***
Как ни странно, мы встали на сторону Ауберона — Брилльки я, естественно, там не обнаружил. Лишь только узрев Тиркарана, король побелел. А дальше случилось нечто очень странное. Подойдя к Его Величеству, Тиркаран шепнул ему на ухо несколько слов. Король сразу переменился в лице, и они вдвоем покинули комнату, заперевшись в уборной… Спустя полчаса они вышли, и физиономии у обоих были отчего-то умиротворенные. А затем Тиркаран протянул Ауберону свой непонятно откуда вдруг взявшийся посох. Король снял рубашку, привязал ее к посохову набалдашнику и, удерживая за древко всю эту конструкцию, приказал освободить проход в тронную. В общем, мы сдались, а покореженный от магических и силовых атак трон достался Эдинэру и грациозно вырулившей из-за его широкой спины Кревантине… Мда. А раньше сестрица моя на этого зеленоглазого громилу-революционера так нежно не смотрела. Эх, Брилля, Брилля, люблю я тебя, конечно, но иногда мне кажется, что мы вообще не родственники. Я б еще понял, если б ты влюбилась в этого… победителя и пошла за ним, но в глазах твоих, кроме меркантильного интереса, я не увидел ничего. Гоняешься ты за пустышкой, а главного не замечаешь… При виде добровольно сдавшего бразды правления Эдинэру Ауберона, я загрустил. И даже слегка пересмотрел свои взгляды на абсолютную монархию. В самом деле, ну сидел старичок на троне шестьсот с лишним лет, и кому он мешал? И зачем его согнали? Тихо и мирно ведь все было. А теперь… Совет и министры присягнули в верности новому лидеру. Коронация завтра. Ауберона отправили в камеру. А еще, хоть Брилля мне этого не сказала, я точно знаю, что сегодня ночью она отправится на штурм эдинэровой крепости, и если Эдинэр не дурак, то он ей откажет. Я бы отказал. И если все будет так, к утру боевые действия возобновятся, потому что сестра моя на этот раз своего не упустит.Ч.30
18 августа 2017 г., 16:25
[Запись из дневника Эреллак’ха]
Убежала Бриллька творить революцию, а я задумался. Чего дальше-то делать? Уйти не уйдешь, а то мало ли в какую передрягу угодит, а меня нет рядом. Решил, останусь и посмотрю, чем дело закончится, и отправился ко дворцу. Там нарооооду — яблоку негде упасть. Предприимчивые эльфы прямо на улице палатки поставили, стулья принесли, устроились со всяческим удобством, мятную воду попивают и делают ставки, мол, кто победит. А во дворце пока затишье: оппоненты, видимо, взяли перерыв — время-то обеденное.
Вдруг, пока я в сторонке стоял и по сторонам глазел, окликнул меня — кто бы вы думали? — Тиркаран, собственной персоной! Надо ли говорить, как я удивился его появлению. На мой немой вопрос он ответил, что совесть его замучила, что не может он свой народ на растерзание Эдинэра кинуть. Также сказал, что у него есть план, как войны избежать, и предложил мне пойти с ним во дворец. Я ничего не понял, но все же согласился: мне ведь тоже видеть кровь невиновных, гибнущих напрасно, претит, пусть они даже и эльфы.