Саймон молчит

Дэйв МакКол, бывший начальник Сомерхолда, радостно встал его поприветствовать. Они договорились встретиться в «Портерхаусе» в четыре. И если во всем цивилизованном мире рановато для пива, в Ирландии уже самое оно. МакКол был резким и упрямым бородачом под шестьдесят, но кто знал его получше – души в нем не чаял. Дэйв уже взял себе пинту «Гиннеса», Саймон тоже не стал нарушать традиции, это пиво он пил, сколько себя помнил. Мужчины обменялись несколькими вежливыми фразами о погоде и дороге. Вскоре Дэйв перешел к делу. - Дружище, выкладывай, и прошу тебя, не жалей меня, говори, как есть! - Дэйв, - улыбнулся Саймон, - не думаю, что расскажу что-то новое для тебя, - дела они ведут не так, как мы, используют все средства, чтобы привлекать перспективных авторов, у них целый отдел занимается маркетингом, ну, ты знаешь, они представляют собой все то, что ты так ненавидишь, - их старое издательство было консервативным семейным бизнесом, и МакКолу хватило упорства и силы традиций, чтобы сделать его одним из ведущих в стране, но не хватило гибкости, чтобы тягаться с мировым рынком. Сомерхолд решил не рассказать, какие именно методы (в том числе) использует его новое начальство. - Как вы тут справляетесь? Как Мэри? У экс-босса Саймона была очень милая жена, которая относилась к парню, как мать, кормила, журила, оставляла у них ночевать, пыталась свести с «хорошими девушками». Сомерхолд был очень признателен их семье, благодаря которой Ирландия стала для него вторым домом. До третьей пинты они еще были в состоянии обсудить дела и успели поговорить о предстоящей встрече Саймона с ирландцем японского происхождения, профессором прикладной физики Макото Канно. Встреча была назначена на вторник. Главред высказал свои опасения Дэйву, тот заверил его, что на данном этапе работы Канно точно не станет сильно придираться к тем изменениям, которые внес дизайнер в оформление книги, его будет больше интересовать содержание. Саймон лично редактировал книгу, и ему было также важно услышать мнение автора. После внесения необходимых правок в макет, его можно было отдавать в печать, сигнальный образец должен выйти не позднее конца следующей недели. В восемь на сцене «Портерхауса» начали настраиваться музыканты. Это была любимая часть вечера Саймона в посещении любого приличного ирландского паба. В десять он уже вместе с остальными посетителями отплясывал в центре зала, не сильно заботясь о том, как все эти танцы выглядят со стороны. Жарившая на сцене группа играла народные песни в рок обработке, отчего они стали еще более зажигательными. В таких плясках почти не участвовали женщины, потому что это было опасно не только для одежды, но и для жизни. После очередной бешеной композиции парень решил передохнуть, он был весь сырой от пота и все еще изрядно пьяный. Кажется, в ходе диких топтаний кто-то успевал совать ему в руки пиво, которое он успевал выпивать, обливаясь, судя по запаху. Босс в это время тоже не скучал, МакКолл встретил какого-то своего знакомого, такого же бородатого, как и он сам, и оживленно с ним беседовал. Саймон снял сырую рубашку, оставшись в одной футболке, тоже сырой почти насквозь, волосы растрепались и выбились из хвоста, он небрежно убрал их с лица, подойдя к шефу. - Босс, я пойду, пожалуй, - МакКолл прервался. - Саймон, познакомься, это Эдвард Лайон, я тебе о нем рассказывал, - Дэйв широко улыбался, представляя мужчин друг другу. Парню стало слегка неудобно за свой внешний не сильно трезвый вид, и совсем немного за безудержное веселье, которое он себе позволил в последние пару часов. - Приятно познакомиться, - Саймон протянул руку Эдварду Лайону, известному писателю-краеведу, в последние годы активно занимающемуся разработкой туристических маршрутов по Ирландии. Они перебросились еще парой фраз, и Саймон покинул бар. Он любил в этой стране простую легкую радость – выпить пива и потолкаться с народом под народные же мотивы. Главред считал такое времяпрепровождение неплохим лекарством против нервного перенапряжения. Вот и сейчас, вдали от Бостона, в баре у черта на рогах, он не вспоминал Коннора. Совсем не вспоминал. *** В среду главред встретился с Макото Канно, и встреча эта прошла много лучше, чем Саймон себе представлял, автор был согласен с большей частью его предложений по правкам и почти никак не прокомментировал изменения в дизайне. Они договорились, что Дэйв отправит Канно сигнальный образец сразу, как тот выйдет из типографии, и если ученого все устроит, в течение последующих четырнадцати дней весь тираж будет напечатан. Все, что Саймон хотел сделать, было сделано, вечером он был приглашен на ужин к Дэйву. Парень не мог не принять приглашение, он и сам хотел встретиться с Мэри. Женщина встретила его теплой улыбкой и нежными объятиями. - Дорогой, я очень рада, что ты поддался на уговоры Дэйва, что-то мне подсказывает, что если бы мы тебя не задержали, ты бы сегодня же улетел в Бостон, - Мэри заговорщически улыбнулась. - Нуу... меня посещали мысли уехать сразу же, но я не мог не повидать тебя, - Саймон тепло погладил ее по плечу. – С Дэйвом-то мы успели наговориться. - Знаю-знаю, Эдвард его довел до двери позавчера и передал с рук на руки, - смеялась жена над мужем, Дэйв шевелил бородой, шутливо пристыженный женой. - Милый, ты не хочешь поделиться с нами, кто же эта счастливица, ради которой тебе не сидится даже в гостях у близких друзей в любимой Ирландии? – конечно, Мэри невозможно провести, ее проницательность была воистину материнской. К слову, она сразу поняла, что Саймон приехал в Ирландию с разбитым сердцем, но подробностей никогда не выпытывала. Но даже зная о сверхспособностях Мэри читать людей, Саймон все-равно был обескуражен и не сразу нашелся, что ответить ей. - Ничего подобного, просто меня ждет уйма работы. - Ну, смотри, главное (и думаю, Дэйв со мной согласится) береги ее, раз уж она тебе так нравится. Ужин был превосходным, Мэри в меню всегда старалась выдерживать баланс между традиционными ирландскими блюдами и более легкой европейской кухней. От души поблагодарив хозяев, Саймон вернулся к себе в отель, где смог расслабиться и развалиться звездой на кровати, спрятав лицо в подушках. Он прокручивал в голове последние несколько дней здесь. Ему было хорошо. Если бы было больше времени, он бы обязательно зашел в издательство повидать ребят, вечером они снова пошли бы в бар, а Дэйв с Мэри… парень понял, что скучал по ним, скучал по этой стране. Но еще отчетливее Саймон осознал, что безумно скучает по Рику. Они опять находились рядом, играя в «шиш да ни шиша», а редактор уже так привык к программисту, что ему не хватало самого эффекта присутствия Коннора, мрачного, язвительного, неразговорчивого, парадоксального. Кстати о парадоксах… в душе парень снова позволил себе вспомнить их последнюю встречу. В бассейне. Саймон мог объяснить многое, но не ее. Это было слишком безумное совпадение. Да, Ричард Коннор та еще головоломка, но если оставить анализ на сегодня, то… у Саймона стало традицией принимать душ с Ричардом Коннором. Узнал бы об этом сам Коннор, как бы он отреагировал? А еще Сомерхолд не мог вспомнить, когда он последний раз был с человеком. Живым человеком, а не плодом своей больной фантазии. Но хуже всего то, что он совсем не уверен, что готов сейчас быть с кем-то, кроме… эта беспокойная мысль заставила Саймона час проворочаться в постели, пока сон не принес временное успокоение. *** В одиннадцать утра парень уже сидел в самолете, который должен был через несколько часов приземлиться в Бостоне. Работа больше не требовала его присутствия в Ирландии, но главред дал себе обещание регулярно сбегать в эту чудо-страну, где, в конце концов, был его второй дом. А, может, он и Коннора каким-нибудь образом туда затащит показать достопримечательности… хотя бы даже спящим под лошадиной дозой транквилизаторов в багажном отделе. *** Но было совсем не похоже, чтобы Коннор ждал возвращения Сомерхолда. Мда. Половина дня ушла на то, чтобы провести все необходимые встречи, а также, обсудить с секретарем расписание на эту неделю. Стоило вспомнить про отдел маркетинга, как его начальница потребовала внимания, правда, решение ее проблемы требовало присутствия не столько Сомерхольда, сколько Коннора. В конце дня главный редактор решил лично встретиться с главным программистом под рабочим предлогом. Полоска искусственного света под дверью выдавала присутствие хозяина. Саймон постоял перед ней, набираясь сил и смелости, выругался и вошел. Рика он застал в традиционном рабочем состоянии: тот, нацепив очки в тонкой черной оправе, ожесточенно печатал что-то, не поднимая глаз. - Добрый вечер, Коннор, тебя здороваться с коллегами не учили? - Я думаю, ты как-нибудь переживешь мою неучтивость, Сомерхолд. О, да мы опять не в духе. Саймон уже не удивлялся. - Маркетинг мне сегодня жаловался на то, что твои парни не обновили сайт на этой неделе, - может, это была и нечестная игра, потому что Рик не подчинялся Саймону напрямую, и редактор не имел права приходить и указывать на недочеты в работе программиста, да только он не мог удержаться, чтобы не прийти и хотя бы не попытаться сдвинуть с места эмоциональный континент Коннора. - Неужели ты думаешь, что я первым не узнаю, если где-то провиснет работа моего отдела? – наконец-то Рик поднял глаза на редактора. Туше. Но Коннор не догадывался, что цели-то Саймон добился, просто зайдя в кабинет Снежной Королевы своего сердца. - Я решил, что ты мог быть очень занят, да и обратились непосредственно ко мне, - пожал плечами парень. Люди же тебя, как огня, боятся. Коннор производил притягательно-отталкивающее впечатление своим абсолютным равнодушием ко всему происходящему и, как выяснилось, вопиющей и жутковатой строгостью. За несколько недель, которые они проработали вместе, Саймон убедился в том, что Рик немногословен в принипе, а также педагогически весьма одарен. Коннор всегда и во всем оставался отстраненным, но был очень справедливым в отношении своих подчиненных. Эх ты, ледышка… думал Сомерхолд. В ответ на его дурацкую реплику Коннор бросил на Саймона острый внимательный взгляд, а потом вернулся к работе в своей раздражающей похуистически-маниакальной манере. И парень понял, что ему пора. Он уже открыл было дверь, когда услышал вопрос Рика. - Когда у тебя встреча с Фареллом? – сердце Саймона забилось как-то особенно неровно и глухо от проснувшейся бешеной и беспочвенной надежды. - В пятницу, – редактор не повернулся, он выждал секунду, чтобы услышать ответ Коннора, его не последовало, и Саймон собрался закрыть дверь раз и навсегда с другой, мать ее, стороны, когда до него донеслось странное: - Не ходил бы ты, Саймон, - это было произнесено обычным безэмоциональным голосом, но то, как это было сказано… парень хотел вернуться, встряхнуть Коннора и спросить его: почему, почему он не должен ходить? И почему Рик использовал запрещенную магию имени, так, словно они не были совершенно чужими друг другу давно знакомыми людьми, а были…?! Но Саймон, оправдывая свою трусость гордостью, закрыл чертову дверь за собой, оставив того без ответа. *** Порой у Саймона возникало ощущение, что они с Риком связаны настолько сильно, что он в подобные минуты, как эта – предает его. Эти приступы эмпатии были настолько болезненными, что парню требовалось время и какое-то укромное место, где он мог бы просто постоять, прижимая руку к груди, где болело. Он сжимал зубы и не понимал, почему ушел, орал на себя мысленно за наивные фантазии, которыми уже обманул себя раз. Саймон вызывал подходящее слово, из прошлого, из того самого дня, когда он впервые испытал это чувство, как будто солнце в груди превратилось в красного гиганта и сожгло все внутренности, а потом стало маленьким и очень холодным…