Я - Дракон. Книга первая. Рожденная приносить счастье

Айтан.

      — Ты же не собираешься допрашивать её прямо сейчас? — уточнил у меня Мэй.       Мы торопливо поднимались по лестнице на третий этаж замка туда, где в одном из многочисленных покоев расположили спасённую девушку.       — Мэй, я что, по-твоему, похож на идиота? — неожиданно резко даже для самого себя ответил я. — Разумеется, нет. Ей сейчас нужен покой. Я думаю, лишний день или два ожидания не сыграют никакой роли в нашем нынешнем положении.       Мэйнард задумчиво хмыкнул, услышав мой ответ, а я неожиданно задумался. А в самом деле, с чего я так набросился на друга? Видимо, участие в судьбе этой девчушки оказало на меня куда большее влияние, чем я подумал вначале.       В коридоре замка, возле покоев Делоры, нам встретился один из эльфийских лекарей, вышедший из её комнаты.       — Мириэль, что с ней? — остановил я его вопросом.       Эльф задумчиво посмотрел на меня и Мэй и покачал головой.       — Странная она, — наконец ответил он, явно обдумывая свои слова, — запуганная до невозможности. Но вместе с этим в ней присутствует какая-то внутренняя сила. Представляете, капитан Айтан, едва живая, в полубессознательном состоянии, с сильным жаром она порывалась уйти, требуя, чтобы мы её отпустили. Нам вдвоём едва удалось напоить её отваром, чтобы хоть немного успокоить.       — И как она сейчас? — заинтересованно спросил Мэй.       — Немного успокоилась, — ответил эльф, — но жар не спадает. Сильная лихорадка и полное истощение организма. Ей требуется длительное лечение. Я даже не знаю, — неожиданно вздохнул он и посмотрел мне в глаза, — быть может, вам удастся поговорить с ней нормально. Нас она отказалась даже выслушать. Ведёт себя, как дикий зверь.       — Хорошо, идите отдыхать, Мириэль, — кивнул я, отпуская лекаря, и повернулся к Мэйнарду: — А ты что думаешь?       Он задумчиво уставился на дверь покоев Делоры и пожал плечами:       — Знаешь, если всё обстоит именно так, как сказал лекарь, думаю, нам не стоит нагнетать обстановку. Сам посуди. Она и так напугана и тут мы, оба, заметь, достаточно крупные мужчины, приходим и начинаем выпытывать всё об её состоянии, — дракон вздохнул. — У меня из головы не идёт то, что ты сказал тогда, перед нападением тварей. Если она действительно была его постельной забавой, не думаю, что она будет рада видеть рядом с собой мужчин.       — То есть ты предлагаешь не ходить туда вообще и оставить заботу о ней целиком и полностью на лекарях? — подвёл я итог сказанному им. — Других-то женщин, кроме неё, тут нет.       — Ты иди один, — кивнул дракон в сторону двери. — Ты молодой, симпатичный, — он подмигнул, глядя на моё скептическое выражение лица, — и не кривись, тебе всего лишь тридцать. Совсем не то, что я.       — А ты, можно подумать, древняя развалина, — усмехнулся я в ответ на его слова.       — Ну насчет древности не уверен, а что развалина, так это в точку, — неожиданно горько ответил дракон, — да и не умею я все эти сантименты вытанцовывать. Мне кажется, что у тебя должно получиться расположить её к разговору. Ну или хотя бы успокоить. Так что давай, удачи тебе, и вперёд без раздумий, — он развернул меня за плечо и подтолкнул к двери. — Иди уже.       — А ты? — оглянулся я на него.       — А я сейчас пойду вместо тебя раздам целую гору ценных указаний и отправлюсь спать. И, кстати, — Мэй, прихлопнул себя ладонью по лбу, — завтра в Райну должен прибыть очередной обоз с продовольствием. Как освободишься, нам нужно будет собраться всем вместе и подумать, каким образом переправить продукты сюда. Продовольствие уже заканчивается и решать надо уже сегодня. Так что не затягивай.       Я одобрительно кивнул, и Мэй направился прочь по коридору, а я, повернувшись к двери, постучал. Спустя мгновение она отворилась, и наружу выглянул второй лекарь, с красными от недосыпа глазами.       — Капитан Айтан, — коротко кивнул он мне и застыл в ожидании распоряжений.       — Нарианель, доброе утро, — приветливо кивнул я эльфу. — Вы сейчас можете быть свободны. Я побуду с девушкой ближайшие пару часов, а затем прошу вас прислать другого лекаря. Вам необходимо отдохнуть.       Эльф, как мне показалось, с облегчением выдохнул и проскользнул мимо меня в коридор. Я проводил его задумчивым взглядом и, пожав плечами, вошёл внутрь, прикрыв за собой дверь.       Первый же взгляд, брошенный мной на кровать, показал, что она совершенно пуста. Впрочем, так же, как и второй. Так, и где же тебя искать, неугомонный ты ребёнок? Я обвёл глазами сравнительно небольшую комнату, но мест, где она могла бы спрятаться, не обнаружил. Вот это совсем не дело. Если у неё такой сильный жар, как уверял меня Мириэль, ей следует находиться в постели, выполняя предписания лекарей, а не прятаться по углам от призрачной угрозы. Ещё раз, более внимательно, осмотрел комнату, не двигаясь с места. Под кроватью не спрятаться, она плотно прилегает к полу. Занавеси на окнах прозрачные, и за ними её тоже нет. Два кресла, стоящие возле столика в углу, и оба пусты. Под столом, который стоял возле окна и на котором вчера вечером лекари готовили свои отвары, никого. Быть может, в купальне? Я сделал пару шагов и заглянул в соседнюю дверь. Нет, тоже пусто. Хм, странно. Ещё один короткий взгляд по сторонам, и меня внезапно осенило. Ну, конечно же! Куда прячутся все дети в случае опасности? Правильно — в шкаф.       Дошёл до массивного трёхдверного шкафа, сделанного из древесины тёмного дуба, стоявшего в нише, и открыл две ближайшие ко мне дверцы. Да, всё так, как я и думал. Она сидела, забившись в самый угол, прижав к себе колени и обхватив их тонкими руками. Волосы, спутанные и слегка влажные, завивались крупными волнами, обрамляя заострившееся лицо. Влажные — это значит, что жар всё же начал спадать. А это и хорошо, и одновременно плохо. Хорошо потому, что лечение начало действовать, а плохо потому, что она должна быть в постели, а не смотреть на меня глазами испуганного оленёнка, зажавшись в угол шкафа.       И насильно я её вытаскивать отсюда не буду. А значит, надо уговаривать. Я присел на корточки перед открытыми дверцами и слегка склонил голову набок, рассматривая нашу невольную гостью.       — Привет, — улыбнулся я ей, поняв, что она не собирается ничего говорить.       Напряжённая тишина в ответ. Рассматривает меня во все глаза, даже не моргая, и молчит. «Давно же я не имел дела с девушками», — усмехнулся я мысленно. Так сразу и не сообразить, как стоит вести себя с ней. Как с ребёнком, каковым она, по сути, является, или как со взрослой леди. Придётся экспериментировать.       — Меня зовут Айтан, — продолжил я свой монолог, — а тебя как?       И снова тишина в ответ.       — А ты умеешь разговаривать? — уточнил я.       На корточках было сидеть неудобно после целой ночи, проведённой на ногах. Они гудели и требовали покоя, поэтому я, немного подумав, просто уселся на пол рядом со шкафом.       Она немного округлила глаза, удивлённо оценивая моё поведение. Видимо, ей это показалось странным, потому что она растерянно моргнула. Ну что же, хоть какой-то прогресс.       — Ты знаешь, — вздохнул я, в свою очередь, не сводя с неё глаз, — только что в коридоре лекарь сказал мне, что ты отказываешься лечиться. И мне непонятно почему. Ты думаешь, мы навредим тебе?       — Вы меня убьёте, — её голос совсем не вязался с обликом. Низкий и хриплый. Впрочем, возможно, это следствие сильной лихорадки.       Услышав её слова, я широко раскрыл глаза, резко мотнув головой.       — Убьём? С чего тебе такое даже в голову пришло? — неверяще спросил я. — Ты больна и тебя сейчас пытаются лечить эльфийские лекари. А ты отказываешься. Поверь, эльфы — самые лучшие врачеватели. Так что ты можешь не волноваться, никто даже не думает о том, чтобы тебя убить.       Несколько минут напряжённого молчания, во время которого она внимательно разглядывала меня, обдумывая мои слова, а затем сказала:       — Делора.       — Это твоё имя? — улыбнулся я. — Очень красивое. Как и ты сама.       Она испуганно съёжилась, и я мысленно отвесил себе пинка. Вот куда я полез? Не думаю совсем, надо срочно исправляться.       — Делора, тебе там хорошо? — я кивнул на её убежище. — Ты не хочешь выбраться оттуда?       Она покачала головой, по-прежнему не сводя с меня глаз.       — Ладно, — покладисто согласился я, — тогда и мне придётся сидеть на полу, рядом с тобой.       — Почему? — в её голосе прозвучало удивление, а я мысленно похвалил себя. Она всё-таки пошла на контакт. Пусть и невольно, но я сумел вызвать у неё интерес. Такое ощущение, что идёшь по тонкому льду. Теперь бы не оступиться.       — Ну, а почему я должен располагаться в комфорте, если ты сидишь в тесном шкафу? — уточнил я, и её лицо неожиданно просветлело.       — Он не тесный, — ответила она, а я улыбнулся:       — Но он — шкаф. А ты в нём сидишь, вместо того чтобы, как и положено, лежать в постели и выполнять рекомендации, данные тебе лекарями, — усмехнулся я. — Так что, может, передумаешь?       Она отрицательно мотнула головой и, внезапно побледнев, закрыла глаза, прислонившись к стенке шкафа.       — Да что же ты, — я мгновенно вскочил с пола и, наклонившись к ней, подхватил её на руки.       Было похоже, что она потеряла сознание. Даже через тонкую рубашку, в которую она была одета в данный момент, я чувствовал сильный жар. И лекарей рядом нет, всех отпустил отдыхать. Я осторожно опустил её на кровать, прикрыв сверху покрывалом, и, метнувшись через комнату, открыл дверь, выглянув в коридор. И тут, как назло, ни одной живой души. Даже некого попросить вызвать эльфов. Видно, придётся самому.       Вернулся обратно и присел на край кровати. Она лежала, слегка запрокинув голову, бледная как полотно. Я протянул руку, ладонью прикоснувшись к её лбу. Обжигающе горячий. А напоить её жаропонижающим отваром не выйдет, пока она без сознания. Так что же делать? Я нахмурился, припоминая, как моя мама сбивала жар моим сёстрам, когда они были совсем маленькими. Кажется, для этого требуется спиртовая настойка и полотенце.       И где её сейчас взять? Я поднялся и шагнул к шкафу. Возможно, здесь что-то будет, ведь, насколько я помнил, эта комната раньше принадлежала одному из солдат. А где им ещё хранить свои запасы, как не в шкафу на полках? Быть может, он не забрал всё с собой, когда покидал своё жильё.       Распахнув третью дверцу шкафа, я обрадовано выдохнул. Есть! Целая бутыль гномьего самогона. Может, не совсем то, что надо, но за неимением лучшего сойдёт и это. Теперь полотенце и миска, в которой следует развести это непотребство с водой. Причем, думаю, не один к одному, как спирт, а как минимум один к двум. О крепости данного напитка ходили легенды. Так что перестраховаться лишним не будет. Ещё и ожоги в дополнение к лихорадке нам ни к чему.       Миска и полотенце обнаружились в купальне. Ну вот, теперь все готово. Я перетащил столик из угла комнаты вплотную к кровати и задумался, глядя на Делору. То, что мне сейчас следовало сделать, не прибавит в её глазах доверия ко мне. И как не горько, но сделать это необходимо.       Я отошёл к креслам и сбросил на одно из них свой тёплый плащ, который так и не удосужился снять до сих пор, и камзол, оставшись в тонкой хлопчатой рубашке и тёмных штанах, заправленных в высокие сапоги. Теперь ещё вымыть руки и можно приступать.       Выйдя из купальни, на ходу вытирая руки полотенцем, я чуть не ударил себя по лбу, как совсем недавно это сделал с собой Мэй. А дверь-то. Вот будет разговоров, если кому-то понадобится зайти сюда. Потом будут перемывать мне кости всем гарнизоном. Задвинув засов, я вернулся к кровати. Вот теперь я точно готов. И помогите мне боги. Утратив доверие этой девочки, которое я завоевал с таким трудом, вернуть его будет очень сложно. Если не сказать — невозможно.       Я склонился над ней, откинув прочь покрывало и, расстегнув пару пуговиц на вороте рубашки, осторожно стянул её с безвольного тела. Делора выглядела сейчас, как сломанная кукла, и только от меня сейчас зависело, переживёт она этот кризис лихорадки или нет.       Смочил полотенце в настойке, слегка отжал, чтобы на постель не текла лишняя жидкость и, стараясь смотреть только ей в лицо, стал осторожно обтирать её тело. Рука, вторая рука, грудь, живот, ноги. Боги, такое ощущение, что её морили голодом. Рёбра торчат все наперечёт, а живот впалый настолько, что, кажется, можно, прикоснувшись к нему, дотронуться до позвоночника.       Полотенце практически мгновенно стало горячим, а тело, напротив, стало покрываться мурашками. Тронул ладонью её руку, вроде бы становится прохладнее, но это дело не скорое. Не менее получаса нужно потратить, чтобы таким образом сбить жар. А там уж и отвар можно дать.       И я, как заведённый, не отрываясь ни на миг, смачивал полотенце, обтирал, и опять окунал уже практически сухую ткань в настойку.       В какой-то момент, в очередной раз смочив ткань, я развернулся к ней и увидел её взгляд, устремлённый мне в лицо.       — Я… э… тут вот… — проблеял я что-то неопределённое, чувствуя, как моё лицо заливает краска, и поразился сам себе. Да что со мной такое, я что, никогда не видел обнажённых девушек? Да видел, конечно. Тогда почему я так теряюсь от взгляда её ореховых глаз? И почему мне так важно, что именно она обо мне подумает?       — Я поняла, — хрипло ответила она и закрыла глаза, — ты сбиваешь мне жар. А кто тебя этому научил?       Я невольно замер, глядя на неё, и впервые в жизни не находя что ответить. Она не осудила меня? Не испугалась и не обозлилась на мои действия? А поняла? Это было невероятно. Но она молчала и ждала ответа от меня, и тогда я сказал:       — Моя мама. Она так сбивала сильный жар у моих сестёр, когда они были маленькими и не могли ещё пить отвары трав.       — Моя тоже так делала, — еле слышным шёпотом произнесла она, и я увидел, как из уголка её глаза стекла крошечная слезинка.       Сердце мое сжалось от боли, когда я увидел эту картину. Можно рассуждать о многом. Осуждать кого-то или, наоборот, оправдывать любые поступки. Но то, что пришлось пережить этой девчушке, ставило её на ступень выше всех девушек нашего королевства. И эта тварь, именуемая некромантом, ответит за каждую минуту её страданий.       Я отложил полотенце в сторону и накрыл её покрывалом, которое она тут же подтянула до самого подбородка, немедленно уставившись на меня своими невозможными глазами. Я медленно протянул руку и осторожно дотронулся до её лба своей ладонью. Она не произнесла ни слова, но и не отстранилась. А просто смотрела на меня и молчала.       — Делора, тебе хотя бы немного стало лучше? — с надеждой спросил я. — Или без изменений?       Она задумалась, словно прислушиваясь к своим ощущениям, и кивнула:       — Голова больше не кружится, а горло болит по-прежнему.       — Тогда давай так, — внимательно посмотрел я ей в глаза, — сейчас ты выпьешь жаропонижающий отвар, а затем я позову лекаря, и он станет лечить твоё горло, хорошо?       Я отправился к окну, чтобы забрать со стола готовый отвар, когда меня остановил неожиданный вопрос:       — Айтан, а ты разве не лекарь?       И что тут ответить? Я забрал стакан с настоем трав и, вернувшись, уселся на кровать и протянул его Делоре. Пока она пила мелкими глотками, едва заметно морщась от горечи, я раздумывал над ответом. Хотя на самом деле, что тут думать? Правда, она всегда лучше любых выдумок.       — Я не лекарь, — серьёзно ответил я, глядя ей в глаза. Забрал у неё опустевший стакан и поставил на столик, — просто так получилось, понимаешь?       Она недоумённо качнула головой.       — Я зашёл узнать, как ты себя чувствуешь, — пояснил я. — Вчера, когда тебя принесли сюда, ты испугала всех нас, и я переживал за тебя. Вот и решил проведать. А ты взяла и потеряла сознание у меня на глазах. Что мне оставалось делать?       Её лицо словно исказилось от мыслей, которые бродили у неё в голове.       — Вчера? — потрясенно прошептала она. — Это было ещё вчера? А ты, кто ты? — её глаза вновь взглянули мне в лицо. — Ты солдат? Я правильно поняла, я в замке?       — Я не солдат, — покачал я головой, — я капитан королевской гвардии, командующий этим гарнизоном.       — Тогда мне нужна твоя помощь, — Делора приподнялась на локте, второй рукой удерживая покрывало у подбородка, и вздохнула, — Айтан, отпусти меня. Мне нужно уйти.       Я, онемев от неожиданности, замер, разглядывая девушку. Куда отпустить? В таком состоянии она далеко не уйдет. А даже если и сможет, идти ей всё равно некуда. В деревне её вновь отправят на алтарь, раз уж так было решено ранее. Я не верил во внезапную доброту исчадий тьмы, которые смогли бы пожалеть эту девчушку.       — Делора, послушай меня, — как можно мягче ответил я, — если я тебя отпущу, тебя, скорее всего, там ждёт смерть, ты понимаешь? Тебе чудом удалось спастись из рук некроманта. Неужели ты думаешь, что я смогу отправить тебя обратно? Напротив, если ты нам поможешь, мы сможем освободить всех жителей, которых держат в плену в той деревне.       Она, широко раскрыв от изумления глаза, смотрела на меня и, похоже, не верила ни единому моему слову. Потом тряхнула головой, словно стряхивая недоверие, и переспросила:       — Меня ждёт смерть? Там? Почему?       Я поднялся с края кровати, где сидел во время разговора с ней, и отошел ко второму окну. Когда я стоял к ней спиной, мне почему-то легче было разговаривать, словно я боялся увидеть осуждение в её глазах.       — Возможно, ты не помнишь, — тихо произнес я, — вчера, когда тебя принесли в крепость, ты была без сознания, погибая от сильной лихорадки. Мэй, — я поправился, — точнее, Мэйнард — это мой друг, он принёс тебя сюда. И вчера мы разговаривали с ним, обсуждая то, что произошло с тобой. Тебя нашли не в деревне, а в лагере, в палатке рядом с алтарём, на котором, как мы думаем, тебя должны были принести в жертву, чтобы оживить умертвий. Возможно, что некромант испытывал к тебе какие-то чувства и, может, это было что-то сродни любви. Как ты понимаешь, это только наши догадки. Но ты ему надоела, и он решил тебя уничтожить. Куда, как ты думаешь, ты попадёшь, если мы отпустим тебя? Я совсем не хочу, чтобы ты погибла, понимаешь? — я повернулся к ней и увидел её буквально остекленевшие от шока глаза. — Делора, что с тобой? — в два быстрых шага я дошёл до кровати и вновь опустился на её край.       Девушка откинулась назад на подушки и зажмурилась.       — Делора, ответь мне, пожалуйста, — попросил я её, дотронувшись ладонью до её руки. — Прости, если я напомнил о чём-то таком, что ты не хотела вспоминать. Мы просто подумали, что ты сможешь помочь нам и рассказать о тех месяцах, что ты жила в деревне. Возможно, какие-то факты, которые помогли бы нам спасти остальных.       Она, не открывая глаз, отрицательно покачала головой и пробормотала:       — Я ошибалась, как же я ошибалась. Впрочем, как и все мы.       — Ты о чём? — не понял я.       Делора попыталась сесть, и я осторожно подхватил её за плечи, помогая принять вертикальное положение. Укутавшись в покрывало, она подняла на меня свои невероятные глаза и сказала:       — Айтан, если в лагере узнают, что я тут, живыми вам не уйти. На вас будут нападать вновь и вновь, пока не уничтожат всех. А я этого не хочу. Теперь не хочу, — не совсем понятно сказала она и тут же добавила: — Поэтому отпусти меня. Я хочу, чтобы ты жил, понимаешь?       Меня кольнуло понимание этой неожиданной ночной атаки на нас, но его мгновенно перебило другое чувство. Я с удивлением почувствовал, что у меня в груди зародилась какая-то тёплая искорка, подобная маленькому солнцу. Это было весьма странное ощущение. И радостное. Она хочет, чтобы я жил? Это значит, что я, быть может, ей по нраву? Тьма меня разбери, а мне это приятно. Потому что этот ребёнок с огромными глазами орехового цвета и грустной улыбкой на лице тоже запал мне в душу.       — Мы справимся, — уверенно сказал я. — Четыре месяца мы держим осаду и выдержим ещё, я уверен.       Она хотела мне что-то сказать, но её на полуслове перебил громкий, требовательный стук в дверь. Я поднялся и, подойдя к двери, отодвинул засов. В комнату буквально ввалился Мэй. Он окинул безумным взглядом меня и сидевшую на кровати Делору и коротко выдохнул:       — Тревога, Ай. Полная. Такое ощущение, что они подняли все силы, намереваясь смести наш замок с лица земли. Прошу простить меня, леди, — кивнул он девушке, — но нам нужно бежать.       Я шагнул к креслу, выхватывая свой плащ и камзол, и обернулся к девчушке:       — Делора, дождись лекарей и заклинаю, не выходи никуда. Ради меня, — добавил я тихо.       Закрывая за собой дверь, я подумал о том, что, возможно, мне показалось, но на её щеке блеснула крошечная слезинка.