Саймон молчит

Утро субботы выдалось солнечным. Редактор позволил себе поваляться минут пятнадцать, чтобы восстановить в памяти события прошедшего вечера. Рика и след простыл, когда Саймон вышел из бара, а вышел он очень скоро, злой и раздосадованный, потому что, во-первых, Коннор заплатил за их выпивку, а во-вторых, сделал это в своей бесящей Сомерхолда манере – развернуться и съебать. Добило же парня отсутствие тачки. В бар его привез Рик, и своя машина осталась стоять на парковке издательства. Добираться домой пришлось на такси. Редактор перевернулся на живот, обняв руками подушку. И что означала последняя фраза Коннора, за что это он хочет придушить Саймона? Все выходные парень провел в мечтательно-рассеянной задумчивости, которая не укрылась и от его родителей, делиться наболевшим он не стал, но охотно рассказал им про новую работу. Мать с отцом порадовались, что сын вернулся в Америку и теперь живет в каких-то трех часах езды от них. Домой он возвращался вечером в воскресенье. В дороге его нагнал звонок Барби, который предложил зайти к ним в пятницу, намекнув, что придет и подруга Джейн, идеально вписывающаяся в представления Саймона об идеальной женщине. Мда. Следующая рабочая неделя началась с совещания акционеров издательства, сменившегося планеркой руководящего состава, на которой присутствовал и Коннор. Парни сидели с разных концов стола напротив друг друга. Рик на Саймона не взглянул ни разу. За выходные главред пришел к выводу, что прекращение общения – идеальное решение. Покой дороже. Да, только была одна загвоздка – противоречие, разрывающее изнутри: один Саймон, вместо покоя, хотел сделать что-то провокационное, например, похитить Коннора, привязать к кровати и доставить ему такое удовольствие, которого тот никогда в жизни не испытывал, а другой Саймон – хотел душевного равновесия. И он побеждал. Совещание, между тем, прошло как будто продуктивно. Работы намечался непочатый край, что более чем устраивало редактора. Рик же с отсутствующим видом изучал урбанистический пейзаж за окном. В среду позвонил бывший начальник. Они договорились о встрече в Ирландии. Часов в одиннадцать сотрудники пожаловались Саймону на отсутствие интернета, он и сам, блядь, заметил, но теперь ничего не оставалось, как идти к «гению», выяснять, в чем причина сбоя? Деликатно постучавшись, но, не дожидаясь ответа, главред вошел в кабинет. Коннор сидел за компом (в очках, которые, как, злясь на себя, успел отметить Саймон, ему офигенно шли) и что-то энергично печатал. - Коннор, - начал Саймон. - Система восстанавливает соединение с интернетом, я звонил провайдеру, у них проблемы на линии, - Рик продолжал ожесточенно стучать по клавишам, по-прежнему, не глядя на парня. - Хорошо, - легко согласился тот, развернулся и вышел. Через десять минут интернет вернулся. На вторую половину дня у Саймона были назначены две встречи в издательстве и один деловой ужин с очень перспективным автором. Перед главредом стояла непростая задача: переманить известного американского писателя в их издательство. С политической точки зрения это был рискованный шаг, поскольку они могли, таким образом, скомпрометировать как самого автора, так и самих себя, а с другой – насколько парень знал, у Майкла Фарелла, были претензии к его прежнему издательству «Вильямс». Об этом проекте Джеймс Грей говорил чуть ли не с придыханием, поскольку книги Фарелла последние два года разлетались с книжных полок и с электронных витрин интернет-магазинов, как горячие пирожки. Поэтому им нужен был Саймон. Печататься в «Роял Паблишинг» мечтали многие авторы, но издательство работало с лучшими. А сейчас лучшим был Майкл Фарелл. Сомерхолд бегло пролистал его книги, прочитал последнюю, изучил рецензии, а также статистику продаж, подготовил кое-какие наглядные материалы, призванные убедить автора в том, что с экономической точки зрения он ничего не теряет, переходя к ним. Сам же Саймон был политическим плюсом ко всем остальным аргументам. А это значит, что каким бы Фарелл не был сложным, с Сомеролдом ему должно быть просто и приятно. Работа в издательстве – это не столько работа с книгами, сколько с их авторами, редакторами, составителями, рецензентами. Насколько парень понимал, основным желанием акционеров и мистера Грея было обрести в лице Саймона лицо компании. Парню льстили надежды, которые на него возлагались, и он любил вызовы и сложности. Фарелл же был его первым, по настоящему, серьезным вызовом. Если доверять светской хронике, мистер Бестселлер был не женат, хотя являл собой очень перспективную партию, и главы самых влиятельных семей Бостона мечтали выдать за него своих дочерей, никаких скандалов, связанных с личной жизнью за ним не числилось. Его описывают как человека жесткого, но обаятельного. Ну что ж, посмотрим, мистер Фарелл… - думал про себя Саймон, входя в любезно открытые для него двери самого дорогого ресторана в Бикон-хилл. В отличие от баров и клубов, куда чаще всего ходил Саймон, главный зал ресторана был ярко освещен. Хрустальные люстры под потолком являли собой произведения искусства. Интерьер был выполнен в классическом стиле. Его проводили к столику у окна. К счастью, Фарелла еще не было. Сомерхолд предпочитал приезжать на встречи с авторами раньше самих авторов, эту традицию он перенял у японских издателей, которыми восхищался (их отношение к бизнесу и многие их традиции оказались очень полезны в ведении дел и переговоров). Молодой официант принес меню. Парень заказал скотч. Минут через десять, опоздав ровно настолько, насколько позволяли приличия, пришел и Майкл. - Мистер Фарелл, - редактор встал, чтобы поприветствовать писателя, и протянул ему руку, улыбаясь своей фирменной деловой улыбкой. Мистер Фарелл: привлекательный мужчина лет тридцати пяти (немного ниже Саймона), в его коротких волосах уже проглядывала седина, которая, впрочем, его не портила и не старила, скорее, наоборот, добавляла ему привлекательности, он был одет в темно-серый костюм-тройку, дорого и импозантно, на запястье блестели золотые часы. Рукопожатие у него было крепкое, и смотрел он прямо в глаза, сощурившись как будто насмешливо. Саймон был готов к тому, что разговор выйдет сложным, но ничего подобного. Фарелл по его примеру заказал себе скотч, и сразу перешел к делу. Сомерхолд также не был сторонником отвлеченных бесед. Поза Фарелла выдавала или в принципе очень уверенного в себе человека, или человека, которому нравилось то, что с ним происходит: он сидел, откинувшись на стуле, и смотрел на парня, с легкой полуулыбкой, от которой последнему было слегка не по себе, хотя он и не подавал вида. Когда же наступала очередь автора говорить, он, не меняя позы, вставлял точные скупые замечания по тому или иному вопросу. Они отвлеклись от разговора о делах лишь непосредственно за ужином. - Насколько мне известно, вы недавно возглавили редакторский отдел «Роял Паблишинг», - вопрос был завуалирован, за ним должно было следовать продолжение, поэтому парень не стал сразу подтверждать слова Фарелла, - вы довольно молоды для главного редактора, сколько вам лет? Вот для чего он начал про должность, Саймон ожидал вопроса, касающегося скорее причин стремительного роста его карьеры, но никак не вопроса о возрасте. - Двадцать пять, - улыбнулся он. Фарелл смотрел на него пристально, даже очень. Впрочем, редактору приходилось общаться с достаточным количеством авторов, чтобы понимать, что писатели – люди своеобразные да и в целом – у всех есть причуды. - Вы быстро сделали карьеру в Ирландии, но сами родом из Америки, так? – Саймона удивляло, что Фарелл так настойчиво интересовался его жизнью, обычно все было наоборот и как раз для стандартных случаев отвлеченного разговора у него было заготовлено несколько вопросов, но отвечать на вопросы о своей жизни он совсем не готовился. - Я родился в Плимуте, учился в Бостоне, после окончания переехал в Ирландию, где и жил до недавнего времени, - улыбнулся редактор. С профессиональной точки зрения Фарелл уже его просканировал, в этом он был уверен, теперь под конец ужина, он, видимо, решил убедиться в адекватности Саймона, как человека. - Плимут – первая колония англичан, - улыбнулся Фарелл. – Летом у вас, наверно, не было отбоя от туристов. - Можно и так сказать, хотя в детстве мы мало обращали внимания на зевак, приезжающих в наши музеи, было много других, детских забот, футбол, девушки, знаете. А вы, родились в Бостоне? – Саймон вкратце был знаком с биографией Фарелла, но решил воспользоваться случаем перевести разговор на него. - Да, мои предки, как раз, из Ирландии, хоть в фамилии эти корни теперь не прослеживаются, - собеседник все так же странно смотрел прямо на редактора, отчего Саймон чувствовал себя не в своей тарелке, - были одними из первых, кто поселился на территории штата, они быстро перебрались в Бостон, занимались торговлей. Все поколения моей семьи жили здесь, учились в Гарварде. - И вы пишите о проблемах мигрантов, в этом есть некая преемственность,- заметил парень. - Пожалуй, что так, - писатель, по-прежнему, не сводил глаз с Саймона. *** Ужин, продлившийся больше двух часов, вымотал Сомерхолда (он готов был это признать только сев за руль машины) однако принес свои плоды. Следующая встреча была назначена уже в «Роял Паблишинг» через неделю, как раз то время, которого достаточно, чтобы решить вопрос с расторжением контракта с издательством «Вильямс», писатель попросил редактора подготовить все необходимые документы. Они расстались на позитивной ноте. Однако, кое что заставляло Саймона испытывать легкое беспокойство. Фарелл настаивал, чтобы его сотрудничество с «Паблишинг» проходило посредством «их тесного взаимодействия». И последнее, что совсем выбило парня из колеи: прощальное рукопожатие длилось секунды на три дольше положенного, и Фарелл, Саймон только надеялся, что ему показалось, большим пальцем огладил его руку, что длилось меньше секунды, но оставило неприятный осадок. Сомерхолд и десять лет назад не был наивным, прекрасно сознавая, насколько разные в мире живут люди, потом и сам чуть не переметнулся в другую лигу, последние пару недель его гетеро-мир вновь пошатнулся, а теперь и это. Саймон тряхнул головой, отгоняя беспокойные мысли, включил левый поворотник, и легко нажал на педаль газа. *** Утром Джеймс Грей вызвал своего главного редактора в кабинете. Там Саймон не без удивления обнаружил и Коннора. Грей, не сильно церемонясь, принялся радостно трясти его руку. - Саймон, мальчик мой, я был уверен в тебе на все сто, и ты меня не подвел! Расскажи в двух словах, как прошла встреча, и что ты сделал, чтобы убедить Фарелла печататься именно у нас? Сомерхолд покосился на Коннора, Рик стоял, сложив руки на груди с настолько мрачным выражением на лице, что ему впору было идти работать вышибалой в кабак, губы неодобрительно поджаты. Он прислонялся к столу босса и нисколько не стесняясь того, что разговор его никак не касается, видимо, собирался выслушать ответ Саймона. - Ээ, ничего особенного, мистер Грей, я лишь привел аргументы, с которыми Фарелл согласился, - это была чистая правда. - Прости, сынок, что не сказал тебе сразу, но Майкл Фарелл – это не просто темная лошадка и, одновременно, золотая жила в современной американской литературе, но та еще головная боль всех издательств, - босс Саймона виновато пожал плечами. – Мы уже пытались переманить его, дважды, - а вот этого парень не знал, он почувствовал себя более, чем глупо, – но все наши аргументы натыкались на отказ, поэтому сейчас я так удивлен. Впрочем, удивляться нечему, твой босс предупреждал меня, что тебе невозможно сопротивляться, и ты можешь склонить на свою сторону даже заклятого врага, - мистер Грей занял свое кресло, – так что, можно сказать, у нас сегодня великий день. Прошу тебя, не таи на меня обиду, что я не выдал тебе всей информации. - Ни в коем случае, мистер Грей, и все же в следующий раз я попрошу вас вводить меня в курс дела и предоставлять все сведения, - Саймон не был детсадовцем, которого надо было оберегать от трудностей взрослой жизни. Что он и сказал своему боссу. - Мистер Грей и сейчас сказал тебе далеко не все, - наконец-то статуя заговорила. - В смысле? – нахмурившись, редактор обратился в слух. - Майкл Фарелл, насколько известно всем, кто вращается в издательских кругах, гей, я не сомневаюсь, что ты потряс его своим профессионализмом, но еще больше не сомневаюсь, что на ловца и зверь бежит, поэтому он решил шанса не упускать, судя по всему, - это была самая длинная фраза, когда-либо слышанная Саймоном от Рика. - Ты хочешь сказать… – мягко говоря парень охуел от откровенности Коннора, но еще больше от циничности, с которой тот поделился с ним своими соображениями. Сомерхолд посмотрел на босса, у того был виноватый вид. - То есть вы хотите сказать, что подкинули меня Фареллу, как наживку? Терять ведь было нечего, так? А в случае, если я окажусь в его вкусе, вы очень неплохо выиграете? – Саймон начал кипятиться, потянуло сравнить себя с рабом, а босса – с хозяином. - Итак, мистер Грей, вы считаете, что все средства хороши, и предлагаете мне расплачиваться собственной задницей за выгодный контракт? Неизвестно, за кого играет Коннор, но боссу стало, по-настоящему, неудобно. - Саймон, подожди, не делай поспешных выводов, я не думаю, что Фарелл начнет предлагать тебе что-то выходящее за рамки приличий, потому что он также заинтересован во взаимовыгодном долгосрочном сотрудничестве, как и мы. К тому же ты – часть нашей команды, важная ее часть, поэтому и ты остаешься в выигрыше. - Итак, вы предлагаете мне подыгрывать Фареллу и прикидываться наивным дурачком, улыбаться ему, демонстрируя все, на что я способен как профессионал в то время, как он, если верить вам, - Саймон холодно посмотрел на Коннора, - будет вертеть мной, как хочет, думая, что я на все соглашусь ради контракта? - редактор запутал своих собеседников, которых хотел придушить, и запутался сам. - Я думаю, что ты настоящий мастер, и знаешь, как вести дела, - улыбка исчезла с лица мистера Грея. Он не был бы акционером и директором одного из самых крупных издательств страны, если бы у него, добродушного толстячка, не было второго дна, где плещутся крокодилы. - Я понял, - Саймон бросил еще один холодный взгляд на Коннора и вышел, закрыв за собой дверь чуть резче, чем требовалось.