Когда семейка увлекается яоем...

В эту ночь меня разбудила… нет, не Киса со своим очередным сюрпризом от лунатизма. Ор Хари слышали наверное на противоположном конце Планеты, что уж говорить о многострадальном мне, на чьей еще более многострадальной заднице этот лохматый жирдяй любит похрапеть часиков этак пять-шесть! Он вдруг взвился, как Киса при виде свежей манги, вцепился в мои драгоценные булочки когтищами и так пронзительно завизжал, что стены дома затряслись. Через секунд десять меня уже прижимал к стенке какой-то амбал в маске, посмевший посягнуть на наш чахленький домишко в час ночи. -Крошка, раз уж ты встала, покажи-ка мне, где ваши деньги! -Чего-о-о?! Какая крошка?! Я пацан! — я попытался вырваться из его лапищ и про себя обматерил предателя-Харю, который, воя подобно сирене, -умчался на скорости торпеды в неизвестном направлении! Тем временем, этот гориллообразный смерд в наглую лапает мои сокровенные царские прелести и даже не ахреневает! -Хм, реал, пацан! -Убедился?! Отвали! -Не-е-ет уж, ты, если не хочешь стать полноправным пидором, сейчас мне скажешь, где у вас тут всякие интересующие меня ценности! -Японский бог!.. — А я-то надеялся сдохнуть девственником в 90 или все-таки изнасилованным Юркой в 19-25! По сути, свершится скорее второе, Вот только иметь меня будет не любимый парень, а огромный расхититель имущества моей бабулитты!.. Пока мою задницу ощутимо лапали, произошло кое-что знаменательное. -Не смей трогать моего внука, ты, скотина! — Рявкнула ба, налетая на вора со своей знаменитой чугунной сковородой, которая служила верной защитницей семьи Пташкиных еще при царе Николае, и смачно приложила её о не менее чугунный затылок. Стальные клешни разжались и выпустили меня. Моя бренная тушка рухнула на пол и самопроизвольно отползла в дальний захламленный уголок комнатушки, лицезря происходящее. Да уж, Харька знатно постарался, завывая на все лады, и потому привел подмогу в лице моих разъяренных доморощенных яойщиц, которых я сейчас до невозможности любил. Неудавшийся вор не успел очухаться от сковородки, как на него накинулась Кристина со своей любимой диванной подушкой наперевес. Они завалили амбала на пол и, хотя он сумел-таки запульнуть сковородку бабулитты в неизвестном направлении (я услышал звон бьющегося стекла), продолжили лупасить его всем, что попадало под руку. Оглушенный криками, матом, визгом, треском моего ломающегося многострадального диванчика, о который приложили чью-то многострадальную головушку, я пополз к выходу. По пути меня задели пару раз чем-то тяжелым, вокруг валялись разбитые вещи, я получил уйму синяков и ссадин. Наконец, добравшись до двери, подхватив раненого в лапу в неравном бою с осколками моей любимой чашки Харю, я вскочил и пулей вылетел на улицу. Ударил первый заморозок, а я в одних пижамных штанах, легких шлепанцах и с десятью орущими волосатыми килограммами на руках. О, а еще, я весь изрезанный битыми осколками, зареванный (да-да, я рыдаю как чертова девчонка!) и совершенно не понимающий, что делать, ведь в доме мои родные, а у вора наверняка еще припрятано козырное оружие! Я бросился бегать по соседям. Я ломился в их двери и звал на помощь как одержимый, кот на моих руках вторил воем, но все посылали меня на три буквы и велели разбираться с проблемой самому, ибо, цитирую: «Ты должен разобраться со всем, как мужик, или так и останешься маленьким смазливым педиком!» Такого оскорбления я не ожидал даже от, мягко говоря, нетолерантного деда Васи, который поливал меня святой водой при каждой встрече. Лихорадочно соображая, что делать, я наткнулся взглядом на дом, который отчаянно старался избегать! В доме Юрки только на верхнем этаже горел свет в одной комнате. Мне отчаянно не хотелось будить этих богатеев, но, судя по увеличившейся какофонии в моем доме и прибавившимся болезненным крикам Кисы, амбал уже очухался и перешел в контрнаступление! Буквально перелетев через ворота («Зачем? Можно было и позвонить в домофон!»), перебудив двух доберманов, оказавшихся, к счастью, на цепи, вызвав лаем этих чертовых собак очередной вой Хари и разбудив, похоже, теперь уже весь район, я начал долбиться к ним в дверь. -ОТКРОЙТЕ! Откройте, прошу вас! Моя семья в опасности! Помогите же мне! Прошу, откройте! — ревел я, буквально бросаясь на эту чертову дверь. -Ну-ну, чего ты так разорался? — пробурчал старый дворецкий, открывая дверь. Я влетел в дом на полном ходу, уже практически не замечая, что мой пострадавший кот запрыгнул мне на спину и мертвой хваткой вцепился мне в плечи, из-за чего моя итак пострадавшая спина быстро превратилась в кровавое месиво. Остановить меня смогли только чьи-то сильные мускулистые руки и крепкая грудь, в которую я так неожиданно уткнулся носом. Это было неожиданно, но тепло и приятный аромат полуобнаженного, как оказалось, тела заставили меня немного успокоиться и поднять заплаканные глаза. Это был Юрка. Он прижимал меня к себе и смотрел на меня во-о-от такенными глазищами. И рот раскрыл. Я даже умилился про себя. Но многострадальный Харя тут же заставил меня вернуться в реальность, сползая по моей пробиваемой холодным потом спине и заставляя меня орать от его цепких когтей. Дворецкий быстро снял с меня орущего кота и унес его на кухню. Родители Юрия — деловые и вечно всем недовольные (а сейчас особенно) люди — жестко и быстро допросили меня, потом вызвали полицию и выставили меня с котом в прихожке. Так обидно мне еще никогда не было! Злой дворецкий что-то недовольно пробухтел под нос и ушел. Мне ничего не оставалось, кроме как пойти и подслушать разговор семьи ястребов, потому что пялиться в окно на заварушку в своём доме я просто не мог! Заставив Харьку не скулить так громко, прокрался на второй этаж, где совещалась семейка богачей, и прильнул ухом к двери комнаты, из которой слышались раздраженные голоса. -Он не нашего круга!.. -. Мы сделали всё, что могли!.. — вещали предки моего врага. Тут котяра у меня на руках сильно цапнул меня за ладонь от обиды. Я зашипел от боли, Харька вновь цапнул меня, но уже за предплечье, и стал вырываться как бешеный. К его чести, он не заорал вновь и не выдал меня, но когда я вновь прислонил ухо к двери, говорил уже Юрка. -… Нищеброд, из сумасшедшей семейки, нытик, баболикий… — вещал мой любимый враг. Моё несчастное сердце похолодело и остановилось, — нигде не учится, работает в общепите и носит обноски!.. Я отходил минуты три, чтобы снова начать слышать то, что говорили за дверью. -Мы больше не станем ему помогать! — зло шипела его мать. Всё. Это был крах. Нет, я, конечно, смутно представлял, как эта чертова семейка отосится ко мне и Кисе с бабулиттой. Но чтобы так цинично отказать в помощи соседям!.. чтобы моя тайная любовь так подло и зло говорила обо мне за моей спиной!.. Я не выдежал и с громким хлопком распахнул дверь. -Так значит я для вас просто нищеброд и баболикий, да?! — крикнул я в слезах. Семейка замерла, а я продолжил, от бесильной ярости даже отпустив орущего со мной кота, — значит, для тебя, Юрка, я отщпенец, неуч и неудачник?! Значит моя семья сумасшедшая, да?! -Алька, погоди, — Юрка успокаивающе поднял руки и стал приближаться, — ты всё не так по… -«НЕ ТАК ПОНЯЛ?!» — закричал я, отбивая его руку и даже не пытаюсь остановить слезы истерики, — Так знай, я всё прекрасно понял! И еще: Всему. Виной. ТЫ!!! -Я?! -Да, ты! Ты гнобил меня с детства, ты издевался и бил меня с дружками в школе, ты выпер меня из универа и продолжал портить мне жизнь до сего дня!!! И знаешь что?! Я бы смирился с этим всем, потому что подобных тебе придурков куча! Но, черт возьми, почему-то я люблю именно тебя! Я больше не мог здесь оставаться. Схватив бедного Харю, я бросился прочь из проклятого дома. Кажется, Юрка что-то прокричал мне вслед. Но мне было уже на всё плевать. Выбежав на улицу, я в ужасе остановился, что думать дальше. В моём дворе, на месте моего дома, полыхал страшный пожар. По всей улице растеклась чудовищная толпа людей. Протолкавшись кое-как к тачкам пожарной и скорой помощи, я увидел чудовищное зрелище. Моих Кисоньку и бабулечку завозили в кареты скорой с многочисленными ранами, ожогами и аппаратами искуственного дыхания. Тот сволочь-вор лежал на земле, укрытый до головы покрывалом. «Мертв!» — пронеслась в голове мстительная мысль. Но я тут же забыл, когда бабушка вдруг дернулась и начала хрипеть: -Алечка… Аленька!.. Внучек мой!.. -Бабулиточка-а-а! — я бросился к ней, но меня остановил санитар. -Ты что, приятель, не видишь: к ней нельзя! В машине больше нет места! -Но!.. — я с горечью посмотрел на мою семью которые пострадали из-за меня. «Черт, и почему я оставил мобильник в комнате и не позвонил сразу в полицию?! Господи!..» К горлу подступил комок. Впихнув санитару скулящего Харьку, я прохрипел: -Это её кот. Помоги зашить ему рану. -Ты что, парень, сдурел?! Я ж не ветеринар! -Делай, как говорю, или я убью тебя! — прошипел я зло, с ненавистью глядя в его изменившееся лицо. Ничего не говоря, он отошел к группе врачей, беседовавших с каким-то офицером, пожарным и парой соседок. О чем они там говорили, я не в курсе, однако тому санитару пару раз дали подзатыльник, и он, подойдя, взял меня под локоть и, забрав скулившего Харю на руки, отвел в карету скорой к бабушке со словами: -Потеснитесь уж. Ох пацан-пацан, досталось же вашей семейке. Бабушка лежала без сознания, На ее коже были многочисленные ожоги, ссадины и порезы. В сражении с тем сволочем она доблестно защищала мою трусливую бренную тушку, за что и поплатилась. Я осторожно опустил Харю на простыню каталки, и он, плача, свернулся огромным шерстяным клубком у нее под боком. Я же, сложив руки на стерильной ткани, положил на них голову и, поцеловав руку моей нежной и смелой бабулитты, закрыл глаза. Тяжелый сон быстро настиг меня. Я просто упал в беспамятство, наполненное незапоминащимися снами.