Осенний переполох

      От полудня прошло едва ли больше пары часов, а солнце уже целеустремлённо ползло вниз, к горизонту. Конечно, до заката было ещё далековато, но не дальше, чем до Китая. Потом всё равно будет хуже - дни станут ещё короче, ночи длиннее, темнее и, что важнее, холоднее. Прям стихи какие-то, только рифмы одна другой дурнее. Осень, чтоб её.       Смит не могла сказать, что ненавидела осень. Просто ясное небо, жаркое солнце и ласковый ветерок она любила как-то больше унылого полотнища из беспросветных туч, гонимых сырыми холодными бурями, и вряд ли её можно было за это винить. Конечно, сегодняшний денёк был приятным исключением из правил, но на то они и исключения, чтобы не акцентировать на них внимание.       До столь обожаемых романтично настроенной молодёжью ранних осенних закатов оставалось ещё несколько часов. Смит хорошо помнила ту щенячью радость и бурный восторг однокашниц в дни своей юности, когда их манил лилово-алый свет гаснущего солнца, с чьим уходом можно было по праву предаться кутежу и разврату. Но прежде следовало отдать дань негласному ритуалу проводов, являющий собой обычное на первый взгляд совместное созерцание скрывающегося за горизонтом светила со своим любимым человеком. Это была какая-то мистерия, первобытный обряд, исполненный непостижимого таинства и глубочайшего смысла.       Смит в своё время тоже не раз сидела в неплохой компании (и не одной) на "проводах". Впрочем, сам закат её будоражил куда меньше того, что должно было последовать за ним. Так уж сложилось, что куратор была женщиной скорее с деловой натурой, чем романтической, и потому предпочитала простые, "земные" радости. Это не значило, что она не могла оценить прелесть красок сумеречного неба или буйства плясок слетевших листьев, просто Смит воспринимала пословицу "Лучше синица в руке, чем журавль в небе" слишком буквально. И между чашкой эспрессо и любованием вечерним горизонтом не задумываясь окажет внимание первому. Впрочем, это ещё зависит и от качества самого кофе. Был на памяти Смит один такой экземпляр, который с радостью променяла бы хоть на пробирающий сквозь одежду ливень.       Мысли об эспрессо и мокром костюме вернули куратора к реалиям настоящего и сопутствующим им проблемам. Смит виновато усмехнулась: стоило ей сесть за руль служебной Тойоты Камри, насквозь пропитанной смешанным ароматом настоящей кожи, кофе и её сандаловых духов, как женщина забывала обо всех насущных делах. Пока тело заученно управляло автомобилем и рефлекторно реагировало на ситуацию на дороге, разум, убаюканным симфонией приглушённого рёва мотора и музыкой радио, погружался в размышления обо всём, чего касался глаз. Всё-таки законченной материалисткой она не была.       Так или иначе, но витать в облаках смысла больше не было, так как Смит достигла своего пункта назначения. И куда быстрее, чем опасалась, что не могло не радовать ракетой вырвавшуюся из здания Министерства женщину. Улыбнувшись напоследок зенитному бродяге в память о приятных минутах недавней юности, Смит захлопнула дверь машины, щёлкнула кнопкой замка и окинула придирчивым взглядом знакомый пейзаж. Великолепный коттедж внушительных размеров, как же заметно он выделяется среди скромных построек спального района! И ведь его перестраивали всего-то пару-тройку раз. Дом "Дорогого" и его подопечных.       Жилище выглядело по-будничному мирным, будто его обитатели были заняты чем-то спокойным, возможно даже спали, а то и вовсе отсутствовали дома. От этой мыслишки Смит скривилась: ага, будет тишина в два часа пополудни, аж два раза, особенно в тесном кругу "семьи" из семи монстриц, две из которых ещё и больны. Впрочем, если вести на самом деле правдивы, а воздыхательницы "Дорогого" каким-то образом прознали про них, то не стоит удивляться, если дом и впрямь окажется заброшенным. Эти девицы за своим суженым поползут хоть в самый Ад на голом пузе.       А началось всё, как ни странно, с кофе. Когда Смит возвращалась в родной офис, на неё внезапно налетел из-за поворота какой-то растяпа из отдела логистики. Всё было бы ничего, не держи он в небрежно расслабленной руке стаканчик со свежезаваренным эспрессо из починенного, наконец, кофейного аппарата. Как только витражные стёкла не осыпались от вопля женщины, которой ошпарило груди почти кипящим напитком, так и осталось загадкой.       Сейчас можно было с определённой иронией отмечать, что это столкновение подстроила сама судьба, хотя и в менее привычном смысле. Смит справедливо махнула рукой на служебный долг и спешно направилась в женскую раздевалку, дабы обработать место ожога, а заодно сменить намокшую блузку и пиджак. Покраснение оказалось обширным, но, к счастью, не столь болезненным, как могло бы быть. И когда женщина принялась обтирать пострадавший бюст смоченным холодной водой платком, то стала невольной слушательницей беседы коллег из отдела информационных технологий. То, что Смит узнала, и стало причиной её внезапного визита к "Дорогому".       Про странного сятихоко, терроризировавшего заливы Осаки и Исэ, новости ходили уже второй месяц. Его редкие, но почти всегда успешные нападения чуть ли не с первых дней стали вызывать у Министерства Межвидовых Дел недобрые подозрения. Во всех случаях рыба-тигр атаковал как купальщиков (пока не кончился сезон), так и прогулочные транспорты, от катеров до скутеров, но всегда его целью являлся представитель какого-либо вида полулюдей, причём исключительно женского пола. Эти обстоятельства привели детективов правоохранительного отдела к версии, что за неестественным поведением хищника могли стоять некие лица, а сами нападения - изощрённым способом похищения монстриц. Мотивов сего возможного преступления было разработано немало, но ничем, кроме теорий, следователи Осаки, Исэ и Нагойи похвастаться не могли, а сам сятихоко оставался неуловим. А теперь эта головная боль возникла и у Токио.       Новость сама по себе служила поводом для нешуточного волнения, но интерес Смит привлекло упоминание сегодняшних жертв нападения рыбы-тигра. Отдел информационных технологий был в числе первых, кто узнавал новости и слухи, можно было даже подумать, что его служащие и были свидетелями происшествия, а не судили со слов полицейских и репортёров, расспрашивавших очевидцев. Поверхностного описания статного черноволосого юноши и красивой розовласой русалки хватило, чтобы сложить дважды два и получить объявшее Смит беспокойство.       Беспокойство переросло в тревогу, когда куратор бросилась названивать своему подопечному, но вместо знакомого растерянного голоса услышала безразличное до ненависти сообщение "Абонент недоступен". А кончилось всё настоящей паникой, когда нарастающее отчаяние заставило женщину набрать домашний номер "Дорогого", а ответом послужила лишь серия зловещих гудков. Будучи в состоянии, близком к аффекту, Смит только и смогла, что предупредить начальство через пресловутых коллег о своём намерении да на ходу накинуть первую попавшуюся блузку. Только на парковке перед посадкой в служебный транспорт Смит осознала, что забыла натянуть лифчик, а блузка оказалась чужой, да и к тому же малого размера и кое-как застёгнутой. Возвращаться и испытывать упущенный по благому неведению стыд перед всем Министерством куратор не решилась.       Конечно, можно было отправиться и в порт, а лучше сразу обзвонить все ближайшие больницы. К счастью, Смит могла себе позволить "побывать" в трёх местах сразу, обратившись за помощью к своим бойцам из MON. Хотя само дело и являлось достаточно серьёзным для проверки, кое-кто мог счесть меры излишними и доложить, куда не надо. Мимолётная улыбка быстро сменилась хмуро поджатыми губами, от навеянной воспоминаниями лёгкости на душе не осталось и следа, уступив место нарастающей тревоге и холодной решимости. Убедившись, что не забыла сунуть в кобуру положенный по статусу табельный травмат, Смит уверенно направилась к входной двери, попутно поминая матом скотину Джонса.       Женщина и впрямь рисковала. Конечно, ей и прежде доводилось бросаться сломя голову ради проверки состояния девушек-монстров и их сопровождающего, а то и привлекая к делу свой отряд. Но пару месяцев назад одна мразь с фамилией Джонс посмела публично раскритиковать (!) куратора за её "непрофессиональное поведение и нецелесообразное использование ресурсов MON" и даже нажаловаться начальству об этом! Получив несправедливый выговор от директора отдела, Смит и впрямь стала реже обращаться за помощью к своим оперативницам. Но только из-за угрозы лишиться квартальной премии, и даже должности командира отряда. Этот случай и дал начало открытой вражде женщины к чёрствой чернокожей гниде.       Тем не менее, Смит была готова идти ва-банк, и не только потому, что "игра стоила свеч". Не только потому, что не хотела терять "дойную корову", как цинично высказывались о её подопечном некоторые коллеги, как правило, самые "добродетельные" и "непорочные". Чтоб им пусто было, завистникам-лицемерам, как будто им самим не делают прибавку к премии за каждого устроенного представителя иного вида! Разумеется, они после сегодняшнего будут злословить на эту тему и дальше, а ублюдок Джонс продолжит своё долбаное критиканство.       Нет, для Смит "Дорогой" со своими красотками был не только "источником дохода". Куратор за время работы устроила в принимающие семьи немало полулюдей, но по-настоящему привязалась только к одному опекуну - Курусу Кимихито. Этот неглупый галантный парняга являлся настоящим самородком, причём не только с деловой точки зрения. Такой кавалер умел покорять сердца девушек, причём даже не ставя это своей целью! Смит не сказала бы, что сражена шармом "Дорогого" наповал, но всё же она искренне ему симпатизировала, а иногда даже восхищалась. При других обстоятельствах женщина могла бы завязать с ним куда более близкое знакомство. Но увы, профессиональная этика, Программа Межвидового Обмена и судьба девушек монстров требовали соблюдать нейтралитет. Да и самой Смит текущее положение отношений было более удобным. Привычным.       Тихоня с виду, заступаясь за девушек, он до ужаса легко и бессознательно превращался в... нет, не в рыцаря, а в неустрашимого первобытного охотника, защитника рода и племени. Если сятихоко не изменил привычке и напал на невесть как оказавшуюся в Токийском заливе Мероне, то несчастному зверю можно было только посочувствовать - "Дорогой" был из тех, кто своими же кишками придушит врага, но не даст тому причинить вреда любимому человеку. Или получеловеку. Это-то и было поводом для тревоги Смит. Тревоги, которую следовало унять здесь и сейчас. А потому прочь все дурные страхи об израненном парне и вперёд, продавливать до боли кнопку дверного звонка!       Знакомый переливчатый гудок и тишина, тяжёлая и давящая. Неужели в доме никого? В паре окон горел свет, но это могло значить и то, что лампы забыли выключить в спешке. Может, связаться с отрядом? Они наверняка уже прибыли на место. Взвесив "за" и "против", Смит решила, что уходить всё же рановато. Что-то в происходящем её смущало, несмотря на запертую дверь и отсутствие житейского шума, дом оставленным совсем не казался. Что-то явно творилось за его стенами. И это "что-то" отдавало далеко не мистикой или какой ещё паранормальщиной.       Смит привыкла доверять своей интуиции, что по надёжности не уступала ни одной навороченной пушке из арсенала MON. Поэтому после очередного безответного звонка женщина осторожно припала ухом к замочной скважине и навострила слух до предела. Женщина не обладала каким-то сверхъестественным восприятием, но различить нечто, напоминающее сдавленное мычание, она всё же смогла. Недобрый знак, а это уже повод для проникновения.       Выламывать дверь мощным ударом ноги было соблазнительно, но на Смит не было подходящей обуви, а портить каблуки любимых осенних сапожек ради эффектного (и бессмысленного) появления ни одна уважающая себя женщина не позволит. Тратить патроны выстрелами в замок было попросту глупо, во-первых, травматика эту толщину не пробьёт, а во-вторых, переполошит соседей. Но оставался и третий вариант, самый коварный и эффективный в своей простоте - банально открыть дверь запасным ключом. У каждого куратора есть такие, чтобы беспрепятственно проникать в дома принимающих семей. Разумеется, "строго в рамках проверки".       Лёгкий перезвон связки, двойной поворот ключа, едва заметный скрип двери - и взору открыт широкий заставленный коридор. Носи монстрицы хоть какую-нибудь обувь, было бы проще определить, дома кто из них или нет, а распознать, какая из пар кроссовок или туфлей "Дорогого" отсутствует (если отсутствует) с ходу не получалось. Вооружившись на всякий случай пистолетом, Смит осторожно и неспешно вошла в прихожую. Разуваться по очевидным причинам она не стала, равно как и нарушать здешнее безмолвие.       Куратор захаживала сюда в начале недели, и ничего особенного за её отсутствие, на первый взгляд, не поменялось. Как и прежде, порядок вёл позиционную войну с хаосом, наседавшим со всех сторон. "Дорогой", конечно, замечательный и ответственный юноша, да и кто-то из монстриц явно ему помогает с уборкой, но ему всё же стоит задуматься о приобретении горничной. Обязательно пожилую, чтобы не вызывать ревности у девочек, и желательно умудренную опытом, чтоб помогла хозяину определиться уже с невестой. Хм, навряд ли "Дорогой" пойдёт на это, мужская гордость не позволит. Видимо, придётся самой всё обустроить.       Всё ещё не решаясь хоть как-то обозначить своё присутствие на весь дом, Смит продолжила исследовать помещения первого этажа, многозначительно отмечая местные "красоты". Оставленные кружки, дополнительные стулья, разбросанные альбомы с фотографиями и рисунками и невысохшие лужицы явно намекали, что совсем недавно жизнь здесь текла своим чередом. Но "что-то" резко оборвало её ход и не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтоб не догадаться, что именно.       Однако при посещении кухни картина произошедшего в голове Смит была безжалостно скомкана и отправлена в вымышленную мусорку. Впрочем, потеря оказалась невелика, так как её место заняла целая галерея новых (и в большинстве своём малопонятных) художеств, пытавшихся осмыслить ход событий и их причины. Не зря женщине казалось, что именно отсюда исходило едва слышное мычание, совсем не зря.       Со стороны это могло показаться постановкой чайной церемонии в музее восковых фигур. Низкий чёрный столик, бамбуковые циновки, затейливая икебана, корзинка со сластями, разлитый по фарфоровым чашкам зелёный чай и раскрытая шкатулка с самим чаем своим опрятным видом вызывали умиротворение. Чего нельзя было сказать о присутствующих участницах. Центория, Папи, Меро и Лала, опутанные в кокон из паутины буквально с головы до пят, вяло дёргались и тщетно пытались произнести хоть слово сквозь импровизированные кляпы. Заметив вошедшую Смит, связанные монстрицы зашевелились и замычали куда бодрее. Это зрелище до того напоминало игру кукол-марионеток, что куратору стало одновременно смешно и жутко.       Но самым психоделическим элементом на этом фоне выглядела, пожалуй, Суу. Точнее, то, чем она занималась. Слизница по-детски мило пристроилась на полу неподалёку от своих подруг-соперниц и увлечённо рисовала акварелью по крупному и мокрому листу картона. Что забавляло особенно, так это то, что она ещё и подпевала про себя в такт мычанию прочих девушек! Её основательно обляпанный дождевик вместе с измазанным полом указывали на то, что творчеством Суу занимается уже продолжительное время. Ну или хотя бы на азарт и неаккуратность начинающей художницы.       - Весело у вас тут. - хмыкнула Смит, примерно догадавшись, что к чему. Отсутствие Рахнеры и "Дорогого" служило более, чем красноречивым намёком. Вносил непонятность только вопрос о местонахождении одной ревнивой змеедевы. Ревнивой и больной.       - Хм? О, мисс Смит... - растерянно протянула Суу, оторвавшись от своего занятия. Изучив удивлённым водянистым взглядом нежданную гостью, слизница широко улыбнулась и с искренним радушием прощебетала. - Здравствуйте!       - Здравствуй-здравствуй, малышка. Чем это вы тут занимаетесь? - полюбопытствовала женщину у "малышки", разбухшей от обилия воды до форм Ким Кардашьян. К тому же переливавшейся всеми цветами радуги от поглощённых красок. От созерцания данной фантасмагории становилось понемногу дурно. А вот чего Смит "не замечала", так это возмущённо-молящих взоров остальных обитательниц дома. Не настолько она глупа, чтобы пытаться без средств распутывать паутину. А разговаривать тут в состоянии одна лишь Суу. - Что рисуешь?       - Буквы. Слова. Фразы. Для Мии. - воодушевлённо ответила Суу, демонстрируя сочащуюся красками кипу слипшихся листов. Разобрать что-либо на этом апогее постмодернизма не представлялось возможным, но у Смит возникла навязчивая мысль, что слизница, выставь своё творчество на аукцион, заработала бы больше, чем сама куратор за целый год работы. - Нравится?       - Какая прелесть! Уверена, что Мия по достоинству оценит твои усердия, ведь она из-за болезни потеряла голос. - стараясь скрыть неуместную усмешку, похвалила Смит, после чего вкрадчиво поинтересовалась у расцветшего от дифирамбов великовозрастного ребёнка. - К слову, ты не знаешь, где она с Рахнерой сейчас могут быть? И, что важней, где может быть ваш "Дорогой"?       - Дорогой? Он здесь. Он принёс лекарства. Он победил рыбу-тигра и спас Меро. Он такой замечательный. - расплывшись в любящей улыбке, сообщила Суу, заставив Смит в недоумении поднять брови. Расценив это как просьбу продолжить, слизница по-скаутски честно и открыто выдала всё как на духу. Приятно, что девочка понабралась красноречия за время совместного проживания. - Дорогой ушёл лечить сестричку Рахни, но не знал, что сестричка Рахни была здесь. Сестричка Рахни хотела устроить Дорогому сюрприз, но не хотела, чтобы про её сюрприз кто-то рассказал. Сестричка Рахни попросила девочек вести себя как обычно, например, пить чай и даже показала, как это надо делать. А меня сестричка Рахни попросила сделать таблички со словами для Мии.       - Вот как? Как любезно с её стороны. Ведь "принесённые" препараты могут и не справиться с недугом. А что она попросила сделать у самой Мии? - продолжала участливо расспрашивать Смит, искоса бросая многозначительный взгляд на связанную Мероне. Что-то женщине подсказывало, что утренняя прогулка "Дорогого" с рыбодевой по порту и внезапное появление лекарств было взаимосвязано. И то, что русалка заметно покраснела и отвела глаза, выдавало эту причастность с головой. Но сперва стоило решить основную проблему, затеянную одной похотливой арахной.       - Пить чай. Не портить сюрприз. Но Мия, наверное, что-то не поняла. - задумчиво покачала хохолком Суу, возвращаясь к рисованию. Не обращая на кисточки внимания, слизница попросту обмакнула студенистые пальчики сразу в несколько баночек с акварелью и с усердием начала водить по замызганному листу. Выходило нечто, напоминающее зелёных всадников, ловящих в красном поле чёрную рыбу под палящим фиолетовым солнцем. - Наверное, Мия захотела уточнить и уползла за сестричкой Рахни. Ей было не очень удобно из-за паутины, но снять её Мия почему-то забыла. Мне, наверное, надо было помочь ей, объяснить вместо сестрички Рахни, как нужно пить чай. Чтобы не портить сюрприз. Но я подумала, что Мия не разобралась потому, что у неё нет табличек с уточнениями. Пришлось этим заняться.       - Суу, ты просто сокровище! "Дорогому" несказанно повезло, что у него есть ты, да и твои подруги определённо счастливы, что с ними живёт такая добрая и отзывчивая девушка, как ты! - из последних сил сохраняя серьёзное лицо, торжественно объявила Смит, отчего слизница в самом буквальном смысле расплылась от умиления по всему полу. Потешаться над детской наивностью и кристально-чистыми намерениями Суу было бы со стороны куратора откровенной низостью. В конце концов, слизни не люди, это создания руководствуются чувствами, а не рассудком. - Я, пожалуй, схожу и проведаю, не успела ли Мия дорваться до, хм, "сюрприза". А ты, Суу, продолжай своё правое дело и следи, чтобы твои подружки сидели смирно и ждали моего возвращения. И ещё кое-кому не помешает как следует составить рассказ про одну утреннюю прогулку, "побеждённую" рыбу-тигра и происхождение "принесённых" лекарств.       Оставив счастливую слизницу с обиженно-растерянными монстрицами позади, Смит уверенно направилась к лестнице. Пистолет прятать в кобуру она, впрочем, пока не собиралась. В конце концов, ей сейчас придётся портить праздник одной из самых строптивых и опасных монстриц за всю её карьеру. Нужно было быть желторотым дитём, чтобы не понять какой "сюрприз" Рахнера готовила для "Дорогого".       Не то, чтобы Смит была против физического контакта человека с девушкой-монстром, наоборот, это стало бы важнейшей вехой в отношениях и очередным шагом к образованию первого брака меж видами (и умопомрачительной премии куратору, само собой). Однако во главе угла стоял и вопрос здравоохранения, а арахна, будучи помещённой под карантин, внаглую собиралась его нарушить, что было просто недопустимо. Начальство крайне пристально следило за состоянием участников и участниц Программы Межвидового Обмена и сурово карало кураторов, если с их подопечными случалось что-либо нехорошее (и плевать им было, если вина за дефицит вещей и оборудования лежала на других). Если Рахнера или Мия распространят свою болезнь на "Дорогого" или своих сожительниц, то аукнется это в первую очередь Смит. А значит, обеих надлежало вернуть под карантин, а их будущего супруга - под лампу на допрос.       Нет, куратор совершенно искренне радовалась тому, что "Дорогой" с Мероне были живы и, насколько можно было судить по общему настроению, здоровы. Конечно, разузнать у них как свидетелей детали нападения было важной задачей для дальнейшего расследования, и получилось бы даже закрыть глаза на формально "противозаконные" действия "победителя" против сятихоко. Но упомянутые Суу лекарства вносили в дело существенные изменения. Официально нужных препаратов в городе было не приобрести, Смит убедилась в этом лично. В доброго Санта-Клауса Смит не верила по ряду причин, в числе которых было, например, начало осени, посему оставался один вариант - подпольный рынок. В силу того, что продукция из таких источников лишена всяческих гарантий качества, то её применение было попросту опасно для здоровья. "Дорогой" определённо не понимал, в какую беспросветную задницу может залететь, если его "лекарства" окажут иной эффект.       Первую нарушительницу порядка Смит обнаружила на ступенях лестницы между вторым и третьим этажами. Куратор понятия не имела, как долго змеедева ползла, будучи опутанной с головы но хвоста паутиной, но не восхититься поистине олимпийским упорством Мии не могла. Тщетно пытаясь прогнать из головы сравнение с гусеницей-землемеркой, в честь которой не так давно Зомбина и окрестила заболевшую Мию, Смит с интересом наблюдала за тем, как монстрица фанатично тащила себя вверх, используя только одну невесть как освободившуюся руку. Медно-рыжие волосы и карминовая чешуя змеедевы блестели от пота, её дыхание было тяжёлым и измождённым, но Мия не сдавалась. Что ни говори, а ревность - чудовищная сила.       - Должна признаться, Мия, я поражена. Ты никогда не задумывалась о том, чтобы податься в тяжёлую атлетику? Отчего-то мне кажется, что пауэрлифтинг это твоё. - добродушно заметила Смит, слегка присев на ступенях возле головы Мии. Несмотря на смертельную усталость, змеедева всё же нашла в себе силы вздрогнуть и состроить удивлённую гримасу при виде куратора. - К сожалению, это не единственная вещь, которой ты меня поразила. Скажи мне, дорогуша, ты какого рожна так халатно относишься к своему здоровью? Для кого Министерство соорудило из твоей комнате стерильный блок с герметичным шлюзом, антистатическим полом, фильтро-вентиляторными модулями, системой переработки отходов жизнедеятельности и средствами связи с внешним миром? Нельзя просто так взять и махнуть рукой на такую заботу стоимостью в несколько сотен тысяч юаней. Кто-то может это неверно оценить.       - ... хсс... кхшш... эсссш... - возмущённо зашипела в своё оправдание Мия, безуспешно пытаясь выжать из больного горла хоть какое-то подобие речи. В действительности выходило нечто среднее между сломанным радиоприёмником и пародией на диснеевского Дональда Дака.       - Что, не подействовали лекарства или ты просто не успела их принять? Очень надеюсь на второе, для тебя это был бы лучший вариант. Для тебя и "Дорогого". Надо думать, наша паучиха устроила в своём логове ему предложение, от которого невозможно отказаться? Вот и ладно, накрою двух пташек одной сетью. - угрожающе протянула Смит, посматривая на чердачную дверь. Как женщина и ожидала, арахна состряпала хорошую ловушку, единственный ход был напрочь затянут тенетами, что прочнее стали. Бедная Мия, какой бы удар она испытала, зайдя так далеко и всё равно напрасно. - На твоё счастье, в этом доме есть и другая больная, которой вздумалось устроить рассадник инфекций путём обмена жидкостями. Как только я решу эту проблему, вы обе понесёте заслуженное наказание. Вместе с вашим опекуном, допустившим подобное разгильдяйство.       - Пшшкх... мнтссс... хвыхшшш... - испуганно зарыпалась Мия, протестующе замахав дрожащей рукой. Зрелище было откровенно жалким, но Смит всё же была довольна произведённым эффектом - порядок следует наводить железной рукой, а если таковой не хватает твёрдости, то надевать на неё ежовую рукавицу. Пусть даже силой и без спроса.       - И слышать ничего не хочу. Советую тебе отдохнуть и помолиться, чтобы Рахнера не успела заразить вашего суженого чем-то неизлечимым, в противном случае вас всех ждёт безрадостное путешествие в края не столь щадящие и привольные, где и пробудете до полного выздоровления. А то распоясались тут. - удовлетворённо пробурчала Смит, испытывая извращённое удовольствие от вида побледневшей змеедевы. Может, куратор и перестаралась с угрозами, но зато могла быть точно уверена, что пациентка свой режим больше нарушать не будет. По крайней мере, до конца этого месяца, а если повезёт, то и до следующего. Теперь был черёд за второй больной.       Оставив за собой заметно погрустневшую монстрицу, куратор направилась на балкон. Прорываться через барьер из паутины без пластида было занятием заведомо провальным, а расчет на то, что у арахны хватит здравомыслия подчиниться требованию убрать баррикаду, имел схожие шансы. Поэтому приходилось идти в объезд. Официально на чердак, оккупированный Рахнерой, был всего один вход, он же и выход. Тем не менее, арахна могла по желанию протиснуться и через расширенный по её просьбе лаз на крыше. А раз могла здоровенная паучиха, могла и такая стройняшка как Смит.       Выбравшись наружу, куратор прошлась беглым взглядом по панельным стенам, выискивая подходящий маршрут до заветной мансарды. "Дорогой", как и остальные опекуны Программы Межвидового Обмена, даже не догадывался, что при перепланировке дома Министерство специально сооружает на наружных стенах потайные ниши, дабы оперативники правоохранительных органов могли с лёгкостью проникать на верхние уровни. Обычная предосторожность на случай облавы на нерадивую принимающую сторону. Или излишне агрессивного монстра по обмену.       Задумка Смит вела к неизбежному конфликту с Рахнерой, Смит это понимало всецело. Проверять на прочность и без того натянутые отношения с арахной куратору не хотелось от слова совсем. К тому же её непрестанно соблазняла мысль о премии за возможный удачный итог этого "сюрприза". Но, как доказал мировой опыт, человек охотнее подчинится палке, чем прянику, а для Смит таковой являлась реакция начальства в случае, если нарушившие карантин монстрицы перезаражают как своего опекуна, так и своих соседок, которых вообще по регламенту следовало поселить в отдельных жилищах, как можно дальше от переносчиков потенциальной эпидемии. Так что из двух зубцов Вилки Мортона Смит выбрала тот, что "всего лишь" угрожал её жизни и здоровью.       Карабкаться по отделочным панелям в юбке, в блузке да ещё и на каблуках было одним из самых изысканных извращений, которое Смит только испытывала в жизни. Термин "неудобно" не отражал и сотой доли того, что ощущала женщина, чуть ли не вгрызавшаяся зубами в пластик, чтобы не сорваться с восьмиметровой высоты. С непривычки сразу загудели почти все мышцы рук и ног, от бицепсов и предплечий до бёдер и икр. Впрочем, к этой неприятности Смит приноровилась достаточно скоро: пусть у неё нет понтовой элитной выучки, как у мудака Джонса, женщина не зря занимала свою должность командира первого отряда MON. Да, она предпочитала командовать из тыла, чем вести бойцов за собой на острие атаки, но это вовсе не значило, что в физическом плане женщина была какой-то тряпкой. Что Смит и доказывала прямо сейчас, хоть и самой себе. Поднимать свою самооценку необходимо уже потому, что кроме тебя этим никто не займётся.       До окна мансарды, до дрожи напоминавшего расщелину в пещере кровожадного чудовища (что, собственно, было недалеко от правды), оставалось рукой подать, в самом буквальном смысле. То ли Рахнера забыла поставить преграду и здесь, то ли попросту махнула рукой, будучи в сексуальном возбуждении, но в любом случае эта опрометчивость была Смит лишь на пользу. Сосредоточенно работая мышцами спины (коими и полагалось подтягивать себя, а не руками), женщина, в конце концов, добралась до приоткрытого широкого окна и повисла на раме, усиленно стараясь рассмотреть что-либо в полуосвещённом помещении.       К сожалению, вершить свои тёмные делишки монстрица любила под покровом такой же темноты. Личный блок Рахнеры (к слову, куда более просторный, чем у Мии) сиротливо ютился вдоль всей левой стены, он был беспардонно отвергнут и отключен. Смит, безусловно, разделяла неприятие арахны такой "банки" в качестве круглосуточного убежища (как и ламии с её "серпентарием"), но закон был суров, а с ним и сама куратор. И вообще, монстрицы могли бы и понять, что ради любви всегда приходится идти на жертвы.       Очертания мебели и расставленного по углам барахла давали только примерную карту для ориентирования, разве что на противоположной стороне где-то у выхода угадывалось некое движение. Сколько Смит не прислушивалась, а различить что-либо внятное, кроме уличного шума, подвывания ветра и отголосков собственного сердцебиения в висках, к своей досаде, не могла. Пришлось затаскивать себя вовнутрь буквально на свой страх и риск.       Хотя окно и было приоткрыто достаточно, чтобы Смит могла безбоязненно перекинуть через раму свою внушительную (в лучшем из смыслов) попу и даже не замарать её о довольно пыльное стекло, без потерь манёвр не прошёл. Главный удар приняла на себя доблестная грудь, упёршаяся в подоконник будто олень рогами в соперника. Вот уж когда солидный размер не в радость, а в гадость! Блузка предательски заскрипела, недавний ожог зудящей болью напомнил о себе, и Смит, на миг потеряв концентрацию, слишком поздно заметила, что новая точка тяжести оказалась куда дальше, чем полагалось для правильного спуска. Примерно в то же время, когда тело сжалилось над перенапряжёнными пальцами и невовремя расслабило их.       К счастью, до пола лететь было всего лишь чуть более пары метров, и падение, каким бы неуклюжим оно не выглядело, не сильно отразилось на здоровье Смит. По-крайней мере, ей так казалось и на что она очень надеялась. Закашляв от поднявшейся пыли и справедливо вознегодовав на равнодушие местной обитательницы к гигиене своего жилища, куратор с плохо сдерживаемой руганью поднялась на ноги и на скорую руку привела себя в порядок.       Как она и боялась, чужая блузка не выдержала мощи неподобающего бюста и позорно выставила девичью красу на всеобщее зрелище. Дезертировавшие пуговицы ставили крест на планах прикрыть покрасневшие от кипятка "утёсы" тем, что осталось от "одолженной" одёжки, оставалось лишь надеяться, что у кого-нибудь из девушек-монстров отыщется "лишний" комплект белья. Но не всё было так плохо: женщину утешало хотя бы то, что юбка не порвалась на постыдном месте, а каблуки проявили просто героическую стойкость. Особенно в сравнении с дурацкой блузкой.       - Никто не ждёт испанскую инквизицию! - Смит как можно угрожающе процитировала героя знаменитого скетча Монти Пайтона, дабы хоть как-то скрыть досадную неловкость своего появления в глазах местных "голубков". От тех, впрочем, никакой ответной реакции не последовало. Более того, куратор по-прежнему никого из них не видела, да и вообще не могла ни черта разглядеть в отдалённом полумраке, где по идее и проходил "сюрприз". Тем не менее, женщина могла поклясться, что именно оттуда на неё уставился чей-то пристальный взгляд. Подчиняясь нахлынувшим инстинктам, Смит молча вынула травмат из кобуры и сняла его с предохранителя, а после медленно потянулась в карман за смартфоном ради его одной из самых полезных (пусть и ситуативных) функций - фонарика.       Осторожно и без резких движений поднимая перед собой чудом уцелевший при падении аппарат, Смит усиленно вслушивалась в странную череду звуков из темноты, озадаченно пытаясь определить, что они могут значить. Что бы это ни было, они нисколько не походили на звуки любовных утех, скорее даже наоборот... От осознания истины Смит едва не рассмеялась и была даже готова хлопнуть себя по лбу за недогадливость. Врубив фонарик на полную мощность, куратор прошлась тонким лучом света по самым подозрительным местам в помещении и, убедившись в собственной правоте, с усмешкой пошла вперёд. Не забыв прикрыть оголённую прелесть вооружённой рукой.       Рахнера, похоже, готовилась наиграться со своей "жертвой" вдоволь. По-крайней мере, о том свидетельствовали развешанные по паутине под потолком "диковинки", явно недавно позировавшие на витринах какого-нибудь секс-шопа. Угадывать предназначение отдельных "инструментов" было той ещё будоражащей забавой, но для Смит хватило уже имевшегося представления о более привычных "игрушках", хоть и куда более причудливых форм. Чисто по-женски куратору даже стало жалко решительно настроившуюся монстрицу, павшую жертвой своего развившегося недомогания.       Смит до сего момента и не подозревала, насколько тяжёлым был случай арахны. Даже к самой болезни женщина относилась с усмешкой, но сейчас Смит дорого бы дала, чтобы никогда не испытывать столь портящего жизнь расстройства, как нарколепсия. Явно приготовившаяся пожинать плоды своего "сюрприза", Рахнера в самый ответственный для себя момент погрузилась во внезапно нахлынувший сон. Паучье тулово неуклюже осело, длиннющие хитиновые конечности разъехались во все стороны, а тело девушки забавно запрокинулось на спину, выставив, будто шатры цирка на площади, свои упругие груди. Её негромкое присвистывающее похрапывание, при всей конфузности картины, производило донельзя умилительное зрелище.       А перед неудавшейся насильницей висел с кляпом из паутины и на ней же распятый, будто еретик на дыбе, главный "виновник торжества", такой же голый и смешной. Его широко открытые коричневые глаза с изумлением и мольбой взирали на куратора, да и не только они. Похоже, Рахнера всё же успела немного поиграть со своим "принцем", по крайней мере, ей удалось его основательно возбудить прежде, чем она отрубилась. Насколько могла Смит судить, к вящей радости "Дорогого" и глубочайшему неудовольствию его "младшего товарища".       Будучи не только куратором, но и женщиной с простым человеческим взглядом на жизнь, Смит не могла отказать себе в удовольствии полюбоваться видом обнажённого юноши весьма приличного телосложения и совсем недурственной внешности. Состояние же его "рабочего орудия" также не подкачало, будь Смит в более девичьем возрасте с соответствующим опытом, наверняка бы стыдливо отвела глаза, обуреваемая той же тягой, что и у библейской Евы к запретному плоду.       На счастье "Дорогого" (хотя это было как посмотреть), Смит, пусть и была немного взбудоражена преинтереснейшей сценой, пользоваться своим положением не собиралась, хотя её фантазия и припомнила пару-другую подходящих для случая "приёмов". Куратор не боялась и не стыдилась, просто у неё не было желания. Не в последнюю очередь охоту отбивали пыльные потёмки, липкая паутина и сопящая под боком голая арахна. К тому же Смит не считала себя какой-то шалавой, чтобы бросаться на шею (и не только на шею) оказавшегося под рукой голого мужика.       - Похоже, старая шутка про огурец в кармане в этом случае неактуальна, я и так вижу, что ты рад меня видеть. Не правда ли, "Дорогой"? - когда предстоит серьёзный разговор и нужны правдивые ответы, бывает полезно поиграть на нервах допрашиваемого. Отбросив всякие сочувствия и наполнив голос отборным цинизмом, Смит игриво подмигнула изрядно раскрасневшемуся парню. Женщину даже пробрала мимолётная досада на то, что для её "внушения" потребуется так немного усилий. - Представляешь, и я тоже хочу порадоваться. Так, как может порадоваться обычная офисная работница после трудного рабочего дня. И ты, "Дорогой", можешь мне в этом очень, ооочень помочь...       - Мфф ффыфф! Ффтф фыф фыффых? - бедолага сильно занервничал, когда куратор приблизилась к нему, такому доступному и беззащитному, на расстояние вытянутой руки. В какой-то момент Смит отчаянно захотелось снять с одной из нитей паутины плётку-девятихвостку и дать волю сидевшей над душой дьяволице, но всё же сдержалась.       - О, мне от тебя многого не надо. Я всего лишь хочу, чтобы ты был со мной немного... откровенен. "Дорогой" ведь у нас настоящий джентльмен, ты же исполнишь волю прекрасной дамы? Вот же умница... - вкрадчиво проворковала Смит, вперив пристальный взгляд в вытаращенные глазки своего подопечного. Было, конечно, неудобно и немного неприятно смотреть снизу вверх, да ещё когда буквально под носом торчало необработанное "хозяйство". Но игра требовала свеч. - Будь любезен и ответь - можно ли уже утверждать, что ты, наконец, подобрал себе невесту? Стоит ли мне теперь вносить в личную базу данных Рахнеры твою фамилию? Ох, будь осторожнее, когда так сильно мотаешь головой, так себе можно и шею свернуть ненароком. Видимо, мои вопросы оказались... преждевременными.       Смит выждала драматическую паузу, направив свет фонаря на спавшую арахну, стараясь не светить той в лицо. Пробуждение паучихи прямо сейчас было бы совсем некстати, и вовсе не потому, что в присутствии "заступницы" "Дорогой" стал бы менее разговорчивым, нет. Просто Смит уже вошла в азарт и не хотела портить удовольствия от собственноручно проводимого экспромта. Интересно, ещё не поздно податься в актрисы?       - Время, оно такое непредсказуемое. Что-то мы ждём годами, но безрезультатно. А что-то может приключиться с нами в самый внезапный момент. Иногда это бывает своевременно, а иногда - нет. Как в случае с приступом сна нашей милой арахны, например. Или, как я полагаю, в случае с моим появлением. Особенно после событий нынешнего утра. - внимание Смит привлекла крупная полураскрытая сумка неподалёку от тела мирно почивавшей монстрицы. Осторожно поддев носком сапожка край, куратор с торжествующим удовлетворением констатировала наличие подозрительных склянок и упаковок с до боли знакомыми названиями. - Интересные гостинцы ты с собой взял для навещения больной подружки, "Дорогой". Или мне стоит величать тебя титулом "победителя рыбы-тигра"? До чего же наивно было с твоей стороны думать, будто я ничего не узнаю. И до чего неописуемо глупо было обо всём молчать. Считаешь, что молчание - золото? Ну так готовься платить по полной.       Парень начал стремительно бледнеть, его лопотанье сквозь кляп, удивительное дело, умудрилось стать ещё более неразборчивым, а тело затрясло от дрожи (хотя последнее могло быть последствием заглянувшего через окошко бодрящего ветерка). "Дорогого" определённо обуяла паника. Смит же едва сдерживала смех от умиления, настолько трогательно и сексуально бился в своих путах несчастный узник. Но основательно поднял женщине настроение тот факт, что "младший Курусу", несмотря на переживаемый ужас своего хозяина, по-прежнему оставался в "боевом положении", будто ружьё охотника в присутствии добычи. Может, Рахнера накачала афродизиаками или это просто юношеский спермотоксикоз? Да уж, будущей супруге "Дорогого" и впрямь можно позавидовать...       - Меня часто упрекают в том, что я халатно отношусь к своим обязанностям, что я смотрю сквозь пальцы на нарушения своих подопечных и вообще руководствуюсь одними капризами. Мало кто понимает, что на самом деле я даже в ущерб себе пытаюсь жить и поступать по совести и справедливости, чтобы каждый в итоге остался счастлив задаром и не ушёл обиженным. Хотела бы я, чтобы и сегодняшний случай прошёл в привычных рамках, но увы. - Смит испытывала сладостную дрожь от собственных слов, наполненных аккордами неотвратимого рока. Куратор почти буквально видела себя инквизитором в подземелье, выпытывающим у грешника раскаяние. Не хватало только алой рясы и широкополой кардинальской шляпы. Ощущая себя кошмаром во плоти, женщина настолько прониклась моментом, что не удержалась и зачитала запомнившуюся цитату с одного развлекательного форума. - "Безнаказанность порождает вседозволенность. Вседозволенность порождает ересь. Ересь порождает возмездие."       "Дорогой", похоже, даже дышать перестал, когда куратор на последней фразе убрала прикрывавшую руку со своих грудей и до ужаса неспешно стала поднимать дуло пистолета в сторону узника. Выждав несколько мгновений для усиления эффекта, Смит довольно улыбнулась уголками рта и тремя меткими выстрелами перебила несущие узлы сети. Паутина, конечно, прочнее стали, но только при одинаковой толщине сравниваемых предметов из этих материалов. А так как у Рахнеры имелся фетиш на тончайшие, глубоко врезающиеся в кожу нити, освободить "Дорогого" из подвешенного состояния не составляло особого труда. По крайней мере, для вооружённого травматом остроглазого стрелка со знанием о конструкции паутин.       Явно ожидавший иного парень с диким мычанием свалился на пол, хотя освобождённым его по-прежнему назвать было нельзя - руки и ноги "Дорогого" всё также были связаны друг с другом, подобно кандалам, хоть и более просторным. Болезненно застонав, горемыка медленно и осторожно перекатился на спину и, слегка придя в себя, уставился на нависшую женщину с дикой гримасой ужаса и недоумения. Не забыв при этом прикрыть срамное место, что Смит могла только поприветствовать - сей вид немного мешал сосредоточиться. Отвечая услугой на услугу, куратор снова спрятала свои прелести, хватит уже с "Дорогого" страхов и смущений. А то, глядишь, его ещё удар хватит.       - Что? Что это было, Сладенький? Грохнуло так, что уши до сих пор звенят... - жалостливо-обиженным голосом пробурчала пробудившаяся арахна, лениво потягиваясь всеми конечностями. Но едва шесть алых сонливых глаз скользнули по происходящей картине, как неспешность Рахнеры словно рукой сняло. Напрягшись, как кошка при виде собаки, монстрица резко, но довольно неуклюже вскочила и, будто вспомнив о приличиях, попыталась прикрыться. Правда, без особого старания. - Смит? Что ты тут забыла?       - Во-первых, мисс Смит, моя дорогая нарколептичка. Во-вторых, нас с тобой ждёт одна очень душевная профилактическая беседа на тему соблюдения твоего карантина, но прежде всего я должна предупредить, что устала и крайне раздражена творящимся в этом доме бардаком. Буду откровенна - по всем вам костёр плачет! - строго высказалась ринувшаяся в атаку Смит, с трудом расставаясь с ролью служителя церковного суда. Перехват инициативы удался, но успех ещё предстояло развить, для чего куратор демонстративно сменила гнев на милость. - Но я ещё могу дать вам шанс искупить свою вину. Предоставить индульгенцию, так сказать.       Расчёт оказался верен: Рахнера, заметно сконфуженная от сорвавшегося "сюрприза", не выдержала натиска угрожающей отповеди вооружённого представителя Министерства с оголённой грудью. А намёк на сделку с применением заумных слов запутал арахну не хуже её собственной паутины. Впрочем, не будь паучиха столь вялой спросонья и растерянной от неожиданного витка событий, она бы быстро нашла, чем парировать. Чем-нибудь колким и обидно справедливым.       Что до "Дорогого", то тот на удивление быстро отошёл от былой паники и послушно ждал развязки. Что, собственно, было неудивительно, учитывая сложное положение парня и скромный в его случае выбор действий. Столь открытая покорность судьбе гарантировала куратору, что этот дом она с пустыми руками не покинет. И речь шла не только о конфискации подозрительных "лекарств".       - Для начала я хочу, чтобы ты, Рахнера, болезная наша, освободила от этой дряни своего опекуна, чердачную дверь и подружек внизу заодно. Здесь, в конце концов, не театр кукол. После чего я лично провожу тебя до твоего карантинного блока и напомню о кое-каких пунктах Программы Межвидового Обмена, касающихся заболеваний одной из сторон-участниц, и о мерах наказания за их несоблюдение. Теперь ты, "Дорогой", - Смит быстро переключилась на новую "жертву", не давая арахне и шанса сказать хоть слово в ответ. С ней куратор ещё наговорится всласть, хотя, говоря откровенно, от грядущего разговора ничего кроме огорчений ждать не приходилось. Чего нельзя было сказать про общение с незадачливым опекуном паучихи.       Наглость города берёт, так чего бы не урвать себе целую империю? С этой мыслью женщина снисходительно улыбнулась напрягшемуся хозяину дома и примирительно убрала пистолет в кобуру. В очередной раз ошарашив молодое дарование видом цветущих "бутонов", хоть и ненадолго.       - Следующими в моём "расстрельном списке" значитесь вы с Мероне. Объяснять по каким причинам, думаю, излишне. Так как разговор намечается серьёзный, рекомендую тебе, пока я буду беседовать с нашей затейливой арахной, приодеться, заварить свой фирменный кофе и приготовить обед поплотнее. Я бы не отказалась от карри. О, и чуть не забыла: Рахнера, душечка, у тебя случайно не найдётся лишнего бюстгальтера третьего размера и какой-нибудь кофточки в придачу?