Кошмар

- Не пересиди, не то сожмешься, заморщинишься и будешь похож на вялый корнишон на полшестого, Шпендель. - Засохни. И меня зовут Аллен, БаКанда. Мечник гордо высекает свое фирменное «Тч» и, дерзко вильнув длинным хвостом отдающих синевой волос, закидывает на плечо весомый аргумент в свою пользу – спрятанный под тканевым чехлом Муген. - А ты осмелел, бобовое отродье. Не боишься на следующее задание в разобранном виде в четырех пакетах поехать? Аллен с трудом подавляет дикое желание послать японца далеко и надолго. Утро же началось так прекрасно! Никакого шума от ученых в коридоре, ни металлического лязга очередного спятившего Комурина, ни Акум, ни заданий. Просто свободный от забот день, когда экзорцист оказался предоставлен сам себе. После утренней зарядки и «скромного» завтрака в приятной компании, как показалось Аллену, немного подавленной Линали Джерри угостил Уолкера потрясающим фруктовым салатом со взбитыми сливками. Сладкие бананы, пряная кислинка киви и сочные кусочки переспелого персика тут же напомнили экзорцисту о Вайзли. От одной мысли об апостоле Мудрости губы сами собой расплываются в улыбке. - Чего лыбишься, Мояши? Аллен понимает, что Юу, в принципе, человек совсем не плохой, даже в каком-то смысле ранимый, обладающий утонченной натурой. Но то, как он прячет свою мягкость за гримом неприступного самурая, бесит уважающего искренность Уолкера. - Аллен я, потрудись запомнить наконец. Кроули взбесился и погрыз тебя или вша с волос за задницу укусила, что ты такой злой с утра? Канда нервно усмехается, постукивает ножнами по плечу. Аллен сразу замечает перемену в поведении японца. Видит его насквозь, словно перед ним игрок в покер. Хорохорящийся новичок. Дилетант. - С Линали поссорился? Мечник снова цыкает сквозь зубы. И снова Уолкер видит, как глубже зарывается истинная суть Канды, прячется за щитами маски нелюдимого самурая. Словно дождевой червь в рыхлую землю, по давно изрытым путям отступления. А Аллен как натуралист следит за побегом. И ничего, кроме мерзкого и липкого отвращения, не ощущает. - Тебя ебет? - Тот факт, что я хочу попариться, тебя тоже никоим образом не касался. Но ты все равно пристал. Знаешь что? Завидуй молча. И, перекинув полотенца через шею, седой экзорцист оставляет японца в гордом одиночестве, идет в сторону ванных комнат. Настроение, казалось, испорчено окончательно. Заперев дверь купальни, Аллен наспех сбрасывает одежду и проходит в затянутое душным паром помещение. Экзорцист еще ни разу не пользовался баней в Ордене и представить не мог, что она такая огромная. Отделанная крупным камнем, что обжигает ступни, пропитанная запахом морской соли и душистым мылом. Тихий плеск воды заставляет Уолкера вздрогнуть. - Я устал тебя ждать. - Вайзли?! Ной отбрасывает прилипшую ко лбу светлую челку. Изучает, словно ласкает взглядом обнаженную фигуру экзорциста. Взгляд останавливается на каждом шраме на юношеском теле, на уже затянувшихся, но еще воспаленных ранах. В интимной полутьме спальни Вайзли не придавал этому значения, не хотел замечать, что тело его любовника истерзано рубцами. Апостол Мудрости поднимается на ноги, выбирается из горячей воды и жестом приглашает экзорциста устроиться поудобнее на маленькой скамеечке. - Я потру тебе спинку. Уолкер послушно присаживается, протягивает Ною свою мочалку. - Что ты тут делаешь? Вайзли опускается на колени, мылит губчатую мочалку. Ною кажется, что эти шрамы ему под силу стереть, что вот сейчас он прикоснется к израненной спине, проведет губкой по коже, и та снова станет мягкой, нежной и гладкой. А шрамы повиснут на мочалке рваными лоскутами мертвой змеиной кожи. - Ай!.. - Прости. Я буду аккуратнее. Но грубые рубцы никуда не исчезают, Вайзли чуть не растревожил одну из недавних, стянутых засохшей кровяной коркой ран. Мыльная пена стекает по спине экзорциста, между лопаток, по хребту вниз, до соблазнительной ямочки над ягодицами, капает на отделанный начавшим подгнивать деревом пол. - Ты не ответил на вопрос. Ной опускается ниже, к пояснице, трет влажную от жаркого пара кожу. Просовывает ладони между руками Уолкера, размазывает мыло по груди и впалому животу. - Соскучился. Аллен тихо вздыхает, неосознанно выгибается, подставляется под прикосновения Ноя. По напряженному животу, дразнящими касаниями к бокам, по бедрам вниз. Мочалка небрежно брошена куда-то под ноги. Внутренняя сторона так чувствительна, Аллен трепещет под пальцами апостола Мудрости. Дыхание сбивается. Запах соли особенно остр. Тихий стон тонет в густом паре. Уолкер лихорадочно облизывает губы, прячет покрасневшие то ли от духоты, то ли от возбуждения щеки. Вайзли прикусывает кончик заалевшего уха и хрипловато шепчет, прижавшись грудью к его спине: - Ты ведь тоже. Аллен снова издает стон, на этот раз – разочарования. Вайзли как ни в чем не бывало наполняет ведро водой и выливает ее на экзорциста, смывает мыльную пену. Уолкер стряхивает капли с намокших волос и, стараясь не обращать внимания на тянущее приятной болью возбуждение, опускается в обжигающе горячую воду бассейна. Мудрость Ноя лишь ухмыляется, дает мальчишке время справится с невинным смущением. Аллен так всегда: жмется, ломается, а потом отдается ему без остатка. Ленивой змеей – смертельно ядовитой коброй – Вайзли заползает следом, по другую сторону от Аллена. И следит за ним, за каждой капелькой воды, что стекают с мокрых волос по шее и ключицам, приятно холодят разгоряченную кожу, за влажно блестящими графитными глазами в обрамлении серебристых ресниц. И припухшую губу он прикусывает так, что у Вайзли яйца судорожно поджимаются, а возбужденный член начинает ныть. - Еще раз так сделаешь, и я за себя не отвечаю. - Что? Ной дожидается, когда Аллен снова мимолетно высунет язык, чтобы облизать губы, и прихватит ее зубами. Вайзли с плеском встает, в миг преодолевает расстояние между ними. Экзорцист худ и легок, Ной достает мальчишку из воды и прижимает к себе, почти кусает и без того истерзанные губы. Ноги Аллена скользят под водой, Уолкер цепляется за плечи Вайзли. И отвечает на поцелуй с не меньшей страстью. Воздуха быстро становится мало, поцелуй обрывается. Экзорцист подчиняется движениям Мудрости Ноя, разворачивается и опускается на колени, расставляет ноги. Последний ненужный аргумент – надломленная самим Алленом соломинка: - Мы воду испачкаем. Ной лишь смеется, прижимается членом к соблазнительным ягодицам экзорциста: - Тебе не все равно? На полочках стоят разнообразные гели, шампуни и прочая непонятная Ною дребедень, даже эфирное масло – для тех мазохистов, кому мало удушливого пара с привкусом морской соли, но идти за чем-нибудь вязким Вайзли откровенно лень. Разгоряченные мышцы прекрасно растягиваются мокрыми пальцами. Стоны Аллена едва слышны за стучащим в висках пульсом. Вскрик экзорциста мешается со сдавленным рычанием Мудрости Ноя. Горячие мышцы плотно обхватывают член, Вайзли проникает короткими толчками. И почти сразу начинает двигаться – рвано, туго, больно. Хватается за напряженные бедра, чуть ногтями не впивается. Берет с присущей подросткам жадностью. Лишь сорванное, с нотками мольбы «Вайзли…» Аллена отрезвляет потерявшего голову Ноя. Апостол замирает, склоняется над сгорбленной спиной Уолкера и целует основание шеи, собирает губами соленые бисеринки пота с выпирающих позвонков. Накрывает член Аллена ладонью, сжимает головку, и экзорцист захлебывается стоном. - Прости. Я могу?.. - Да… Аллен подстраивается под ритм, подается бедрами навстречу. Движения неспешные, настолько, что Уолкеру взвыть хочется. - Не мучай… Головка проходит по простате, и экзорцист громко стонет царапает влажный камень, едва ногти не ломает. Слишком глубоко, слишком горячо, слишком душно. Острый запах соли перебивается ароматом экзотических фруктов, и дышать становится еще сложнее. Воздух густой, легкие не принимают, отторгают его тяжесть. Перед глазами прыгают черные пятна, Аллену кажется, что его бешено колотящееся сердце просто не выдержит и остановится. Судорога оргазма пронзает от хребта до мозга, окончательно подламывает дрожащие локти и колени. Аллен почти не ощущает, как по его бедрам течет чужая сперма и как руки Вайзли придерживают его ослабшее тело, не дают упасть. - Ты в порядке? - Душно... Последнее, что запоминает Аллен - золотисто-янтарные глаза и смуглые руки, прижимающие его к скользкой от пота груди. Уолкер просыпается уже в своей комнате. Приподнимается на локтях и тут же морщится от пронзившей виски боли. Картинка перед глазами покачивается, уши то и дело закладывает. Упавший со лба компресс на мгновение пугает Аллена, экзорцист нервно вздрагивает, когда на глаза наползает влажный кусок тряпки. - Вайзли? Экзорцист не узнает собственного голоса. Тихий и сиплый. В горле не то ком, не то начинающаяся ангина. Аллен с трудом сглатывает, оглядывается по сторонам. Его комната одиноко пуста. Видимо, Вайзли смог связаться с Роад, и та открыла ему увенчанную ферзевой короной шахматную дверь в Ноев особняк. Экзорцист растирает уши, надеясь, что их, наконец, перестанет закладывать, и совсем не слышит, как в его комнату заходит Линали. - Аллен! Китаянка тут же укладывает Уолкера на подушку и, смочив компресс, возвращает его на лоб экзорциста. - Тебе нужно лежать! И вот, здесь таблетки от головы, жаропонижающее, если совсем плохо станет. Еще вода, если мало будет, пошли ко мне Тима, я принесу... - Спасибо, Линали. Экзорцистка слабо улыбается, в ее темных глазах плещется беспокойство. Аллен отводит взгляд, не в силах удерживать зрительный контакт. И замечает выглядывающий полосатой змеей платок из-под формы с нашивками Черного Ордена, что аккуратно висит на спинке стула. Пересохшие губы тут же растягиваются в улыбке. - Все в порядке? - Да. Мне просто стало плохо от жары и духоты. Я скоро поправлюсь, не о чем беспокоиться. Извини, но я хочу спать. Линали кивает и, пожелав приятных снов, удаляется. Оставшись один, Уолкер встает на ноги – колени предательски дрожат и подгибаются – выдергивает платок Ноя из-под своего плаща и чуть ли не падает обратно в постель. Уютно свернувшийся на подушке Тимкампи подскакивает, когда рядом с ним плюхается экзорцист. Аллен прижимает платок к себе, глубоко вдыхает запах фруктов, далекого и чужого южного солнца, довольно закрывает уставшие от столь недолгого бдения глаза. Уолкер уверен: кошмары еще очень долго не посмеют вернуться в его сны.