mr. bad guy

Утром Микки просыпается от непонятного чувства, резко ужалившего его в задницу, и тут же подскакивает в кровати как ошпаренный. Спешно проверяет время, заранее предугадывая, что опять проспал, и с удивлением обнаруживает, что сейчас восемь часов утра и до работы ещё целая куча времени. Солнце робко стучится в окно острыми лучами, выпуская пятна света на стены. Он в полном недоумении оглядывается на место рядом с собой, но вместо мирно спящего Адама находит лишь аккуратно застеленную постель, а на подушке — купюру в двадцать баксов и сложенную записку: “Не стал тебя будить. Хотел нагло позавтракать твоей едой, но в холодильнике было пустовато, поэтому пришлось в магазин сходить — там и тебе осталось! Если надумаешь встречаться встретиться, приходи в «Клубнику» сегодня ночью. Буду ждать тебя там. р.s. двадцатку оставь себе, тебе она нужна, а у меня их и так много ;)” Пиздец, не хватало ещё начать принимать пожертвования нуждающимся, думает Микки и позорно сгребает деньги, пряча их в карман шорт. Записку он комкает и выкидывает в окно. Он думает о вчерашней ночи. Прокручивает отрывки в голове. Вспоминает ощущения. Проводя рукой по шее, ощущая подушечками пальцев и выпуклые свежие засосы, которые непременно станут предметом обсуждения всего Старбакса, чёрт бы его побрал. Микки совсем не думает о том, с какого вдруг перепугу он подорвался в восемь утра совершенно бодрым и выспавшимся. Он не думает об Адаме. Не думает о сексе. Не думает о Йене. Непривычное ощущение внезапно образовавшейся массы свободного времени заполняет живот тихим счастьем. Можно не торопиться, не выбегать чуть ли не в нижнем белье на улицу, на ходу дожёвывая скудный завтрак, вернее, хоть что-то съедобное, что изволило обнаружиться в запасах. Микки спокойно, наслаждаясь каждым своим неторопливым действием, идёт в ванную умываться и принять прохладный душ, затем спускается вниз, готовит себе яичницу из трёх яиц, тосты из слегка чёрствого хлеба с сыром и вкуснейший чёрный кофе, готовка которого ничуть не успела надоесть за последние несколько дней. Скорее всего, Адам надеется на что-то большее, чем разовый трах, поэтому и купил жрачки. Что ж, в любом случае, очень мило с его стороны. Микки смакует впервые за долгое время собственную стряпню. Часы показывают без пятнадцати девять. Чистой посуды уже даже не осталось — раковина уже давно доверху наполнена грязными чашками, тарелками с остатками засохшей пищи, а о столовых приборах и говорить нечего. Перемыв всю эту гору, Микки, не зная, чем ещё занять себя, включает приёмник, из которого незамедлительно начинает литься довольно сносная утренняя музыка, что-то вроде Maroon 5. Он расслабленно заваливается на диван и достаёт последнюю сигарету из пачки, только что дожившей свои последнии дни. С наслаждением выкуривает её и чувствует себя — на самом деле — просто охуенно. И неважно, из-за вчерашнего секса это, или же из-за бойцовского клуба, или просто потому что жгучему июльскому солнцу надоело прожигать насквозь всё живое на земле, и оно решило взять небольшой отпуск, спрятавшись за белой небесной пеленой. Хочется поделиться с кем-то этим внезапно накатившим потрясным ощущением счастья, которое бурлит в груди, сдавливая лёгкие. Хочется жмуриться от него, вдыхать в себя запах счастья. И пусть в холодильнике сейчас хоть шаром покати, а уже через полчаса опять надо будет стоять за ненавистной стойкой, смешивать кофе с сиропами и прятать засосы, опуская голову себе на грудь — похуй. Сейчас Микки хорошо. Он отправляет дымящийся бычок в пепельницу и неторопливо идёт собираться.

* * *

— Ты можешь мне объяснить, с какой стати тебе приспичило пойти именно в тот Старбакс? Почему мы не можем попить кофе где-нибудь поблизости, если ты так уж хочешь именно кофе? — Тревор бесится уже не на шутку. Йен чувствует себя довольно утомлённым после ночной смены, но спать он ляжет только после стакана прохлаждающего айс-кофе, который ему приготовит один слишком хорошо знакомый бариста. — Я просто хочу расслабиться и потратить деньги. Неужели тебе сложно исполнить мою маленькую прихоть? — он медленно растягивает слова, прищуриваясь, словно сонный кот. — Не нуди. Трев наконец справляется с джинсами, которые уже давно с трудом на него налезают — их давно пора отправить в коробку нуждающимся, но руки, конечно, до этого никак не доходят. Это слегка расслабляет его. — Хорошо, — миролюбиво соглашается он, — так и быть, сходим в твой Старбакс, чёрт с тобой. — Ты чудо, — очаровательно улыбается Галлагер и поднимается со стула, чтобы наградить парня благодарным поцелуем. Тот ухмыляется и машинально проводит рукой по кудрям: — Тогда с тебя ещё и пирожные. — Договорились, — легко соглашается Йен. — Смотри-ка, сегодня даже не очень жарко. Кажись, скоро солнце над нами смилостивится. — Было бы здорово, — улыбается Тревор.

* * *

Засосы на шее Микки были встречены не более чем заинтересованными взглядами от Курта, Энджи и, как ни странно, Криса, который в кои-то веки вылез из своего кабинета, чтобы пожелать всем работникам доброго утра. Венди предпочла проигнорировать это совершенно непримечательное с её точки зрения явление. Гораздо большее внимание привлекли его синяки — не только ребята из персонала, но и посетители то и дело кидают на его фингал под глазом и ссадины на носу и на лбу заинтересованные взгляды. Курт даже поинтересовался, где это его так разукрасили. Микки предпочёл выдать самый глупый ответ, который только можно было придумать — «упал». Как ни странно, ничто сегодня не бесит Микки, и он даже улыбается, слушая болтовню Энджи с посетителями за кассой. Один раз он даже позволяет себе отпустить комплимент какой-то неформалке весьма воинственного вида. Та очаровательно смущается и тоненьким голоском благодарит, принимая из его рук стаканчик с карамельным латте. На этот раз Микки бодр и свеж, и раз уж засосы прятать не приходится, то, держа ровно голову, он замечает Йена ещё с порога, едва только Энджи крикнула ему своё «добро пожаловать». И это даже не раздражает его. Сейчас Микки в полном расположении духа, он не хочет убегать и готов на всё что угодно. Кажется, он даже насвистывает? Вы только подумайте, какие чудеса может творить секс. Йен держится рядом с кудрявым парнем со смешными мохнатыми бровями, впрочем, вполне симпатичным. Курт за своей кассой явно узнал Галлагера и, покосившись на Микки, обслуживает их с демонстративно хмурым видом. Они заказывают кофе и коврижки, Йен расплачивается (и правда интересно, с каких это пор у него водятся деньжата? неужто снова промышляет своими клубными делишками?), и Микки получает распоряжение приготовить два айс-кофе для Йена и Тревора. Тревор, значит. Ежу понятно, что Галлагер не просто так не один; он пришёл в Старбакс покрасоваться своим очередным аппаратом для минета — что ж, прикажете нам теперь обосраться? Микки равнодушно смешивает молоко с раздробленным льдом, вливает кофе в подписанный стаканчик и, случайно подняв взгляд, видит перед собой рыжую голову. В глазах Йена ни капли былой злости и насмешки, одно только непонятно откуда взявшееся дружелюбие. — Привет, Мик, — весело говорит он как ни в чём ни бывало. Смотрит на него изучающе. Собственнически облокачивается на стойку. Украдкой рассматривает засосы. Микки смотрит на него в ответ, не прекращая колдовать над вторым айс-кофе для его кудрявого друга, который тоже смотрит на него с любопытством. — Привет, — наконец говорит он без всякой интонации в голосе. Йен замечает косой взгляд в сторону Тревора. — Это Тревор, — слегка помедлив, говорит он. — Мой парень. — Гм, — произносит Микки. — Он транссексуал, — добавляет Йен. — Ясно. Трев смотрит то на него, то на Йена, будто бы следя за партией настольного тенниса. Только теперь до него доходит, почему Йен так настаивал на походе в Старбакс, и это слегка задевает его. Он мужественно не подаёт виду. — Ты же тот самый Микки, да? — совершенно беззлобно интересуется он. — Ты теперь любишь вагины, Галлагер? — в ответ интересуется тот, игнорируя заданный ему вопрос и обращаясь исключительно к Йену. Явно, что вопрос застал рыжего врасплох, а Тревор, привыкший к репликам подобного вида, лишь уязвлённо усмехается. — Как мило. — Да мы по очереди, — пожимает плечами Йен. — У нас есть дилдо, так что не волнуйся, всё хорошо. Микки снова принимается показушно насвистывать — на этот раз песню Spare Me the Details* группы Offspring. Доделав напитки, он ставит два стакана на стойку. — Айс-кофе и коврижки для Йена и Тревора, — любезно произносит он и многозначительно смотрит на дверь. Йен берёт кофе и протягивает один стакан Треву. Тот тихо благодарит и забирает у него пакет с коврижками. — Может, внутри посидим? — устало предлагает он. — Тут прохладней, чем на улице. Галлагер говорит, что это хорошая идея. Но не уходит. Стоит ещё несколько секунд. — У тебя, кажется, тоже появился кто-то? — наконец задаёт он вопрос, который гложет его внутренности уже последние пять минут. Микки смеряет его тяжёлым взглядом, но ничего не отвечает. Йен тоже стоит и требовательно ждёт ответа. Его мучает неуместная ревность. Ему хочется смыть тёмные метки с шеи Милковича, снова сломить его под себя. Ему хочется опять ощутить вкус того безоговорочного, слепого обожания. Вкус своей собственности, верности. Теперь ничего из того, что он сейчас видит перед собой, не принадлежит ему. Ни татуировки, ставшие уже до предела родными и узнаваемыми, ни ярко-голубые глаза, в которых некогда плескалась безграничная забота и волнение, ни розовые губы, ни жёсткие чёрные волосы, которые так приятно пропускать сквозь пальцы. Он не может прикасаться к шее, испещрённой чужими метками, к щекам, не может трогать за руки. Запретная зона. Микки больше не принадлежит ему. Йен всё просрал. Йен чувствует себя ребёнком, который уронил купленный ему хот-дог, но какая-то бездомная шавка, не упуская своего шанса, моментально хватает его и пускается наутёк. Микки продолжает спокойно работать, стараясь не обращать внимания на Галлагера, который с чего-то вдруг стоит здесь и смотрит на него уже несколько минут, механически посасывая свой кофе через соломинку. В конце концов Тревор не выдерживает и деликатно напоминает о своём существовании, приглашая Йена сесть за столик или свалить отсюда. — Ладно, пошли, — вяло говорит Йен. Он выглядит слегка подавленным. Микки мстительно желает им вслед хорошего дня, внутренне торжествуя от одержанной победы. *Spare Me the Details — Избавь меня от подробностей