mr. bad guy

— ...Микки, шевелись быстрее! Там подошло ещё несколько заказов, а ты ещё до сих пор с этим несчастным фраппучино возишься! Веснушчатая девчонка с хвостиками по имени Венди, которой на вид едва можно дать шестнадцать, оказалась, как ни странно, старшей по смене. Она мечется, даёт ненужные раздражающие советы и изо всех сил следит, чтобы всё шло по плану. Микки, одетый в нелепую рубашку с коротким рукавом и бейджиком с его именем на груди, бессильно стонет. Он вышел из тюряги только сутки назад, проработал на ногах всего-то три часа, но уже так заебался. Кажется, будто прошло несколько вечностей. Шум кофемашины, жужжание блендера, шуршание взбитых сливок, говор посетителей, бесконечное «добро пожаловать!», скрип маркера, царапающего стаканчик — все звуки смешались в один большой раздражающий звук. А осталось ещё шесть с лишним часов. Его научили отличать друг от друга замысловатые пометки на заказанных стаканчиках. Его научили готовить и так сладкий кофе, а потом в нужной пропорции добавлять в него сладкий сироп, а то и несколько. Его научили смешивать горячее молоко с горячим кофе так, чтобы наверху появлялся «милый» рисунок в виде сердца. Микки не успел прийти, но уже ненавидит свою грёбанную работу. Да, пойти работать в злоебучий Старбакс было плохой идеей. Очень плохой идеей. А ведь сегодня вечером ещё придётся шлёпать в отделение — получать сраную справку. Господи. Микки утомлённо проводит рукой по лицу. ...Может, всё-таки сгонять потом в этот чёртов Бойзтаун...? От готовки среднего латте с корицей его отвлекают мысли о пиве и сигарете. Про себя Милкович благодарит судьбу, что ему не приходится стоять за кассой и с вымученной улыбкой принимать заказы. Он может спокойно стоять спиной к посетителям, и никто не увидит, как он раздражён или огорчён. А надрывать глотку со словами «Ваш капучино с карамелью готов для вас!» ему даже не в тягость. Ещё ему удаётся почти не думать о Йене. За это он тоже благодарен своей новой должности. Йен никогда в жизни не придёт сюда, в Старбакс, Микки знает это на все сто процентов. Это место не для таких отбросов, как Галлагеры. Это место остаётся только долбанным хипстерам. — Микки, блин, ты охерел! — накидывается на него Венди, когда он, задумавшись, проливает чуть-чуть сиропа мимо стаканчика. — Знаешь, сколько нам этот сироп обходится еженедельно! — Да мне насрать! — вскидывается Микки, грохая стаканом об стол. — Успокойся! — боясь, что их услышат, шипит девушка, моментально хватая его за руки. — Никто не виноват, что тебе у нас не нравится! Ты хочешь, чтобы Крис тебя уволил на второй же день?! — Да господи, блять, отвали от меня. Микки поворачивается, чтобы выбить латте с корицей заказавшей его полной красноволосой даме, и натыкается на пристальный взгляд сидящего за дальним столиком парня. Он тупо смотрит на стаканчик, который держит в руке. — Лаура... для вас латте с корицей!.. Видимо, парень уже давно наблюдает за ним, и Милковичу становится не по себе. Он отворачивается, чтобы раздробить лёд в блендере, но теперь ему не даёт покоя сверлящий его спину взгляд. Засыпав лёд, Микки изо всех сил жмёт кнопку блендера, как будто хочет вдавить её в него окончательно, и исподтишка подглядывает в зал. Парень не отводит внимательный взгляд. Он схватывает каждое его движение. И он явно знает, что Микки засёк его. — Сука, — отвернувшись, напряжённо произносит он себе под нос. Но не может сдержать себя и снова через плечо смотрит на странного чувака. У парня почти лысая башка, пухлые мясистые губы, густые брови. На лбу крепко сидят тёмные солнечные очки. Из-под майки без рукавов просвечивает жёсткое мускулистое тело. И эти его блядские пронзительные глаза. Под одним из них залёг значительных размеров, но уже явно заживающий синяк. Он явно кого-то ему напоминает. И, главное, абсолютно никакой хипстоты. Скорее, присущая ему самому брутальная «саутсайдовщина». Микки смешивает кофе с мятным сиропом (гадость какая, боже), выливает его в покрошенный лёд и смешивает, заливая взбитыми сливками, недоумевая, как это пойло вообще можно пить. Получается слегка коряво, но ведь он только три часа своей жизни занимается этой хуйнёй. — Мятный фраппучино для Ника! — орёт он. И, видя, что костолом поднимается со своего места, кажется, слишком поздно осознаёт, что сейчас тот подойдёт к нему. Микки, к своему стыду, понимает, что хочет смыться. Он озирается по сторонам. Все пути к отступлению отрезаны, и он обречённо остаётся нелепо стоять с холодным стаканчиком в руке, заворожённо глядя, как парень с мрачной улыбкой на лице приближается к стойке. К его удивлению, тот аккуратно вынимает стакан из его рук. — Спасибо, — произносит он низким голосом, не сводя взгляда с Микки. — Когда у тебя перерыв? Сможешь уделить мне пару минут? — В полвторого... — мямлит тот, уставившись на него. — Устроит, — кивает Ник. — Через пятнадцать минут. Я подожду. И он направляется к своему столику. Микки не может больше нормально работать, чем безумно бесит Венди и некоторых и без того раздражённых посетителей. Он не понимает, почему этот хрен так его взбудоражил, но что-то в нём есть очень странное. Странное, пугающее и сводящее с ума.

* * *

— Первое правило бойцовского клуба — никогда не упоминать о клубе. Микки, усевшись за стол незнакомца, вопросительно смотрит на него. — Чего? Ник буравит его этим своим взглядом из-под густых бровей и улыбается почти дружелюбно. — Ты слышал когда-нибудь о «Клубнике»? — Ну я ел её, — неуверенно бормочет Микки, понимая, что это точно не то, что нужно ответить. — Что за вопросы, не пойму? — Я не о ягоде. Парень спокойно потягивает свой фраппучино. Микки слышит, как льдинки проскакивают сквозь соломинку и хрустят на зубах парня. — Вкусно, кстати. Мятный — самое то в такую-то жару. Микки смотрит на него уже не завороженно, а скептически. — Слушь, заканчивай действовать мне на нервы, а, — требует он. — Чё тебе от меня нужно? — Любишь отыгрываться на других? — Ник испытующе смотрит в голубые глаза. Шум и гам кофейни будто бы поглощаются, и они сидят в тишине, лишь тяжёлые часы тикают на левой руке парня, отсыпая секунды. Микки с грохотом отодвигает стул и вскакивает. — Чувак, завязывай говорить своими ебучими загадками. Если тебе надо кого-то пришпилить, — заявляет он, вздёрнув брови к потолку, — я не в деле. У меня УДО. Попроси кого другого. Ник роется в заднем кармане потёртых застиранных джинс и извлекает на свет божий убогую визитку. Он поворачивает её так, чтобы Микки было удобно читать, и делает засечку ногтем под строчкой. — «Боль — наш помощник. Травмы — следы нашей борьбы со слабостью», — читает Микки вполголоса и пожимает плечами. — Чё это за херь? И причём тут клубника? — Так ты читал «Бойцовский клуб»? Микки всё ещё не понимает, к чему клонит странный чувак. Он чувствует утомление и снова тяжело опускается на стул напротив. Почему нельзя сразу всё выложить, как есть? — Я последнюю книгу прочёл классе в шестом, — мрачно усмехается он. — Ну а фильм смотрел? — Ясное дело. — Хотел бы вступить в такой клуб? Вопрос застаёт Микки врасплох, и тот в замешательстве не сразу соображает, что нужно сказать. — Блять, что... что это за поебень? Ник откидывается на стуле и смотрит на него со снисходительной улыбкой. — Сейчас всё поймёшь. — Ну хотелось бы. — Видишь ли, — парень сплетает пальцы у себя на коленях и садится ровнее, — я основал гейский бойцовский клуб. Я — не Тайлер, я — Ник, и мой клуб называется «КлубНика». Схватываешь? Микки иронически присвистывает. — Клубничный молочный коктейль и веганский капучино для Кевина и Софии! — надрывается Энджи за барной стойкой. Ник усмехается и продолжает: — Короче, я собираю что-то вроде тусовки. Не знаю, как я тебя нашёл, но ты мне сразу приглянулся. А потом кое-кто — не будем называть имён — рассказал мне о твоём прошлом. Хочешь хорошенько подраться, а потом потрахаться? Наш клуб работает по этому принципу. Микки непонимающе хлопает глазами. Его мысли крутятся с бешеной скоростью. — Мик, через две минуты возвращайся, пора за работу! — окликает его из-за стойки Курт. — Мне нельзя... — наконец выдавливает он из себя, — драться... меня копы контролируют. Ник ненавязчиво смотрит на свои огромные часы. — Ладно, — он поднимается из-за стола, громко высосав остатки фраппучино из стакана. — Тебя зовут, да и мне пора уже. Я оставил тебе визитку, позвони. Не пожалеешь. А с копами разберёмся. — он треплет Микки по волосам и, сверкнув улыбкой, покидает кофейню. Милкович сидит ещё некоторое время с отсутствующим видом, теребя в руках красную невзрачную визитку. Из задумчивости его вырывает возглас Курта: — Мик! Перерыв окончен!