Runaways

Штефан отсутствовал с самого утра – с тех самых пор, как он единолично распечатал Конверт, прочитал задание и тут же уничтожил обе карточки. Дверь закрылась, а Фрэнки оставалось только ждать. И вот она, промаявшись час-другой, решила пустить время хоть на что-то полезное: дошла до ближайшего кафетерия, позавтракала, выпила кофе. Вернулась в пустой номер, снова дошла до кафетерия и выпила еще кофе. Время близилось к обеду, а напарника все не было. Штефан не появился и позже, когда солнце перевалило зенит. Тогда Фрэнки, упорно занимавшая себя какими угодно размышлениями, стала волноваться. Что же было в конверте? Почему он не дал ей прочесть? Задание напрямую касалось ее лично? Синусоида тревоги то падала, то вновь достигала пика.

***

Штефан вернулся, когда стрелка старенького батареечного будильника шурша подошла к 11 вечера. Первое, что услышала Фрэнки – это звук шагов по гравийной дорожке у крыльца. Напряженно вслушиваясь, она молча отмечала: остановился, вот зажигалка чихнула несколько раз, затем послышался долгий выдох: парень закурил. Снова тишина: вероятно, он присел на крыльцо, как всегда это делал. Лежа в постели, девушка напоминала сжатую пружину – готовая к прыжку, она вся обратилась в слух. Затем, спохватившись, нащупала под подушкой пластмассовую рукоятку столового ножа – она прихватила его в кафетерии днем. Завершено ли задание, каким бы оно ни было? Или Штефан никак не решится?.. А если не решится, то он пришел чтобы… чтобы что? Дверь отворилась, и уже по движениям, по тому, что Штефан не крался, не пытался быть тише, чем он был на самом деле, Фрэнки сделала свои выводы, и напряжение чуть схлынуло. Она потянулась к выключателю. Торшер на прикроватном столике зажегся. Штефан дернулся, обернулся, и глаза девушки удивленно расширились. Он словно изменился за один-единственный день: острые скулы на посеревшем лице, потухший взгляд запавших глаз и странный, неестественно кукольный наклон головы. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, не шевелясь, и ужас внутри девушки рос по мере того, как ее взгляд блуждал по телу Штефана, подмечая страшные, выдающие его детали. Например, матовые в неярком свете бурые пятна на рукавах толстовки и джинсах. Потом парень отвел глаза, нарочито небрежно порылся в кармане. О столешницу стукнуло что-то тяжелое, а Штефан, не говоря ни слова, прошел в ванную и запер за собой дверь. Почти сразу же Фрэнки услышала шум воды. На столе темнело что-то небольшое. Девушка подкралась к столу и почувствовала, как при взгляде на то, что лежало на столе, тело начало каменеть: ключи от машины и маленький, почти игрушечный, пистолет. Обернувшись на запертую дверь ванной она поняла, что ватная горячая слабость, вмиг побежавшая по рукам и ногам – это, прежде всего облегчение. И благодарность.