Саймон молчит

Саймона разбудил дождь. Он барабанил по карнизу, и сквозь сон эти звуки были ничуть не лучше звуков отбойного молотка. Парень открыл глаза – серые сумерки и струи воды, стекающие по стеклу, не обещали веселого понедельника. Первого – на новой работе. Он исполнил традиционный утренний обряд: душ, завтрак, пара новостных сайтов. Лето в Бостоне несмотря на атмосферу уныния, не было холодным, и Саймон надел черный костюм с узким однотонным галстуком. Портфель, телефон, зарядка, ключи от машины. Коллеги иногда упрекали его за аккуратизм и даже нежно называли «занудой», но парень предпочитал считать, что принципы, которыми он руководствовался в жизни, помогают подчинить и упорядочить ее хаос. Он стремился быть готовым ко всему и, по возможности, не дать обстоятельствам застать себя врасплох, этот принцип он возвел в абсолют и подчинил ему не только свою профессиональную, но и обычную бытовую жизнь. В половине восьмого редактор вышел из отеля, к этому времени лить уже перестало. Он глубоко вдохнул чистый свежий воздух, каким он бывает в городе только после продолжительного дождя, и пошел к машине, припаркованной неподалеку. Без десяти восемь он остановился возле пятиэтажного здания девятнадцатого века, которое занимало издательство с претенциозным названием «Роял Паблишинг». В дверь втекали работники. Просторный холл венчала стойка ресепшена, привлекательная молодая девушка-администратор подсказала новому сотруднику, где ему найти конференц-зал. Встреча с директором была запланирована на восемь. За две минуты до назначенного времени парень подошел к нужной двери, выполненной из массивного дерева в духе всего здания. Бронзовая табличка гласила: «Конференц-зал», секретарь проводила Саймона внутрь и предложила кофе. Сомерхолд расположился за длинным массивным лакированным столом из натурального дерева. Его новый директор, один из акционеров, Джеймс Грей, должен ввести его в курс дела и, наконец, обозначить обязанности Саймона, которые до сих пор озвучивались достаточно туманно. Опаздывает, - с досадой подумал редактор, посмотрев на часы. Дверь, наконец, открылась, пропуская оживленно разговаривающих людей. Первым был Джеймс Грей, а вторым… Ричард Коннор. Собственной персоной. Парень встал, чтобы поприветствовать начальника, и сильно захотел сесть, увидев – Коннора. Саймон очень быстро понял, что Вселенная, кажется, начала новую страницу полномасштабной хуйни с ним в главной роли, потому что такое совпадение не влезало ни в какие ворота! Джеймс Грей оказался невысоким доброжелательным толстячком в очках, и с порога двинулся на своего нового редактора с протянутой для приветствия рукой, Рик же (Рик…), увидев своего бывшего капитана, бывшего одноклассника, и вообще, несостоявшегося бывшего, нисколько не окаменел, как сам Сомерхолд, а вполне спокойно приблизился, не торопясь, правда, проявлять то же радушие, что и мистер Грей. - Саймон, доброе утро! Очень рад! Признаться, я с нетерпением ждал вашего приезда! – директор принялся трясти руку редактора. - Мистер Грей, - тот немного натянуто улыбнулся новому боссу. - Да, хочу тебе представить нашего технического гения, Ричарда Коннора, вам придется много сотрудничать, - мистер Грей лучился радушием и с отеческой гордостью смотрел на них обоих. Саймон, чтобы не обижать довольного шефа холодностью встречи с его протеже, вытащил из закромов никогда не отказывавшее ему обаяние и протянул руку для приветствия. Коннор, к удивлению Сомерхолда, улыбнулся почти по-голливудски, где-то в легких парень почувствовал нехватку кислорода от этой улыбки, но заметил, что глаза у Рика были колючими, и принял приветствие прохладно. Редактор взял на заметку, что Коннор, кажется, очень зависит от босса, раз так старается казаться… милым. В юности нападающий напоминал танкер или ядерный ледокол – от него веяло силой и холодом – казалось, ни один человек в мире не смог бы повлиять на его курс. Впрочем, сам-то Сомерхолд за эти годы очень изменился: дурачок Саймон ушел, его место занял рассудительный Саймон, взрослый Саймон, серьезный Саймон, Саймон-«зануда», Саймон, готовый ко всему (кроме Рика Коннора), так почему бы и Рику Коннору не измениться, только в сторону большей коммуникабельности и человеколюбия? Парень очень старался не делать этого… но его взгляд сам собой скользнул на левую руку Коннора – кольца нет… Директор, излучая неистребимое добродушие, пригласил молодых людей сесть за стол и открыть тем самым встречу. Зашла секретарь с подносом, в конференц-зале запахло кофе. В процессе разговора Саймон позволил себе расслабиться и рассматривать Рика. Выглянуло солнце, высветив на лице «гения» их издательства неглубокие морщинки, в остальном он был все тот же. Коннор увлеченно рассматривал свои бездействующие руки, сложенные в замок на столе. Шеф расписывал ослепительные перспективы работы в их компании, редактор слушал через слово и не мог не осознавать, что вполне способен пялиться на ледышку перед собой прямо, без стеснения и даже нагло. Семь лет назад он бы не мог себе такого позволить, разве только во сне. Когда же редактор чувствовал, что переходит границы, переводил взгляд на босса, кивал ему и отвечал, если это требовалось. Рик ни разу не включился в беседу по собственной воле. Если верить словам мистера Грея, Коннор являлся техническим директором компании, Саймону же предстояло стать ее главным редактором. Рик не выглядел сильно счастливым от обрисованных совместных перспектив. Пару раз они с ним переглянулись, и чувство, которое испытывал Сомерхолд в эти крохотные мгновения, было незнакомым. Нужно вникнуть в работу и познакомиться с подчиненными. К восьми вечера Саймон выключил компьютер. Последние три часа он изучал актуальные проекты издательства, его интересовали сроки их исполнения и стадии реализации на настоящий момент. Коннора он видел мельком еще пару раз после того, как их встреча с шефом закончилась, но повода пообщаться не представилось. Парень отмечал у себя желание поговорить, но зарубал его на корню, потому что это было бы просто глупо. Они никогда не были друзьями, да даже и приятелями. Нет, сам по себе факт их знакомства в прошлом и странной встречи сейчас, конечно, повод поржать за пивом, но только не с Риком. Впрочем, мысль о пиве показалась Саймону привлекательной, особенно, без Коннора. Родители регулярно удивлялись тому, как это их сын из оболтуса трансформировался в приличного человека? Но сын ни разу не посвятил их в секрет своего перевоплощения, а тем более в то, что оно было неполным. Прежний Саймон, веселый и беззаботный, никуда не делся, просто поводов проявляться у него не было. Сегодня же парень решил дать себе волю и оторваться. Отрыв состоял не в том, чтобы надраться в ночном клубе и трахнуть кого-нибудь, хоть это был и неплохой сценарий. Отдыхал он, как правило, в спортивных барах. Сегодня ему согласился составить компанию Барби, всегда готовый отпраздновать первый рабочий день друга. Они взяли по пинте пива, потом еще по одной, смотрели матч, орали вместе с остальными фанатами, и все шло, как надо. За исключением того факта, что в жизни Сомерхолда снова появился Коннор и заставил его упорядоченный мир пошатнуться. Опять. *** Но работать с Риком оказалось одно удовольствие – они почти не пересекались. Саймон понимал, что это до тех пор, пока с технической точки зрения все в их компании работает, как положено. В среду ему звонил бывший начальник, они обсудили изменения в работе ирландского отделения, некоторые из них энтузиазма не вызывали, но были допустимой мерой, как итог слияния. Саймон позвонил физику Сандо Макото, с которым решил продолжить сотрудничать и договорился о новой встрече, попросив секретаря забронировать ему билеты. Из офиса редактор вышел в девятом часу вечера – ему было не привыкать задерживаться, как и Коннору, судя по всему. Уходя, Сомерхолд часто замечал, что свет в кабинете Рика еще горит. Сегодня парень не хотел ехать в отель и решил поужинать где-нибудь, а потом немного проветрить голову, покатавшись по городу... Черт меня дернул, - ругал себя Саймон, стоя у двери в кабинет Коннора. Редактор топтался возле двери, за которой находился Рик, не совсем понимая, для чего? Можно было повернуть назад… Можно. Саймон постучал. Поздно... - с упавшим сердцем парень повернул ручку двери, не дожидаясь ответа. А ответа и не последовало бы, потому что Рик спал, уронив голову на руки на столе перед включенным монстром. Серверная, - вспомнил Саймон название таких кабинетов, и правда, настоящий монстр скрывался в дальнем правом конце кабинета со множеством проводов и лампочек. Во сне лицо Коннора было мягким и почти нежным… Сомерхолд, не стесняясь, разглядывал его и не торопился будить. Такой безопасный, - пронеслось у него в голове. То, что Рик производил впечатление опасного человека, Саймон понял еще семь лет назад. Но, по сути, он ведь ничего о нем не знал. Вот и два дня назад тот сидел, опустив глаза долу, пока Саймон беззастенчиво пялился на него, а сейчас спит. Парень подошел ближе. Черный экран монитора был испещрен непонятными зелеными надписями. Сомерхолд за семь лет изменился внешне, как говорят «возмужал», но вот Коннор остался по-прежнему высоким и субтильным, даже прическа его почти не изменилась, длинная челка падала на глаза, ресницы отбрасывали тень на щеки. Саймону нестерпимо захотелось запустить руку в шевелюру Рика, чтобы убедиться, что его волосы такие же мягкие на ощупь, какими кажутся. Его пальцы уже дернулись… но парень решительно отказался от этой идеи. Третий день на новом месте, а ты уже готов разложить одного из сотрудников на столе, не хорошо, Саймон. Именно так, «разложить на столе», медленно повторил редактор собственные мысли, чтобы еще раз убедиться, что он не сошел с ума. Неужели Коннор все еще имеет над ним какую-то власть? Это же просто тупо. Но, огладив глазами неподвижную фигуру сейчас и, вспомнив свои ощущения в понедельник и в воскресенье, Сомерхолд готов был честно признать, что, кажется, до тех пор, пока он не переспит с ним, сука-Вселенная не отъебется. Это наваждение должно быть развеяно раз и навсегда. Мама всегда учила его быть упорным и добиваться своих целей, а также быть самим собой. Семь лет назад Саймон сделал все или почти все, что от него зависело, чтобы добиться Коннора. Видимо, почти все, потому что они встретились снова, и Саймон снова хотел его, кажется, еще сильнее, чем в юности, потому что теперь он знал цену своему желанию, и она была очень высока. Он заплатит. - Коннор… - Саймон прикоснулся рукой к плечу Рика, тот не просто встрепенулся, а почти подпрыгнул, подняв огромные черные и все еще сонные глаза на него. - Сомерхолд, какого хуя?! – вот это новости, - Саймон подумал, что, кажется, ему выпал второй шанс не только трахнуться с наваждением своей юности, но и, наконец, узнать его настоящее лицо, не ту наскальную живопись, которую Коннор демонстрировал в прошлом, а вот это смятение, которое угадывается в его лице сейчас. Показал бы я тебе, Рик, какого хуя, да не хочу отпугнуть тебя раньше времени, - подумал Саймон. Он чувствовал, как где-то внутри него словно разливаются фонтаны газировки. - Хотел предложить тебе съездить куда-нибудь выпить и поесть, раз уж ты тоже еще здесь, заодно бы потом, может, добрались до своих кроватей, - почему-то слова, сказанные ему, всегда казались двусмысленными, может, они ими и были? Рик пришел в себя после сна и снова надел маску ледяного высокомерия и безразличия, которые, правда, немного терялись на фоне растрепанной головы и красного отпечатка часов на его правой щеке. Он зевнул, - как мило, подумал Саймон. - Поехали, - Коннор бросился в омут, по крайней мере, так показалось Саймону. Рик сделал несколько колдовских движений над своим компьютером, тот погас. Парень дожидался его на улице. Рик вышел с сигаретой в зубах, прикурил и медленно затянулся, глядя на Сомерхолда. Нападающий был, по-прежнему, выше, хотя и ненамного. - Куда поедем? – вот сейчас Саймон узнавал того, кому признавался семь лет назад. - Ты здесь живешь, ты и выбирай, - он и не думал флиртовать, но прозвучало немного капризно и… кокетливо. Рик, сощурившись, смотрел Сомерхолду в глаза. Бесконечно долго. - Хорошо, - потушил сигарету и решительно обойдя Саймона, Рик направился к машине. У Саймона было ощущение ситуации, которая вышла из-под контроля, поскольку такого сценария вечера он не писал, не читал и не предполагал. С другой стороны он, не торопясь, шел следом за Коннором и чувствовал себя нервно, возбужденно и охуенно. Живым, наконец-то, живым – и будь, что будет.