Тринадцатый (Цикл "Зов Предков")

      В каюте, в которой очнулся Иллирэн, Рош`Шэнар обнаружил сменную одежду: серую драхху в пол — напоминавшую земную рубаху без рукавов с воротом под горло, короткие штаны, и целомудренный каф, надевавшийся сверху на драхху, стекавший с плеч до самых щиколоток. Традиционный наряд Надежды рода вызвал у лекая приступ изжоги. Обычай, требовавший от него скрывать своё тело, ненавидел до зуда в зубах. Сбросив пропахшую пленом одежду на пол, хайгас отправился в обнаруженную тут же в каюте душевую кабинку. Встав под моросящий душ, удивившись попутно неожиданной роскоши, что водилась далеко не на каждом военном судне, в большинстве своём использовавшим кабинки-ионизаторы, Иллирэн упёр ладонь в стену. Подставив плечи под барабанящие по коже струи, хайгас закрыл глаза. Лекай отдался течению ментоса — гек’ам сур, что требовало полностью отрешиться от окружающей действительности. Где-то в недрах «Глаэх хар» томился Ким, и некоторое время он пытался прочувствовать землянина, перебирая окружавшие его потоки живой энергии членов команды Тукая. Через десяток глубоких вдохов-выдохов он уже знал, что команда состоит из сотни душ, но сознание, переполненное смятением, не позволяло достичь необходимого душевного равновесия, чтобы в полной мере ощутить присутствие своего рейешти. Заполучив сильнейшую мигрень, Рош`Шэнар прекратил терзать свой разум и открыл глаза. Единственное, чего достиг — был слабый ментальный отклик, говоривший о том, что землянин присутствует на корабле, но находится вне связи с реальностью. Это не удивило, учитывая то, что обоих — и Торвальда, и Рош`Шэнара люди Адмирала переправили на борт «Глаэх хара», предварительно усыпив едким газом. Его вкус осел першением в горле и отвратительным привкусом металла на языке. В память вскользнуло воспоминание: рваная пелена белого дыма просачивалась сквозь щели в стенах и оседала на пол камеры с двумя заключенными в клети пленниками. Укрыться от неё было некуда. Торвальд рухнул первым, закатив глаза, Иллирэн ещё сопротивлялся некоторое время, уткнув нос в сгиб локтя, прежде чем последовал за землянином, провалившись в темноту. Раскрыв глаза, Рош`Шэнар обнаружил себя уже в каюте на борту «Глаэх хара». Корабельный медик, нависнув над койкой, готовился провести его сканирование под надзором седовласого кагуна, и он прошипел ему, чтобы тот убирался, отказавшись от помощи. Когда его принялись убеждать, будто капризное дитя, Иллирэн выдал короткую грубую брань — в духе лучших традиций воинов Хайги, и его оставили в покое. Впрочем, кагун, в отличие от медика, оказался не из трусливых. Храмовник остался в каюте и сверлящий взгляд лекая выдержал с невозмутимым спокойствием. — Я — Малох Хат`Дан, кагун клана Сат`Шэраш, — представился он. — Ты перенёс большое испытание, наджа кум, — голос старшего из хайгасов должен был успокоить, но вызвал у Иллирэна острый приступ безотчётного страха. — Я понимаю твой гнев. — Я не нуждаюсь в понимании, лишь в покое, — страх толкал Рош`Шэнар к сдержанной дерзости. Он чувствовал клубившуюся в кагуне силу того же дара, что жил и в нём самом. Храмовник с лёгкостью мог влезть в его голову, открыв то, что он собирался оставить только своим. — Я хотел бы отдохнуть. Сон будет для меня лучшим из лекарств. — Ты в безопасности, а разговор лечит не хуже сна, — Малох Хат`Дан, проигнорировав неуклюжую попытку избавиться от него, опустился в кресло. Цепкий взгляд храмовника прошёлся по лицу молодого лекая, спустился к открытым ключицам, ненадолго застрял на тёмном пятне синяка на шее. Иллирэн едва удержал инстинктивное желание стянуть ворот. Кагун желал добраться до его мозга и тайн. Кулаки Рош`Шэнара сжались — ставить блок было нельзя, храмовник почувствует его и без труда взломает, оправдывая своё вмешательство заботой о заблудшем Надежде рода, потерявшем разум вследствие перенесённых тягот пленения у землян. Кагунам было позволено то, что для двух других сословий хайгасов было суровым «табу». И Иллирэн был готов поклясться, что сидевший перед ним Малох Хат`Дан проделывал это уже не раз. Его силу он ощущал тяжёлым ментальным давлением, осевшим тянущей болью в затылке. Перед ним находился лекай, отказавшийся от мирского долга, выбравший стезю служения храму Священного древа. Десятый ранг тайгу, не меньше, — он задумался над тем, как мог достаться в «домашние» кагуны роду Сат`Шэраш храмовник высшего ранга. Каждое из семейств имело личного кагуна, как предписывал Первый свиток Священного древа. Они отправляли ритуалы и следили за соблюдением заветов предков. Но даже самым значимым родам доставался храмовник не выше пятого ранга. Те, что постигали высшее мастерство, не служили никому, подчиняясь только Кагунату. Последний составляли девять высших кагунов в иерархии Семи ветвей Священного древа. Так что же делал на корабле Тукая кагун Седьмой ветви Древа, принадлежавший к Первому кругу ордену? Стягивающий ворот серого кафа Малох Хат`Дана даж тар* лгал, уверяя, что перед ним восседает кагун четвёртого ранга. Проследив взгляд Иллирэна к даж тару, Малох Хат`Дан поднял уголок губ. Сидевший перед ним лекай земель Фаллар маэт глупцом не был. — Я предпочёл бы подождать с разговором… — сказал Иллирэн, бесстрашно встречая его взгляд. — Не думаю, что это разумное решение, кахан*, — перебил храмовник, добавляя в тон сталь. — И я настаиваю на разговоре. Давление в затылке усилилось, заставляя Рош`Шэнара уступить. Он сглотнул «всухую», дёрнув плечом. О чём хотел знать кагун, догадывался. — Я не пережил насилия, — процедил сквозь зубы, давя раздражение. — Меня не трогали. И не раздевали. Только били, желая причинить боль, но не позор. Клянусь памятью предков, что слова мои не отравлены ложью. Малох Хат`Дан, прислушавшись к чему-то внутри себя, удовлетворенно кивнул: — Я верю тебе. — Теперь я могу отдохнуть? Малох Хат`Дан поднял длань, покрытую тату с изречениями из священных свитков. — Не спеши, благословенное дитя. Расскажи мне о том, кто пленил тебя. О том, кто зовется Кимом Торвальдом. Иллирэн напрягся. — Я мало что о нём знаю, — ответил скупо, — я попал в ловушку несчастного, который хотел попасть домой на судне моего брата. Он надеялся, что я помогу ему вернуться на Землю. — Ты не использовал свой дар. — Мне не хотелось убивать его. — Странное милосердие, проявленное к врагу. — Он не воин. — Кадет Торвальд не участвовал в боях, однако первый же клич, брошенный земным командованием, призовёт его к оружию. Иллирэн задержал дыхание — о Киме успели узнать многое. — «Позором есть отобрать жизнь у того, кто слаб и повержен может быть, не сорвав с уст последнего дыханья», — процитировал он нараспев. — Пятый свиток, десятое двустишие. Кагун оценил его образованность довольным кивком — не многие доходили в своём изучении и осмыслении заветов предков дальше Второго и Третьего свитка, регламентировавших основные устои общества хайгасов. — Этот запрет касается того, кто рождён на Хайге. — Разве? — возразил Рош`Шэнар резче, чем следовало. — Заветы предков запрещают забирать жизнь у любого живого существа. Не только разумного. Нам завещано чтить жизнь. — Забрать жизнь врага, оборвав его род — священный долг воина. Завещано чтить жизнь брата своего. Землянине таковыми не являются. Губы Иллирэна тронула язвительная улыбка: — Я — Надежда рода, мао кагун. Мне дозволено быть милосердным. Как и безрассудным. — А так же обязано беречь собственную честь. Рош`Шэнар замолчал. Переход Хат`Дана к его чести ничего хорошего не сулил. — «Нельзя вернуть веру в честь найджи кума, кагуна и нарга», — продолжил кагун, не спуская острого взора с Надежды дома Фаллар маэт, — так гласят заветы предков. Забывшему об обязанности блюсти свою честь Надежде рода подлежит пройти одиннадцать кругов очищения и быть навсегда отлучённым от своего рода. Есть ли у меня основания считать, что ты утратил честь, Иллирэн Рош`Шэнар? — Нет, — выцедил он, встречая пристальный взгляд кагуна крепко сжатыми челюстями. Некоторое время оба смотрели друг на друга. Затылок Иллирэна раскалывало болью, но лекай терпел, не разрывая сцепку взглядов. Хат`Дан, помедлив, поднялся. — Отдыхай, наджа кум. Отныне ничто не угрожает твоей жизни. Дверь-люк закрылась и Рош`Шэнар сунул горевшее лицо в ладони. Провёл ли он храмовника? Сумел ли не пустить в сознание, туда, куда надежно запер дверь? Ответ на свой вопрос Рош`Шэнар не знал. Выныривая из воспоминаний, Иллирэн вышел из-под душа. Натянув штаны на влажное тело, он босым вернулся в каюту и прежде, чем облачиться в драхху, безжалостно оторвал её подол. Обвязав обрывки драххи вокруг бёдер, он принялся обуваться. Удовлетворившись своим нарядом, лекай щёлкнул магнитными замками ботинок и, сев на койку, принялся расплетать мокрую косу. Мысли неотрывно крутились вокруг Кима и разговора с кагуном. От его выдержки зависела жизнь землянина, и мозг лихорадочно строил планы спасения Торвальда. Иллирэн был последней надеждой Кима вернуться к своим. То, что Тукай забрал бесхвостого на «Глаэх хар», ничего хорошего Тринадцатому не сулило: Иллирэну требовалось протанцевать по лезвию горхха, чтобы выиграть время и спасти Кима. И, если потребуется, он «спляшет» для Тукая, но погубить своего рейешти не даст. Волнистые пряди, выпущенные на свободу, укрыли плечи и спину. Надежде рода не полагалось обрезать волосы до заключения брачного союза, и многие наджа кум щеголяли гривой до колен. Иллирэн следовал традиции лишь в той части, которую считал полезной для себя самого. Волосы свои любил, однако уже дважды безжалостно обрезал до лопаток. В последний свой бунт, устроенный на четырнадцатый день рождения, отец в наказание за своеволие лично отстегал его гибкой лозой по «мягкой части», строго настрого запретив трогать косу. С тех пор волосы отросли, опадая шелковистой волной до бёдер — непокорные, как сам Иллирэн. Таким его и застал появившийся в каюте Тукай — взятым в причудливую раму из волос, цветом, столь редким среди хайгасов, что многих заставлял заворожённо застывать, провожая лекая взглядом. Сат`Шэраш, шагнув через порог, остановился, следя за лекаем. Тот, задумавшись, появление своего Избранного заметил не сразу, занятый распутыванием волос. Ловкие пальцы разбирали гриву на пряди, слегка встряхивали и скручивали в длинный жгут, со следующей прядью действо повторялось, формируя причудливый рисунок косы. Тукай сложил руки на груди, любуясь лекаем. Надежду рода Фаллар маэт ему приходилось до этого видеть только дважды, и оба раза ещё подростком. Узнав, что кагуны избрали для него лекая рода Рош`Шэнар, он воздал щедрую благодарность богам, благословившим его дом удачей. Лекая он бы принял, будь тот хромым и косым, но в Избранные ему достался супруг, обладавший как красотой, так и упрямством. Ходивший в его тай дайёра Моран Рош`Шэнар не скрывал от своего командира, что его младший брат был разбалован отцом и не чтил строгих правил, установленных для Надежды рода. Предупреждениям Тукай не внял, «манеры» своего супруга был намерен отшлифовать по-своему, когда тот войдёт в его клан, став безраздельной собственностью Тукая. В землях Маккуш маэт Тукай слыл заядлым охотником и умел голыми руками за рога завалить взрослого аклаха. Справиться со своенравным Надеждой рода — сумеет, согнёт гордую шею лекая, заставив выполнить свой долг, после чего навсегда запрёт в закрытой половине дома. Становиться рейешти для Иллирэна ему было ни к чему. Слишком обременительной была эта связь, что позволила бы Рош`Шэнару узнать о Тукае слишком многое. Достаточным было влить гены лекая Фаллар маэт в следующее поколение рода Сат`Шэраш. О большем и не думал, однако, увидев повзрослевшего Иллирэна, стоявшего на платформе переноса в плену Файеззы, Тукай задохнулся от желания не только проверить хребет упрямца на гибкость, а и украсть его у всего мира, укрыть в четырёх стенах и сделать безраздельно своим раз и навсегда. Столь нерационального чувства, вспыхнувшего подобно огню, Сат`Шэраш от себя не ожидал. Тукай, не шевелясь, наблюдал за тем, как лекай сворачивает косу в клубок на затылке. Тонкие пальцы Рош`Шэнара прошлись по длиной шее, оттянули ворот драххи и, освободив прядки, попавшие под одежду, добавили к узлу. Сат`Шэраш прерывисто вздохнул, чувствуя, как набухает плоть в паху. Взять лекая на ложе, распять под собой, подтвердив право обладания — и никто не посмеет упрекнуть его в нарушении слова. Избранный уже принадлежал ему перед богами и хайгасами. Брачные обеты были простой формальностью, любой кагун мог принять их. И таковой имелся в распоряжении Тукая. Под рукой, а главное — на его стороне. Нарг Фаллар маэта сам настроил против себя Кагунат, пойдя против воли храмовников и вознамерившись сам найти своему сыну нового Избранного, продав Иллирэна «подороже». Тукай усмехнулся, прикипая плечом к стене. Возьми он лекая против его воли, покрыв в насилии — и обратного пути уже не будет. Нарг Фаллар маэт не сможет забрать у него опозоренного Иллирэна и Тукай вернётся на Хайгу, торжественно введя под крышу родового гнезда первого лекая за четыре последних поколения. Ни один из шести остальных наследников его отца — нарга Маккуш маэт не сумел заполучить в супруги лекая. Лишь Регай сумел вступить в союз с наджа кум со слабеньким даром, и бездарно загубил свой шанс стать первым гунном — главным наследником и возглавить клан. Вместо этого Регай, против воли отца, покинул планету в поисках новой родины и обрёл погибель. Свой шанс, в отличии от брата, Тукай не упустит. В каюту Иллирэна Сат`Шэраш шагнул, имея свой план. — Ты прекрасен, Рэн-яр, — слова вырвались прежде, чем он замкнул их за зубами. Иллирэн, вздрогнув, опустил руки, не успев скрепить узел. Волосы хлынули вниз, стекая на плечи поднявшегося лекая. Тукай подавился вздохом — сверкнувшие гневом глаза Надежды рода, укрывший щёки румянец и закушенные губы — обещали стычку, но это лишь подогрело желание обладать своевольным юнцом. — Я буду счастлив назвать тебя своим, — договорил он, широко улыбаясь. — Ввести… — Тебе придётся объяснить мне, Тукай Сат`Шэраш, что я делаю на твоём корабле, — оборвал его Иллирэн, не собираясь обсуждать его мечты. — И почему я не вернулся к своей семье. Стряхнув замешательство, Тукай усмехнулся — храбрости Рош`Шэнару было не занимать. Не многие позволяли себе требовать от него ответ. — Потому, что именно я спас тебя, а твои слабаки-братья оказались не способны уберечь Надежду рода. Отныне я сам намерен проследить за безопасностью своего супруга. — Я не слышал, как храмовники трижды пропели наши имена, возвестив о новом союзе, — оборвал лекай, — а потому моя безопасность — не твоя забота. Верни меня на Заморру, пока окончательно не погрёб мою репутацию под горой дурных слухов. Тукай скрипнул клыками: — А думал ли ты о своем добром имени, наджа кум, когда завёл собственного раэрдана-человека? Иллирэн задержал дыхание. Откуда Тукай мог узнать то, что было известно лишь матроне Галла и его братьям? Моран бы его не сдал, выгоды от этого старшему из Рош`Шэнаров не было никакой. Умолчал бы о выходке Иллирэна и Даглар. — Не отрицай, — оборвал его готовящиеся возражения Тукай. — Я получил тому доказательства, которые даже уловки твоих братьев не смогут оспорить. Мне известно, что ты сделал раэрданом того, кто якобы случайно пленил тебя, в надежде добраться до Земли. Я слышал ложь, сочинённую тобой для Хат`Дана, но в отличии от него я знаю правду. — И что же это за правда? — Иллирэн тянул время, мысли отчаянно метались в поисках выхода. — Ты решил помочь своему любовнику достигнуть Земли. Неразумная слабость, толкнувшая тебя выкрасть «Тайлайни» и отправившая в руки Линчевателя, что едва не стоило тебе жизни. — Моя жизнь принадлежит мне. — Уже нет, — проскрипел Сат`Шэраш, — но я забуду проявленное тобою неблагоразумие, Избранный. Объясню его безумием телесного голода и даже предложу тебе сделку, в обмен на возвращение твоего раэрдана землянам. Но если ты её не примешь… Тукай повесил паузу, и Иллирэн сорвался вопросом, уже зная, что услышит: — Чего ты от меня хочешь? Чтобы я прогнулся перед тобой? Сат`Шэраш осклабился: — Всё в своё время. Сперва ты войдёшь в мой дом супругом, принеся брачные клятвы на Заморре, огласив перед кагунами и своей семьёй, что твоё согласие было добровольным. А потом отправишься на Хайгу, в мой дом. — А если не соглашусь? — угрозами умел кидаться не только Сат`Шэрар. — Мой отец переживёт то, что его сын делил ложе с землянином. Я не буду первым хайгасом, кто подмял под себя врага в преддверии гона. Старейшины узнают о том, что ты похитил меня, пойдя на сделку с Линчевателем и принудив к брачной клятве. Наш союз не будет признан, и я получу свободу. Взгляд Тукая налился опасным блеском: — Ты забыл о землянине. — Ты о нём забыть не дашь, — едко процедил Иллирэн. — Я уже сказал, что не стану отрицать того, что использовал его. Я — лекай, Тукай, и обязан понимать врага, чтобы при необходимости направить свои знание на защиту Хайги. — И как могут помочь Хайге знания того, как делить ложе с врагом? Иллирэн, не празднуя труса, шагнул к Избранному. Сат`Шэрар был выше на пол головы. Лекаю пришлось задрать подбородок, чтобы смотреть ему в глаза. — Не угрожай мне, Тукай… Мой отец никогда не признает брака, заключённого против моей воли. Воин согнул крепкую шею: — Он уже отдал тебя мне, — хриплый шепот осел у ключицы лекая, рассыпавшись колющим холодом. — А ты… облегчил задачу. Никто не возьмёт опозорившего себя лекая в свой дом, ты станешь изгоем. Собственная семья откажется от тебя, чтобы очистить своё имя. Я — твоя последняя надежда, Иллирэн, потому ты выполнишь сделку. — Я не сказал, что принимаю её условия. — Что ж, значит ты не сильно огорчишься, если я прикажу вышвырнуть бесхвостого в космос. Пусть прогуляется к Заморре пешком, — он, отступив, коснулся своего глистара. — Так как, Рэн-яр? Мне отдать приказ? Повисшее плотное молчание можно было осязать материально. Тукай лучился самодовольной усмешкой. Он знал, что выиграл этот бой: разлившийся в глазах страх Иллирэн скрыть не сумел. — Нет… Плечи Рош`Шэнара опали — лекай сдался. Тукай удовлетворённо кивнул, убирая руку с наруча. — Вскоре мы выйдем из гиперпрыжка на орбите Заморры. Тебя встретят твои братья и дядя. Ты подтвердишь им, что твоё согласие на брак было добровольным. Кагун примет наши обеты и мы отбудем на Хайгу. Торжества подождут. — А Ким? — Иллирэн закусил губу, поняв, что вложил в вопрос слишком много эмоций. Тукай свёл брови к переносице. — Его доставят на станцию перед нашим отлётом. Иллирэн не поверил — Сат`Шэраш лгал. Наследник нарга Маккуш маэт не собирался оставлять Торвальда в живых. Ярость клокотала в воине, подогреваемая ревностью и желанием устранить соперника, пусть таковым хайгас землянина вслух не признал бы никогда. Посчитав их разговор законченным, Тукай повернул к выходу. — К чему такая спешка? — отчаянно бросил ему в спину Иллирэн. — Что происходит? Тукай остановился, развернув горбоносый профиль к плечу: — Моему дому и моему ложу нужен супруг. Я решил, что ты мне подходишь… — Ты не говоришь всей правды, — воин забыл, что говорит с лекаем, обладавшим даром улавливать блеф на инстинктивном уровне. — Мой отец передумал. Ведь так? Сат`Шэраш, не ответив, вышел из каюты. Дверь-люк закрылась, оставив Иллирэна в одиночестве. — Нашш-тах…* Он с ругательством осел на пол. Тяжёлое дыхание сотрясало грудь. Лекай сам сознательно шагнул в заботливо расставленную для него ловушку. Но Тукай зря считал, что добился своего, Рош`Шэнар собирался отвоевать свою свободу, как только Ким попадёт в руки землян. Мысль о том, что ему придётся отпустить Торвальда, отозвалась внутри щемяще-тоскливым чувством, горьким на вкус. Их расставание было предопределено с момента первой встречи, первого сплетения взглядов у турболифта станции землян. Ни один из них не мог разделить мир, что был родным домом для другого, но трезвое осознание необходимости разрыва не делало его менее болезненным. Слабое шевеление отклика сознания Торвальда на самой грани восприятия заставило Рош’Шэнара вскинуть голову. Ким приходил в себя, и лекай потянулся к нему через толщу металлических стен, окатив нежностью сжавшееся в комок, дрожащее тело. — Воробышек… — прошептал он, отчаянно желая быть рядом. Корабль содрогнулся, и контакт оборвало приступом тошноты. «Глаэх хар» вышел из гиперпространства. Даж тар* — знак отличия, представляет собой ромбовидный значок из металла. У каждого из домов кагуната (От Первой (низшей) до Седьмой ветви Священного древа (высшей) имел свой цвет. Кахан* — ученик-лекай. Нашш-тах — аналог земного ругательства «сукин сын».