Bequest

      Проснулась Реджина вновь рано, несмотря на то, что накануне уснула глубокой ночью. Марк ещё спал, и она поспешила скрыться из дома, пока он не проснулся, чтобы не встречаться с ним и не вступать в перепалку. Хоть вчера она и твёрдо обозначила свою позицию, неизвестно, что ему могло взбрести сегодня в голову. Поспешно приняв душ и выпив чашку кофе, она взяла заранее заготовленный для Эммы подарок и выскользнула из дома. Мороз пробрал её до костей, пока она дошла до машины. Рождественский снегопад прекратился, зато температура упала на несколько градусов, и это было ощутимо, сев в машину Миллс выпустила изо рта облачко пара. Впрочем, автомобиль её не подвёл и завелся без усилий. Прогрев мотор, Реджина поехала к Эмме, предвкушая прекрасный день.       Улицы были почти пустынны, мало кому в это рождественское холодное утро хотелось покидать свои уютные жилища. Добравшись до дома Свон без приключений, Реджина отперла замок своими ключами и тихонько вошла в квартиру. Блондинка ещё спала, и Редж остановилась у порога её спальни, любуюсь женщиной. Она не стала тревожить её сон и прошла тихонько в гостиную. Её внимание привлекла книга оставленная на столе. «Рэй Брэдбери. Смерть − дело одинокое», гласила суперобложка. Женщина заинтересовалась и взяла книгу в руки, но её внимание тут же привлёк листок, лежащий под книгой. Это был набросок чьего-то портрета. Эмма рисовала крайне редко и никогда особо не развивала это своё умение, поэтому почти всё её рисунки так и оставались на уровне набросков, схематичные изображения, которые рисуешь скорее, чтобы занять руки во время размышлений, нежели старательно прорисовываешь. Поэтому Реджина не сразу смогла понять, кто же изображён на листке. Но приглядевшись получше, до неё дошло, что это Хейс Девис. Та же челка по косой, те же губы и разрез глаз. Хоть брюнетка видела эту женщину всего один раз, эффектная внешность запала в память. Миллс аккуратно положила книгу обратно так же как она и лежала, полностью скрывая под собой рисунок. Нет, она не ревновала Эмму, её скорее обуяло любопытство, почему именно она. О чём вчера думала Эмма, рисуя свою коллегу Хейс, которую, с её же слов, она недолюбливает. Впрочем, Реджина решила не задавать вопросов, скорее всего это была чисто схематическая работа руки и Эмма даже не осознавала, кого рисует, это как выводить абстрактные рисунки на листке бумаги во время телефонного разговора.       − Так и знала, что ты приедешь, пока я ещё буду спать.       Реджина вздрогнула и обернулась, блондинка стояла, облокотившись о косяк.       − Ты меня напугала, нельзя так подкрадывается!       − Не так давно я вообще чуть не утонула в ванной из-за тебя, так что, 1:1.       − Хорошо, согласна, − Реджина шутливо подняла руки. – Как ты?       − Ужасно скучала.       И прежде чем брюнетка успела хоть что-то ответить, Свон пересекла комнату и заключила её в объятья. Губы накрыли губы, женщины начали страстно целоваться.       − Нельзя… так… надолго… расставаться… − между поцелуями, пробормотала Эмма.       − Поддерживаю, − выдохнула Миллс.       Обе даже не заметили, как оказались на диване, и Эмма уже стаскивала рубашку и лифчик Реджины, чтобы припасть губами к её груди. Она обвела языком вначале один, а затем и второй сосок брюнетки, заставляя ту издать первые стоны. Впрочем, долго мучить Миллс Эмма не стала, чувствуя, как та подаётся вперед всем телом, она быстро избавила её от оставшейся одежды и пустила в ход свои пальцы. Теперь Реджина стонала куда громче, извиваясь под Эммой. Кончила она, буквально выгнувшись в спине, крепко сжимая плечи блондинки.       − Ну, вообще в долгих разлуках тоже есть свои плюсы, − хитро заметила брюнетка, отдышавшись и даря поцелуй Эмме.       − Да ладно, с этим у нас никогда не было проблем, с самого первого нашего раза. Не нужно не видеться неделями, чтобы потом иметь потрясающий секс.       − Мне почти 50 и мы вместе 9 лет, а ты всё ещё хочешь меня?       − Даже когда тебе будет 70, ничего не изменится, и ты это знаешь.       − Когда мне будет 70, мы уже можем быть 10 лет, как женаты.       − Я даже не думаю об этом. Мне кажется это чем-то невозможным. Ты и я, вместе, не просто живём под одной крышей, а женаты! У нас семья! – Последние слова Эмма проговорила так, будто распробовала их на вкус.       − В теории, это возможно.       − А на практике, я просто предпочитаю не думать и не мечтать.       − Я знаю. Ты у меня такая терпеливая, − брюнетка чмокнула Эмму в кончик носа, − даже не знаю, чем тебя заслужила.       − Смотри не перехвали, − со смехом отозвалась Свон.       − Я серьёзно. И кстати, есть ещё кое-что, о чём я бы хотела с тобой поговорить, раз уж зашла такая тема.       − Слушаю тебя. – Шутливые нотки из голоса Эммы пропали.       − Ответь мне, только откровенно. Хотела бы ты иметь детей? Сейчас или в обозримом будущем.       Лицо Эммы вытянулось от удивления, первые секунд пять она даже не знала, что сказать, а потом, наконец, выпалила:       − С чего вообще такие вопросы???       − Просто, вчера в гостях были дети, и я подумала… Мы же никогда даже не поднимали с тобой эту тему, вот я и решила узнать твоё мнение.       − Моё мнение, таково, что я и сама никогда не думала на эту тему и не знаю, что тебе ответить.       − А как же вещь, которую называют «материнским инстинктом»? Когда женщина вдруг осознаёт, что готова стать матерью и хочет детей.       − Боже мой, Реджина, о чём ты вообще? Нет у меня таких мыслей, и не возникало никогда. Я вообще сомневаюсь, что из меня выйдет толковая мать. Но даже если я и задумаюсь о детях, это ещё не скоро, можешь быть спокойна.       − Точно? Значит, ты не думаешь о том, что встречайся ты с кем-нибудь другим, у тебя бы уже могла быть полноценная семья и дети?       − Я уже сказала, что не думаю не о чём подобном. Пожалуйста, не забивай свою прелестную темноволосую голову этими мыслями, хорошо?       − Хорошо, − Миллс чмокнула любимую в губы.       − Наверное, нужно встать и хотя бы позавтракать, ради приличия, как ты думаешь? – С шутливыми интонациями в голосе, спросила блондинка.       − Я не часто это говорю, но я могу приготовить тебе завтрак. Конечно, если ты дашь мне подняться с дивана и одеться.       − Зачем? Ты прекрасна и так, иди, готовь, а я полюбуюсь.       − Ах ты, хитрая!       В конце концов, Реджина все же выторговала обратно свою рубашку, под предлогом, что ей будет прохладно и прошествовала на кухню, демонстрируя Эмме свои длинные ноги во всей красе.       Весь день они провели дома, наслаждаясь друг другом, а иногда и кулинарными изысками Миллс. Женщины обменялись подарками, свитер пришёлся по душе Реджине, и она сказала, что его даже можно носить на работу, и в такую погоду он будет весьма кстати. Сама же она подарила Эмме набор для принятия ванны, с морской солью и мылом ручной работы. От такого подарка блондинка осталась в восторге, она обожала принимать ванну и Редж знала, что все это у неё не пропадёт.       − Ты останешься на ночь? Или твой Марк не может без тебя и одного дня прожить? – Спросила Эмма вечером, когда они лениво лежали на диване и смотрели старый фильм по телевизору.       − Плевать я на него хотела. Он меня достал за эти дни хуже некуда, поэтому пусть делает что хочет. Я сказала, что мне нужно уйти, но не сказала, когда вернусь.       − И он ничего не сказал?       −Ну… Марк называет тебя «он».       − А если он узнает, что «он», это «она»?       − Боюсь представить, что тогда будет. Он может разрушить всю мою карьеру.       − Но ведь в завещании не сказано о разглашении твоей ориентации? Главное быть замужем.       − Это может пагубно сказаться на моих деловых связях.       − То есть сокрытие твоей сущности во имя деловых связей, это нормально? – Эмма резко села на диване и сверкнула глазами на Реджину.       − С каких это пор ты «вышла из шкафа»? Если не ошибаюсь, ты и сама не рассказываешь коллегам о своей ориентации.       − Не рассказываю, но лишь потому, что никто не спрашивает. Вообще, уверена, что Лизбет всё знает, просто на нашей работе не принято это обсуждать. Но я не боюсь сказать, что мне нравятся женщины.       − Милая, я искренне не понимаю, к чему сейчас весь этот разговор? Хочешь, чтобы я в конферец-зале повесила радужный флаг?       − Не хочу, я хочу, чтобы ты не стеснялась того, кто ты есть.       − Я и не стесняюсь. Я сорокасемилетняя лесбиянка, была ею, есть и буду и горжусь этим. А ещё своей, вдруг ставшей очень горячей на голову девушкой, тоже очень горжусь. – Губы брюнетки тронула улыбка и Эмма не удержавшись, улыбнусь следом.       − Ладно, мне просто показалось, что тебя угнетает то, кто ты есть.       − Ни капельки.       − Хорошо.       Обе немного помолчали, а потом Эмма выпалила:       −Хейс Девис тоже лесбиянка и я ей нравлюсь.       Она терзалась мыслями о том, что должна это сказать последний час и всё не находила подходящего момента, чтобы сказать. В конце концов, она поняла, что момента и не будет, поэтому сказала в лоб. Реджина же вытаращила глаза и уставилась на Свон.       − Интересные новости, − наконец выдавила она. – И как давно ты об этом знаешь?       − Пару недель, не больше. Она сама мне сказала. Но мы с тобой с тех пор не виделись лично, и я решила, что такие вести по телефону не сообщают.       − Ну, в общем-то, ты права. И что же ты сказала ей на это?       − Сказала, что люблю только тебя и мне никто не нужен. А она ответила, что не собирается меня отбивать у тебя, потому, что видела тогда в больнице, как ты за меня переживала и мол, у нас любовь, а у неё чисто интерес и не более.       − Насчёт любви она права. По крайней мере, я в своей любви к тебе не сомневаюсь.       − Я тоже! Вообще, она не предпринимала попыток флиртовать со мной или что-то такое. Но я посчитала, что должна сказать тебе.       − Я благодарна тебе за откровенность. И я полностью доверяю тебе. Просто надеюсь, что и у Хейс хватит такта не предпринимать попыток, что называется, подкатить к тебе.       − Пока всё было тихо. Вообще она не в моём вкусе.       − Поэтому, ты её нарисовала? – Эти слова сорвались с губ Реджины прежде, чем она успела подумать о том, о чём говорит. Картинка, которую она увидела утром так и стояла у неё перед глазами, с тех пор как Эмма сказала, что она нравится шатенке.       − Ох, чёрт. Редж, я не знаю. Я просто сидела, задумавшись, я думала даже не о ней! А потом когда вернулась в этот мир, увидела, что мои руки сами сделали этот набросок. Мне понравился стиль, с которым я его нарисовала, поэтому я решила его не выкидывать. Оставила на столе и пошла спать. Это ничего не значит.       − Хорошо, хорошо, я верю. Вообще не стоило спрашивать.       − Ты имеешь право знать, между нами не должно быть секретов.       − Согласна.       − У меня прямо как гора с плеч, давно хотела тебе это сказать.       − В какой-то степени это даже лестно, −Редж усмехнулась, − за тобой увивается шикарная женщина, а ты лежишь тут со мной на диване, под «Звуки музыки».       − Ну, она не увивается за мной, я просто её заинтересовала.       − Интересно, чем же?       − Возможно, тем же, чем и тебя, нахальным характером и смазливой мордашкой.       − Чудесное сочетание, − со смехом отозвалась Редж.       − Идеальное, я бы сказала, − рассмеялась Эмма в ответ.       Вопрос на этом был исчерпан и закрыт. Больше к обсуждению острых тем в этот день они не возвращались, а заснули в объятьях друг друга, впервые за долгое время. И Эмма могла поклясться, что в этот момент, она самый счастливый человек на земле.       Реджина уехала домой лишь на следующий день после обеда, с большой неохотой расставшись с Эммой. Но её уже начинали беспокоить с работы звонками, поэтому она решила заехать вначале в офис, а затем вернуться домой. От Марка, как ни странно не было ни единого звонка и это даже настораживало, впрочем, звонить ему сама женщина не собиралась. Эмме тоже нужно было выходить на следующий день на работу, где бы она отработала ещё 3 дня до Нового года. Когда Реджина покинула квартирку Эммы, та подошла к столу, где лежала книга Брэдбери. Но её интересовала не книга, блондинка извлекла из под неё набросок портрета Хейс. Посмотрев пару минут на него, она скомкала лист и отправила его в корзину для бумаг. Довольно кивнув сама себе, Эмма направилась на кухню, готовить ужин.       Реджина же забыла обо всём, стоило ей переступить порог родного офиса. Подчинённые кинулись к ней, как только завидели. У каждого была масса вопросов, которые требовали решений. Работа не останавливалась даже в праздники, и многие, точно малые дети, нуждающиеся в материнской ласке, нуждались в помощи своей начальницы. «Какие ещё мне дети, у меня их и так целая корпорация», − с иронией подумала брюнетка, ставя подпись на одном из документов, который ей подсунули.       К огромному удивлению Реджины, когда она поздно вечером вернулась с работы, Марк не сказал ей ни слова, лишь бросил краткое «привет» и отправился спать. Миллс была обескуражена поведением мужа, она ждала либо скандала, либо ещё каких-то неприятностей, но мужчина был тих и краток, будто она и не отсутствовала дома два дня. Так ничего и, не поняв, она уснула.       Лизбет была рада видеть Эмму после праздника, женщина с удовольствием рассказала, как она встретила Рождество с мужем и сыном.       − Моё Рождество тоже прошло замечательно, − мечтательно отозвалась блондинка.       − Но ты же, вроде, говорила, что не будешь отмечать?       − В этом то и вся прелесть. Я сходила в кино, приготовила простой ужин и провела вечер в компании книги, которую ты мне подарила и легла спать. Идеально! – Женщина блеснула глазами.       − Видимо, в детстве, ты совсем скверно проводила праздники, − с горечью в голосе заметила Лизбет.       − У меня их просто не было, как и семьи и в традиционном понимании этого слова. Но всё нормально, что было в детстве, там и осталось, а я просто не люблю суету. – Эмма улыбнулась медсестре.       − Я рада, что ты хорошо провела выходные, впереди ещё пара дней, но в начале у нас кариозное образование на нижнем моляре, −Лизбет рассмеялась и блондинка с ней.       Когда в конце рабочего дня Эмма увидела возле своей машины Хейс, она уже даже не удивилась.       − Весь день не было времени даже заглянуть к тебе, − шатенка расплылась в улыбке. – Как Рождество?       − Идеальнее не бывает. Тихо и спокойно. А твоё?       − Слишком людно, −Девис поморщилась. – Мать позвала праздновать с ней, я не могла отказать.       − Ты не любишь общение со своей матерью?       − Любить железную леди с ледяным сердцем и компьютером вместо мозга? Нет, спасибо, лучше обниматься со статуей.       − Ого, не ожидала… − Эмма немного смутилась от такой откровенности.       − Реджина не такая, верно?       − Вряд ли я бы полюбила «железную леди».       − Я думаю так же. Ладно, до завтра. Рада, что у тебя выдалось идеальное Рождество.       − Пока. – Блондинка проводила Хейс взглядом, пока та не села в свою машину и не скрылась с парковки.       Свон не знала для чего все эти встречи после работы на парковке, это разговоры, но после откровений про мать, она вдруг ощутила к шатенке что-то типа симпатии и понимания. Её мать тоже была далеко не подарком, куда хуже её отца, пусть и несколько в ином роде, чем у Хейс. Но посочувствовать женщине она могла точно. Возвращаясь в машине домой, Эмма мыслями окунулась в прошлое, в день, когда она впервые рассказала Реджине о своей матери.       Это было начало января, и они встречались уже несколько месяцев. В тот вечер Эмма и Реджина ходили в театр. Брюнетка с трудом уговорила девушку не отдавать деньги за билет, к тому же тогда для Свон это были большие расходы. Это была постановка в театре на Бродвее и обе остались в восторге, а потом она поехали домой к Редж, потому, что было уже поздно и Эмму бы не пустили в кампус, благо, Марк опять где-то пропадал.       − Хочешь вина? − Спросила брюнетка дома.       − Один бокал, завтра нам ещё кому на учёбу, а кому на работу.       − Это я помню, просто хочу завершить красивый вечер не менее красиво.       Эмма взяла бокал из рук Реджины и, сделав пару глотков, задумчиво произнесла:       − Знаешь, именно вино сгубило мою мать.       − Она была алкоголиком, я понимаю.       − Не просто алкоголиком. Её зарезали в пьяной драке. В отличие от моего отца, тихой она никогда не была, а уж когда выпивала, так и тем более. – Поставив бокал на стол, Эмма беззастенчиво задрала край свитера, демонстрируя Реджине несколько побелевших шрамов на животе. – Её рук дело. Она хотела накинуться на какого-то своего собутыльника с ножом, а я попыталась её оттащить, хоть и была тогда мелкой, мне было всего 11 лет, а отца не было дома. Собутыльник сбежал, а она нечаянно порезала меня и вместо того, чтобы обработать раны, ещё и подзатыльников мне навешала, за то, что я ей помешала. Она никогда не извинялась, даже когда была трезвая, хоть это и бывало редко. Отец был слишком мягок характером, чтобы противостоять ей, он предпочитал отмалчиваться. Мне приходилось всегда самой справляться с тайфуном по имени Мэри. Случай с ножом был не единственным, она любила поднимать на меня руку, только видимых следов это больше никогда не оставляло. Все остальные шрамы остались в душе. – Девушка немного помолчала, а потом добавила, − но знаешь что? Когда её не стало, я села и прорыдала несколько часов подряд. Один раз. Больше я не проронила по ней не слезинки.       Вместо слов, Реджина заключила её в объятья и очень долго не отпускала. Она была до глубины души поражена этим рассказом, и так же тронута тем, что Эмма поделилась с ней таким сокровенным. Брюнетка сомневалась, что девушка рассказывала об этом ещё хоть кому-нибудь.       Миллс тогда не ошиблась, ни до, ни после Эмма никому не доверяла этой истории, не потому, что стыдилась, а потому, что не хотела вновь проживать всё то, что испытывала в детстве, облекая чувства в слова. Она сомневалась, что сможет так же сказать Хейс что-то о своей матери, даже ненароком упомянуть её в разговоре, как это сделала сама Девис. Но все эти воспоминания и разговоры заставили её задуматься. «Может быть, стоит рассказать эту историю ещё кому-то, потому, что она всё ещё лежит у меня камнем на сердце и не отпускает. Я храню её на задворках своей памяти, как что-то дорогое, хотя её давно пора обесценить и выкинуть на помойку», − пронеслось в белокурой голове. Но от этих мыслей её отвлек звонок Реджины, которая звонила узнать, как прошёл её день, и после разговора, она больше не возвращалась мыслями к теме матери.       Рабочие дни пролетели незаметно, и наступил день, в который все готовились встретить новый год своей жизни. Впрочем, у Реджины даже в этот день нашлись дела, и она ускользнула на работу, надеясь вечером приехать к Эмме и отметить праздник. Новый год обычно не праздновали с такой помпой, как Рождество, поэтому Свон была совсем не против встретить полночь с любимой женщиной. Марк всё это время был тише воды, ниже травы, что настораживало Редж, но спрашивать она не решалась.       Покончив со всеми делами на этот год, Реджина уже уходила из офиса, когда телефон на её рабочем столе затренькал. Женщина поколебалась секунду, а потом вернулась и сняла трубку. В этом была она вся, не могла просто махнуть рукой и уйти.       − Миссис Миллс? Надо же, не ожидал, что уже застану вас.       − Да, это я. А с кем я разговариваю?       − Ох, простите, я Хью Грант, мы встречались на благотворительном вечере моей матери.       − Верно! Теперь вспомнила, ваш пиджак спас меня от воспаления лёгких.       Собеседник рассмеялся.       − Ну, не уверен, что мой пиджак настолько уж и герой. Миссис Миллс, вообще мне неудобно, что я звоню вам 31 декабря, да ещё и в такое позднее время, просто вашего сотового я не знаю, зато знаю, что вы человек занятой и лучше назначать вам встречи заранее. Вот и решил уже сегодня назначить вам встречу на январь.       Теперь рассмеялась Реджина.       − Умеете вы витиевато объясняться, мистер Грант. А с какой целью вы назначаете мне встречу?       − Это касается благотворительности. И я бы не хотел впутывать в это свою маму.       − Интригует, − одной рукой Редж сжимала трубку, второй листала свой ежедневник. – Пожалуй, я смогу с вами встретится в десятых числах января, точнее смогу сказать позже. Если вы оставите свои контактные данные, я с вами свяжусь. Вас это устраивает?       − Да, вполне. Записывайте мой номер.       Хью продиктовал номер сотового, и они распрощались. Сделав пометки в своём блокноте, Редж поспешила покинуть кабинет, пока ей опять кто-нибудь не позвонил и не задержал.       Когда женщина приехала к Эмме, та уже ждала её, свет был потушен, зато горели свечи, на столе были нарезаны фрукты и стояло шампанское.       − Я смотрю, ты подготовилась, − сказала Редж с улыбкой, целуя Эмму.       − Ну, ведь Новый год, всё-таки, можно и отметить.       В отличие от Рождества, Новый год Эмма даже любила. В детстве она знала, что каждый прожитый ею год делает её чуть ближе к тому, чтобы наконец вырваться из родительского дома, начать свою новую жизнь, такую, какую она сама пожелает. Каждый новый год был для неё небольшой ступенькой на этой лестнице в будущее. Поэтому она каждый раз дожидалась полуночи и загадывала желание. Сейчас она уже выросла, но загадывать желание в новогоднюю ночь так и осталось её традицией. Сегодняшний праздник не стал исключением, дождавшись, когда стрелки часов сойдутся на цифре 12, Эмма и Реджина чокнулись бокалам с шампанским, и, закрыв глаза, блондинка загадала желание. Кто-то на улице запустил фейерверк, который было очень хорошо видно через огромное окно на кухне Эммы. Две женщины стояли обнявшись, и смотрели на всполохи салюта.       − С Новым годом, Реджина, − почти шёпотом произнесла Эмма, положив голову на плечо брюнетке.       − С Новым годом, любимая, − так же прошептала ей в ответ Редж.       Не одна из них не знала, что принесёт им этот год, но встречали они его с верой в самое лучшее.