Всё-таки взаимно

Ровно неделю Чимин бездействовал. И Чонгук соврёт, если скажет, что это была, пожалуй, самая спокойная неделя в его жизни, с тех пор, как они дебютировали. Постоянное ожидание чего-то, а если быть точнее каких-бы то ни было действий со стороны старшего, давили на сознание молодого и совершенно сбитого с толку парня. Срываясь на своих хёнов, он продолжал беситься и выводить всех из себя, получив целую тучу подзатыльников от Юнги, осуждающих взглядов от Намджуна и пару сострадающих от Джина. Чонгук бесился ещё больше, когда понимал, что причина всех его несчастий спокойно себе поживает и даже ни о чём не задумывается, в то время как он места себе найти не может и чуть ли на стену не лезет, попутно грызя свои локти от всепоглащающей досады и томительного ожидания. Однако, приходилось держать рот на замке и сдерживаться. Не подойдет же он к Чимину со словами: "Хён, я тут как-бы места себе не нахожу. Ну ты чё, как, действовать собираешься? А то знаешь ли, ты уже задолбал крутить тут перед носом своей невъебенно сексуальной задницей, терпения не хватает!" Бред, конечно... Поэтому нужно было быть весёлым и непринуждённым на публике, всё также выступать на концертах, уже сдерживая себя от соблазнительного желания поглазеть на своего хёна, которого Чонгук, к слову, старался полностью игнорировать. Удавалось, конечно, с трудом, но он пытался. Чон сам себе напоминал часовую бомбу, готовую взорваться в любой момент. Это был обычный воскресный день. Менеджер разрешил парням целый день заниматься "ничегонеделаньем", считая, что они хорошо потрудились в эти месяцы и им надо хорошенько отоспаться. А ребята и не возражали, огромный успех от грянувшего камбэка был очевиден, награды сыпались рекой, но все эти хлопоты по подготовке сделали своё дело, поэтому им незамедлительно требовался отдых. Конкретно подустав от вездесущего Чимина, который постоянно попадал в поле зрения как назойливая муха, Чонгук весь день благополучно отсиживался в своей комнате, размазав себя ленивой лепёшкой на пушистой поверхности белоснежного ковра и залипая в видеоигры. Он одержал 143 победу, прежде чем послышался робкий стук в дверь. После чего она медленно отворилась и в проёме показалась пепельная макушка Чимина: - Можно? - Конечно. Это же не только моя, но и твоя комната, хён. С замиранием сердца, Чонгук поджал губы, мысленно молясь, чтобы внезапно разыгравшиеся в последнее время гормоны не ударили в его шальную голову. Иначе наступит тотальный пиздец. Всё также продолжая стеснительно улыбаться, Чимин прошёл в комнату, присаживаясь рядом с Чоном так, что младший невольно напрягся, плечом чувствуя исходящий жар от кожи Пака. - Просто Намджун завалился спать на диване в общей гостиной, мешая мне своим храпом нормально посмотреть фильм, Джин там снова что-то кошеварит, Юнги опять залип в своей студии, а Тэхён с Хосоком куда-то свалили. Чонгук и не спрашивал, пока Чимин, по-детски надув свои пухлые губы, жаловался на других мемберов, бросивших его в абсолютном одиночестве, совершенно не заботясь о вечно активном Чимине, у которого шило в заднице и пропеллер на спине. - Поэтому я пришёл к тебе. - он с радостной улыбкой повернулся к Чонгуку, который чуть в штаны не спустил от такого невинного взгляда раскосых глаз, за каким-то чёртом подведённых чёрной подводкой, делающей их более выразительными и яркими, как сам Чимин. - Ты же мне поможешь? - невинный взгляд тут же сменился хитрым прищуром и наглой улыбкой. Чон чуть слюнями не подавился от такой резкой перемены. - Избавиться от скуки.. - томный шёпот на ухо вызвал море мурашек, быстро распространяющихся по всему телу, неся неконтролируемый прилив возбуждения и желания. - Да, Гуки? Чонгук и не заметил, как Чимин наглым образом откинул пульт управления, залезая на его коленки и крепко обхватывая бедра младшего. Маленькие пальчики мягко обхватили шею, притягивая его лицо максимально близко, от чего Чонгук ощутил горячее дыхание на своей щеке. Розовый язык Чимина медленно и дразняще прошёлся по пухлым губам парня, смачивая их слюной и мгновенно даря блеск. Чонгук заворожённо наблюдал за нехитрыми манипуляциями своего хёна, кажется, напрочь забыв, что такое дыхание и для чего оно нужно. Биение собственного сердца набатом отбивал в ушах. Кровь мгновенно прилила к напряжённому члену, от чего тот призывно дёрнулся. Кажется, сперматоксикоз окончательно стукнул в голову бедного Чонгука, иначе он больше никак не смог бы объяснить, почему не оттолкнул настойчивого хёна, почему ему до мозга костей нравилась вся эта ситуация, от чего он первым подался вперёд, обхватывая губы Чимина и начиная их с жадностью посасывать, в ответ Пак издал первый стон и податливо приоткрыл рот, позволяя языку мелкого вовсю там хозяйничать. Руки Чимина плавно переместились под футболку, и, найдя напряжённые соски парня, тут же принялись их активно сжимать и покручивать. Чонгук жалобно проскулил в губы Пака, и, подавшись бёдрами, крепче обхватил талию сидящего на нём парня. Так горячо, чувственно и крышесносяще. С громким причмокиванием Чимин отрывается от губ Чонгука и, улыбнувшись одной из своих самых соблазнительных улыбок, способных отправлять в нокаут даже самых бывалых фанаток с крепкими нервами, хватается пальчиками за край просторной белой футболки и тянет её вверх. Чонгук покорно поднимает руки вверх и позволяет снять с себя такую ненужную сейчас ткань. Чимин сам дал ему волю к действиям, поэтому он в край наглеет, когда своими огромными ладонями обхватывает задницу хёна, в домашних шортах, почему-то очень коротких и свободных, прижимая того ближе к себе. Плавно перемещает их на спину, попутно стягивая с Пака футболку. Открывшаяся перед Чонгуком картина заставляет его восторженно охнуть и на несколько секунд оцепенеть. И вроде бы, он не первый раз видит полуголого Чимина, но именно в данной ситуации это полностью выбивает из лёгких воздух и лишает здравого рассудка, от чего Чон чувствует себя малолетней фанаткой, пускающей по ночам в подушку слюни, представляя биаса в своих фантазиях. Кожа у Чимина слегка загорелая и невероятно мягкая, Чонгуку кажется, что он касается нежного шёлка, разливающегося под подушечками пальцев приятным теплом. Нет, ну он же вроде уже как взрослый парень. Хочется проявить себя альфа самцом, показав Чимину кто тут главный и всем заправляет. Вот только Чимин, кажется, пока так не считает, полностью беря контроль над застывшим Чонгуком, оцепенение которого вызывает гордость и немыслимое умиление, рвущееся из доброй души Чимина подобно извергающейся огненной лаве. Он незаметно для младшего улыбается одними уголками губ, опускает руки к резинке домашних штанов, после чего запускает одну руку, осторожно обхватывая ладонью напряжёный член. Чонгук блаженно закрывает глаза, откидывая голову назад, немного прогибает спину, упираясь одной рукой в пол, дабы не потерять равновесие и не рухнуть вместе с хёном. Дышит рвано и так часто, что воздух попросту не успевает поступать в лёгкие, от чего горло начинает неприятно саднить, дыхание сдавливает, словно кто-то невидимый хочет навредить Чонгуку, обломав весь кайф. -Дыши, Чонгук-и.. - тихий шёпот на ухо, шумное дыхание, заставляющее незаметно колыхнуться расположившуюся рядом с ухом прядь. Чимин прослеживает мокрую и едва заметную, поблёскивающую в свете лампочки дорожку, по которой скатывается маленькая капелька пота, начавшая свой трудный путь где-то на границе роста волос. Касается своим языком ушной раковины, выбивая из горла Чонгука первый, пусть и сдавленный, но такой сладкий для ушей стон, ведёт до острой скулы, вырисовывая своим языком понятный только ему узор, обгоняет наперёд и слизывает подоспевшую, солёную капельку. Отрывается на секунду, только для того чтобы запечатлеть в своей памяти блаженное лицо Чонгука, сдерживающегося из последних сил. Такая выдержка и ненужная в данный момент бравада вызывает у Чимина лёгкую ухмылку, хочется пошатнуть эту хрупкую стену, являющейся последним сдерживающим фактором на пути к самоконтролю младшего. Правда, как бы он ни старался, оба прекрасно знают, что война давно проиграна, а Чимин давно уже празднует победу, по-царски восседая на груди поверженного Чонгука. Чимин только крепче обхватывает болезненно стоящий член Чона, с маниакальным блеском в глазах наблюдая за реакцией, как тот судорожно выдохнул, открывая рот в немом стоне. Медленно ведёт вверх и вниз, подушечками пальцами чувствуя набухшие венки, оплетающие и выпирающие на тонкой коже тонкими разветвлениями. Большим пальцем массирует головку, размазывает выступившую капельку смазки и, кажется, слышит тихий всхлип младшего. В комнате становится невероятно жарко, спёртый воздух давит на сознание, заставляет помутниться и податься искушению сердца молодых парней. Чонгук сильнее цепляется за талию Пака, хватаясь за него как за спасительную соломинку, всем своим сознанием и жалкими остатками разума понимая, что уже давно утонул в море под названием "Пак Чимин". Чимин тем временем касается губами нежной кожи на шее, засасывая её и оставляя расцветающий засос. Чонгук наверняка будет на него злиться, но это всё будет намного позже, а пока ему дозволено всё. Аккуратно и крайне медленно ведёт влажную дорожку из поцелуев, наполненных невероятной нежностью, коей в Чимине, дай Бог, хватит на пол мира. Всё кажется таким правильным и естественным, что парни увлекаются, напрочь забывая обо всём на свете, поддавшись захватившим их разум чувствам. Забываются в своих ощущениях, даже не замечая еле слышимого скрипа двери и удивлённого возгласа. Словно почуяв неладное, Чонгук распахивает глаза и поворачивает голову в сторону двери, замечая вытянувшееся лицо Хосок-хёна, открывшего в недоумении рот. Вопрос так и не слетает с его губ. И Чонгук не знает, то ли радоваться ему, то ли плакать. Уже второй раз его ловят с поличным. И если в случае с Чимином ему очень даже понравилось продолжение, то сейчас хочется провалиться под землю. Но, несмотря на присутствие постороннего, Чимин даже не думает отвлекаться от своего увлекательного занятия, прикусывая тонкую кожу на ключицах и доводя Чонгука до разрядки своими плавными движениями руки. Отчего тот протяжно стонет, чувствуя растекающуся жидкость, которая пачкает его боксёры и пальцы Пака. Тот с самым невозмутимым покер фейсом вытаскивает руку из штанов Чонгука и, поднеся её к своим губам, слизывает вязкую, белёсую жидкость и, наконец, удосуживает своим вниманием в край прифигевшего Хосока, который от чего-то начинает давить из себя лыбу, больше походя на какого-то сумасшедшего. - Ты что-то хотел? - Пак вопросительно выгибает бровь. - Или желаешь присоединиться? - ухмыляется, ловя возмущённый вздох со стороны Чонгука, у которого крышу сносит от такого дерзкого и невозмутимого хёна. - И всё-таки не лучшей идеей было селить тебя с Чонгуком. - Хосок улыбается совсем уж по-отечески и с пониманием кивает, смотря на Чонгука, сжавшегося под пристальным вниманием и старательно делающего вид, что его тут вовсе нет. - Испортил мальчика, Чимин-а. - Да пошёл ты! - Чимин улыбается в ответ и смотрит на Чонгука, успокаивающе поглаживая того по плечу, снова вырисовывая какие-то непонятные узоры. Слышится хлопок закрывшейся двери. Смущение, заменив стыд, медленно и верно накрывает Чона с головой, отчего он продолжает сидеть неподвижно, чувствуя как под рукой, которую он так и не убрал с талии старшего, начинает расплываться огненное озеро. Чимин всё также улыбается, глядя на своего донсэна, умиляясь с его реакции. Вернувшийся самоконтроль и здравый рассудок ехидно так улыбаются в сторонке, ещё больше добивая бедного Чонгука, на голову которого грузным мешком свалились такие тяжёлые испытания.