак и людей. Иногда для безопасности медведю предварительно удаляли когти, а бывало что и зубы заодно. Подозреваю, что с нашим чудо-юдом приключилась такая же история, хотя ему повезло больше - прочие причиндалы-то оставили. Что только добавляет вопросов, - Гаврила развил мысль Курусу, задумчиво проводя рукой по усам. В какой-то момент юноше показалось, что его новый друг даже пришёл к каким-то новым выводам, но всё оказалось намного прозаичнее. - В любом случае, заниматься ими предстоит полиции и этому вашему Межвидовому Министерству или как там его. Мы ж с вами не последователи Холмса и Ватсона и не сотрудники Скотланд-Ярда, вот и нечего головы ломать. Только постарайтесь обойтись без подробностей о схватке с этой тварью, мне только судебного разбирательства не хватало, да и вам, поди, тоже.       - Может, стоит позвонить мисс Смит, пока сятихоко не уплыл слишком далеко? - не слишком уверенно предложила Мероне, и Курусу всецело разделял её сомнения. Да, угроза была серьёзная, да, она сильно попахивала криминалом, но ставить на уши весь отряд MON как-то не хотелось. Равно как и выступать в роли свидетелей, коих можно было запросто переквалифицировать в нарушителей закона. - Знаю, что ваш смартфон испортился, но, возможно, любезный Гавриил окажет нам добрую услугу?       - Это было бы очень замечательно, но сейчас у нас есть более насущные дела. Например, возвращение на сушу, - уклончиво заметил Курусу, внутренне смирившись с фактом, что разговаривать с мисс Смит всё равно придётся. Просто потому что так надо по совести, иначе он будет в ответе за последующие жертвы рыбы-тигра и безнаказанность её возможного владельца. Но пока следовало с осторожностью смотреть на обманчиво тихие воды Токийского залива. И озвучить, наконец, давно назревшие мысли. - То, что сятихоко так долго не появляется, безусловно, радует, но я всё же не понимаю, почему мы продолжаем сидеть в лодке посреди бухты, как ни в чём не бывало. Гаврила, только не говори, что мотор снова сломался. Ведь ты же его чинил...       - Чинил? Чинил, yapona mat'! Это только в анекдотах достаточно плюнуть, крякнуть и надёжно склеить скотчем, чтобы машина служила долго. В нашей суровой реальности наспех обмотанный пробитый корпус плохо защищён от воды, вот его и залило. Поэтому мы и ждём, пока мотор просохнет, - с лёгким раздражением пояснил Гаврила, подвинувшись по скамье так, чтобы юноша мог воочию узреть вытащенный на поверхность жуткий агрегат, напомнивший выдранную из саркофага башку мумии - русский на ленту не поскупился.       - А как же вёсла? Мы же можем... - Курусу замолк, едва переведя взгляд на спрятанные под скамьями "ключи к спасению". Одно весло было ещё вполне целым, а вот от второго осталось лишь слегка погнутое веретено с вальком. Обломки пластиковой лопасти валялись сиротливой кучкой на носу моторки. Похоже на работу лапы сятихоко. И против такой-то мощи Курусу ещё и умудрился продержаться, орудуя каким-то костылём?! К тому же и уцелевшим, несмотря на потрёпанный вид!       - Да, да, я уже рассказывал, какой я гребец-молодец, сколько медалей завоевал и так далее. Разумеется, я умею работать и одним веслом. Но смилуйтесь, народ, мы ж с вами не в байдарке или на каноэ каком, да и весло такое не предназначено для гребли без пары. Грести в подобных условиях лишь зазря спину рвать, волнами и то быстрее к берегу прибьёт, - после этих слов Гаврила вдруг посмотрел на рыбодеву так строго, что та съёжилась, а Курусу невольно напрягся, будто пёс, почуявший опасность. - Так, гражданка русалка, прежде чем вы что-либо предложите или, не дай Бог, сделаете, я, как капитан этого судна, вас официально уведомляю: я запрещаю вам выбираться с "Крузенштерна", пока мы не достигнем суши, даже ради того, чтобы собственноручно дотолкать нас до земли. В случае неповиновения я лично вытяну вас обратно, хоть за хвост, хоть за волосы, а после выпишу штраф на круглую сумму. За создание опасной ситуации.       - Слушаюсь, господин капитан! - в штраф Курусу верилось слабо, чего не мог сказать про "угрозу" вытягивания за волосы. Меро, очевидно, прониклась предупреждением даже больше своего опекуна.       - Вот так-то. Ничего, не переживайте, ребята, скоро уже поплывём обратно. - Гаврила, похоже, решил, что перегнул таки палку и заметно смягчил тон. Но прежде, чем он добавил ещё какое слово утешения, моряк внезапно прищурился и с необычайно довольной ухмылкой даже привстал, опершись на свой стойкий костыль. - Yevpatiy-Kolovratiy! Этот старый ящер всегда знает, когда нужно появиться.       - Ящер? Какой ящер? - не сразу поняв, тревожно осведомился Курусу и спешно осмотрелся в поисках нового неведомого чудовища. Но вместо оного увидел неподалёку ялик, медленно, но уверенно приближавшийся к "Крузенштерну".       Относительно небольшой кораблик с красивыми белыми бортами из дерева и тремя алыми косыми парусами будто бы сошёл с какой-нибудь картины или, по крайней мере, с туристической открытки. Несмотря на относительно скромные размеры в сравнении с современными яхтами, он казался намного надёжнее и изящнее, последнему особенно способствовала резная статуя в форме головы баклана под бушпритом.       Родичи деревянной птицы обнаружились совсем рядом, около десятка крупных чёрных птах с длинными клювами и кольцами-ошейниками на изогнутых шеях облепили весь ближайший фальшборт, словно какие-то туристы на морской экскурсии. А вот их хозяева, пятеро невысоких мужчин в серо-зелёных резиновых рыбацких комбинезонах, интереса своих пернатых питомцев не разделяли, сосредоточившись взамен на уборке парусов и подготовке вёсел. Похоже, они и впрямь собирались "заскочить" к троице выживших.       Из всех "нежданных гостей" один всё же заметно выделялся. Не в последнюю очередь благодаря его почтенному возрасту, узкой серой с сединой бороде почти до груди, а также матово-чёрным круглым очкам и белому берету, из под которого выглядывала странная, чем-то исписанная длинная лента, напоминавшая свою билетную или чековую родственницу. На расстоянии утверждать наверняка было трудно, но ростом рыбак был, пожалуй, пониже Курусу. И казался донельзя худощавым, болтающаяся даже на лёгком ветру одежда создавала впечатление, что старика вот-вот сдует в воду.       Хотя он и был тощ и невысок, с крючковатым носом и кривоватым ртом, а в довершение ещё и с щербатым угловатым лицом нездорового синего оттенка, незнакомец всё же впечатлял. Было в нём нечто величественное и опасное, из-за чего старик походил на дремлющего крокодила. Или дракона. В его осанке читались гордость и прозорливость, будто он не стоял на шатающейся палубе, а восседал на троне с венцом на челе. При всей своей невзрачной и откровенно жалкой внешности, мужичок вызывал интерес и внушал уважение, граничащее со страхом.       - Ну, друзья, я вас поздравляю. Хотели встретиться с вашим китайцем? Вот и он собственной персоной, - подтвердил очевидное заметно заволновавшийся Гаврила, поправляя бескозырку и стараясь напустить на себя самый непринуждённый вид. Можно сказать, у него даже получилось, хотя, с учётом его обнажённого торса, смотрелось это довольно чудно. И когда ялик поравнялся с моторкой, моряк с добродушной улыбкой поднялся, а следом за ним и Курусу, отойдя так, чтобы Мероне могла видеть долгожданного капитана "Вулона". - Zaoshang hao, Zhuge Liang duizhang! Zenme diaoyu?       - I tebe dobroe utro, sinok. More dalo dobruyu dobitchu, - тягучим низким голосом в ответ на любезность на китайском Чжугэ Лян высказал любезность на русском. По-крайней мере, Курусу подумалось именно это. И после такого Гаврила ещё будет утверждать, что со старым китайцем он почти не знаком? Вот ведь чёрт языкастый! - Дорогой Гавриил Максимович, окажи старику милость, представь своих товарищей.       - Ну, это я с радостью, товарищ капитан! Ребята, прошу любить и жаловать - капитан Чжугэ Лян, самый матёрый морской волк по эту сторону Тихого океана! - едва удержав руку в последний момент, чтобы не отдать честь, торжественно объявил "журавль", хотя сейчас он скорее снова был тем великовозрастным парнишкой с усами для солидности. Похоже, русский испытывал к старому моряку глубочайшее уважение, почти что благоговение. Почему-то это напрягало. - Досточтимый капитан Лян, позвольте представить моих новых друзей и товарищей по несчастью: отчаянного сорвиголову Курусу Кимихито и его прекрасную и просвещённую подругу-русалку - госпожу Мероне Лорелей!       - Значит, глаза меня и впрямь не обманули. Какой тонкий жест судьбы, - со странным смешком пробормотал вслух старый капитан, словно пропуская мимо ушей приветственные слова представленных персон. От его улыбки, кривой и оскаленной, у Курусу пробежал холодок по спине, но куда сильнее его взволновало то, что Чжугэ Лян всё это время смотрел на Меро. Не видя глаз старика, юноша даже представить не мог, добро или худо сулил этот неподвижный взгляд из-за чёрных линз.       Рыбодева определённо чувствовала себя не в своей тарелке, но из такта не опускала лица. Она тоже понимала, что, несмотря на его причуды, от этого человека зависит судьба заболевших подруг. А значит, следовало вести себя как можно уважительнее. И начинать переговоры по всем негласным правилам надлежало именно Курусу.       Но прежде, чем юноша придумал, с чего начать диалог, китаец неожиданно зашёлся чередой странных булькающих и шипящих звуков, различить в которых слова совершенно не представлялось возможным. Больше всего они походили на популярную на западных форумах тарабарщину "Ктулху фхтагн" за авторством некоего Лавкрафта. Взглянув на своих друзей, Курусу с некоторым облегчением убедился, что те потрясены не меньше его самого, а значит, он не бредил. Точнее, бредил не он. Однако едва Курусу собрался озвучить свои опасения, как вдруг Меро изумлённо выпалила.       - Вы знаете язык русалок?! Во имя пяти океанов, но откуда?       - Ваша почтенная бабушка научила. То было одним из условий выкупа невесты, случайно запутавшейся в сетях одного молодого дурака незадолго до собственной свадьбы. Ах, девочка, дорого бы я дал, чтобы высказать моей покойной подруге мнение, в кого же удалась её первая внучка, - с мечтательным вздохом протянул Чжугэ Лян, тоскливо покачав головой. Затем он, словно, опомнившись, снова набросил на себя прежнюю пугающую улыбку и, обведя невидимым взором "экипаж" "Крузенштерна", учтиво сменил тему. - Но, боюсь, мои истории окажутся блеклыми и невзрачными в сравнении с теми, которые можете поведать мне вы. Окажите старику милость и удовлетворите его любопытство - что же тут у вас такого случилось?