17 y/o

seokjin (17), jungkook (14)

чонгуку четырнадцать – и это уже один большой пиздец. сокджин смотрит на него внимательно и теряется в его глазах – больших и честных – пронзительных и искренних; все знают, такие глаза только у детей, и сокджина пробивает крупной дрожью: в чонгуке мешанина из нечитаемых сложных чувств, запутанных, непонятных и не/красивых. чонгук хорошенький послушный мальчик – учится на одни пятёрки и храбро терпит издевательства одноклассников (чужие _касания_ отпечатываются лиловыми росчерками по рёбрам и тонким ногам). все также, ну конечно, знают, что дети – самые жестокие существа. они бьют наотмашь, как в последний раз, смеются дико и всегда идут толпой на одного. это просто как дважды два; сокджин скуривает три сигареты подряд. чонгук хорошенький послушный мальчик – улыбается ему разбитыми малиновыми губами, машет приветливо вывернутым запястьем и бежит к своему дому, но. спотыкается о чужие усмешки, о грубые и [очень-очень] обидные слова, о криво выцарапанное на парте канцелярским ножиком «сдохни», о взгляд матери – злобный, уродливый, бьющий больнее форменных ботинок любимых одноклассников. и падает. на костлявых коленках к свежим синякам прибавляется некрасивая кровоточащая рана – на крохотном чонгуковом сердце, если честно, есть абсолютно такая же; все болячки рано или поздно зарастают, затягиваются неровной безобразной корочкой и если бы к каждой (а особенно к той, что на сердце) можно было приложить подорожник – чонгук бы, наверное, улыбался искренне и болело бы не/так сильно. сокджин смотрит на него и давится неуместной, ненужной совершенно жалостью, потому что жалость – это мерзко. чонгуку она ни к чему – факт. чонгук, конечно, хорошенький послушный мальчик: ни разу ещё никому не рассказал о том, /как/ к нему относятся одноклассники и родная мать. чонгук – сила; настоящая, удивительная сила. сокджин думает, что он бы так не смог. он бы сломался, как тонкий карандашный стержень после случайного удара о пол. он аккуратно подходит к нему со спины: его плечи крохотные, узкие совсем, дрожащие как при сорокаградусном морозе – сокджин уверен почти на сто процентов: у чонгука в душе мороз, целый ледяной мир, кропотливо выстроенный за поломанное детство. он прикасается аккуратно пальцами к чужому плечу; чонгук вздрагивает испуганно, трёт глаза, кротко и очень тихо промычав из-за острой боли в запястье, и поворачивается, натянув на своё побитое лицо самую яркую улыбку. сокджин запоздало думает, что солнце светит не так ярко, как улыбается этот несчастный мальчик. у чонгука всё ещё большие честные глаза, покрасневшие и немного опухшие – он правда очень хочет просто заплакать, снова стать маленьким и крохотным и чтобы хоть кто-нибудь (истошным криком) его крепко-крепко обнял и сказал, что скоро всё будет хорошо. сокджин с детьми общаться никогда не умел, а чонгук в свои нежные четырнадцать – всё ещё ребёнок, как ни посмотри. и если бы кому-то захотелось ощутить/потрогать руками человеческие грусть и тоску – достаточно было бы стереть с мягких – как зефир – чонгуковых щёк дорожки солёных слёз. чонгук выплакивает все свои чувства стабильно по ночам и в гордом одиночестве. сокджин понимает, что увидел что-то личное, интимное почти – чонгук вдруг рыдает навзрыд, потому что действительно больно – он весь одна сплошная болевая точка. маленький забитый котёнок, состоящий из колючих обзывательств и холодных режущих взглядов самых родных людей. сокджин правда не знает, что нужно делать, поэтому аккуратно прижимает чонгука к себе – путается пальцами в его смольных волосах, шепчет в самую макушку какие-то глупые, но действительно успокаивающие слова – чонгук дрожит и делается в его руках совсем маленьким и хрупким, как тоненькая веточка – сокджин боится, что ещё немного и (сломает). но чонгук сильный мальчик. он плачет добрых десять минут, а потом смотрит на сокджина так доверчиво и ласково, и (господи) – улыбается. снова ярче самого солнца, снова широко и честно – в чонгуке честности этой слишком много. (сокджин думает, что чонгук обязательно должен быть счастливым). чонгук цепляется за него, как за спасательный круг. держит крепко и отпускать, кажется, не собирается совсем. сокджин защищает его от одноклассников, сокджин – [почти] взрослый и очень хороший. чонгуку с ним спокойно, он чувствует себя защищённым и целым – сокджин как большой человеческий щит – обнимает нежно, чувственно, целомудренно целует в лоб и макушку, говорит, что чонгук его мир, его маленькая ручная вселенная; говорит, что у чонгука в глазах звёздное небо и млечный путь (крошечными бликами по радужке). чонгук учится улыбаться искренне; лиловые цветастые пятнышки космоса сходят с его тела быстро, оставляя лишь фантомное напоминание о чужой жестокости. взгляд матери – печатью на сетчатке; но сейчас становится в тысячу раз легче. у чонгука теперь есть сокджин – его первая случайная любовь и самое настоящее спасение; у сокджина – тот, кого и нужно и хочется оберегать от всего плохого в этом мире. и кто кого выбрал, кто кого на самом деле спас – неизвестно; мороз в душе чонгука тает с приходом весны. и болеть [почти] перестаёт.