Необходимость

— Полковник, а это правда, что генерал Зольде завещал вам свою библиотеку? Эдвард мог бы, конечно, проявить и чуть больше чуткости, говоря о недавно почившем генерале — знал ведь, что тот был одним из наставников Роя — но разве можно было ожидать должной чуткости от мальчишки, которому только две недели назад исполнилось четырнадцать?.. — Допустим. Тебе-то что? — вопрос был риторическим: Рой всё понял сразу. Больше всего на свете Эдвард хотел узнать секрет философского камня и исправить свою ошибку, забравшую у него так много. А покойный генерал не зря носил звание Всезнающего алхимика: коллекция книг и манускриптов у него была ого-го. Эдвард же даже не стал юлить и прямо ответил: — Хочу её изучить. Надеюсь найти что-то про человеческую трансмутацию или философский камень. Вы ведь можете это устроить? — Я тебе, Стальной, только внеплановую сдачу годового отчёта могу устроить. — Так можете? Полковник? — Эдвард сделал шаг к нему и взялся за верхнюю пуговицу кителя. Рой ошалел от такой наглости и сбросил с себя металлическую руку — возможно, слишком поспешно. — Соблюдай субординацию, Стальной. Я тебе не… — он вовремя прикусил язык, не дав вырваться слову "мамочка". — …нянька. И кажется, кто-то обещал мне научиться справляться самому и не нагружать меня больше — не припомнишь случайно, кто это мне такое говорил? Эдвард опустил голову, пряча глаза за свесившейся чёлкой. — Я говорил. Но за последние полгода у нас с Алом ни одной зацепки. Я не могу больше позволить себе гордость. — Тц! — Рой сердито взъерошил волосы — дурная привычка. Он так делал, когда не знал, что сказать. — Гордость ты отбросил, когда псом армейским стал, а теперь-то уж что… Ладно, отвезу тебя туда. Но только тебя — место там уединённое, а огромные ходячие доспехи привлекут слишком много внимания. И приготовь нормальную одежду: никаких красных плащей с символом алхимиков и пряжек с драконами и гоблинами; на руки — перчатки, рукава длинные, брюки длинные, обувь закрытая… — Я понял, полковник, — Эдвард отреагировал на редкость спокойно. — Нельзя, чтобы кто-то догадался, что я — тот, кто я есть. — Верно. И никому об этом месте ни слова. Иначе мне придётся везти тебя туда, предварительно нацепив тёмный мешок тебе на голову. — Звучит как похищение, — усмехнулся Эдвард. — Ты сам напросился. Так что не жалуйся теперь. — Ладно. Спасибо, полковник. — И волосы распусти. — Зачем? — Твоя косичка, знаешь ли, одна из твоих главных примет. — Может, мне ещё и налысо побриться? — Нет, к таким радикальным мерам прибегать не стоит. Хотя… — Полковник! — Эдвард аж с кресла вскочил. Рой улыбнулся. — Шуток ты, Стальной, не понимаешь. А твои волосы ведь неспроста длинные, не так ли? — Не ваше дело! — буркнул мальчик, снова усаживаясь и сердито складывая руки на груди. — Конечно, не моё. Готовься к поездке и жди от меня уточнений. Альфонсу лишнего не рассказывай, всем остальным вообще ничего не говори. — …чтобы жертве неоткуда было ждать помощи, — пробормотал Эдвард и махнул рукой. — Ладно, чёрт с вами, я согласен. У Роя глаз задёргался: наглая мелочь упрашивала его показать библиотеку, а теперь снисходительно соглашается, словно это прихоть самого Роя? Ох, как же его порой бесила эта самоуверенная шмакодявка! — …Что вы сказали, полковник? — Я ничего не сказал. Я только подумал. Эдвард сощурился. — Вот прямо чувствую, что вы что-то про меня подумали. Что-то нехорошее. Рой фальшиво улыбнулся. — Ну разве не прекрасно, что мы с тобой на одной волне? Это так душещипательно — начальник и подчинённый настолько прониклись друг другом, что даже стали способны читать мысли друг друга… Эдвард закрыл глаза и сжал губы. Обрисовавшиеся чётче скулы ясно показывали, что он сейчас просто в бешенстве, и единственной причиной, почему он до сих пор не бросился на Роя, было его желание попасть в библиотеку генерала Зольде. — Аудиенция закончена, мне надо работать. Иди, Стальной, и жди моего вызова. — Да, полковник Мустанг, — и, не добавив больше ни слова, Эдвард поднялся и покинул кабинет Роя. Он невольно подивился его выдержке: "Неужели наш малыш всё-таки способен на такое? А он взрослеет". Почему-то эта мысль вместе с вполне ожидаемым оттенком гордости вызвала и лёгкую грусть. Рой откинулся на спинку кресла и задумался. Сколько ещё раз он обратится ко мне за помощью, прежде чем я стану ему не нужен? * * * Эдвард сидел хмурым всю дорогу; Рой время от времени поглядывал на него в зеркало заднего вида и каждый раз еле сдерживал смех: очень уж Стальной походил сейчас на капризного малыша, которому родители отказались купить дорогую игрушку. Причём скорее не на "малыша" даже, а на "малышку" — на нём были простые тёмные брюки и светлая рубашка, закрытые перчатками кисти он сунул подмышки, скрестив руки на груди, а длинные золотистые волосы успешно венчали картину — ну чисто девочка обиженная. Рой раньше, когда смотрел на Эдварда, думал, что вот однажды, если он доживёт, и у него такой мальчонка будет — а теперь вдруг впервые задумался: а если девочка? Вспомнил Уинри Рокбелл, маленькую подругу Элриков, их ровесницу — и задумался снова. — Долго нам ещё ехать? — весьма нелюбезный тон Эдварда подействовал на утонувшего в своих радужных мечтах Роя получше снежка, брошенного за шиворот — он вдруг опомнился и понял, что и вправду чуть не проехал нужный поворот. И как только Эдварду пришло в голову подать голос именно сейчас, а не милей раньше или милей позже? Может, ехидная шутка Роя на тему общности их мыслей на поверку оказалась не так уж далека от правды? Что ж, всё может быть. — Почти приехали. И запомни — ты… — …никакой не алхимик, а просто сын твоих хороших знакомых, которые живут в городе и ребёнок природы совсем не видит, — заученно-занудным тоном договорил Эдвард. — Я помню, не тупой. "Да как сказать, — зло подумает Рой через три часа, вспомнив эти слова Стального. — Как сказать…" Едва выйдя из машины, юноша замер на месте. — Ух ты-ы-ы! — восторженно протянул он, глядя на простёршиеся перед ним живописные равнины с редкими домиками и деревьями вокруг них. — Да тут даже красивее, чем в Ризенбурге… — А то! — с гордостью отозвался Рой. — Элитный посёлок, как-никак — абы кому строиться не позволяют. В большом деревянном доме с выложенной из камня широкой верандой Рой и сам уже давно не бывал, а уж со дня смерти генерала так и вообще впервые здесь появился. Но на первый взгляд ничего особо не изменилось: те же невысокие колонны, та же длинная скамья, стол и стул, те же узкие, вытянутые кадки с геранью… Эдвард, не церемонясь, толкнул входную дверь и почему-то удивился, обнаружив, что она закрыта. — А у нас дома часто не запирают, — пояснил он в ответ на недоумённый взгляд Роя. — Всё у вас не как у людей, — вздохнул он, вставляя ключ в замочную скважину и проворачивая два раза, как учил в своё время генерал: с лёгким нажимом в противоположном направлении. — Заходи, — пригласил Рой, распахивая перед Эдвардом дверь, и тот, поспешно скинув обувь, не преминул воспользоваться приглашением. Рой только и успел, что разуться да в гостиную пройти, как Эдвард уже обегал все комнаты и вернулся с разочарованным видом. — А где библиотека? — В подвале, — Рой сел на диван и с наслаждением откинулся на спинку, закрыв глаза. — Но прямо сейчас я тебя туда не поведу, я устал. — А я — нет! — категорично заявил Эдвард. Рой приоткрыл один глаз. — Конечно, ты нет, за рулём четыре часа не ты ведь сидел. Не можешь ждать спокойно — иди побегай по окрестностям, только не потеряйся. — Мне что, по-вашему, три года?! — Нет, но ты слишком любитель поискать неприятности на свою лохматую голову. — Вы сами же сказали мне не собирать волосы! — Эдвард встал напротив него, уперев руки в бока; смотрелось это, учитывая, что сегодня он был в обычных ботинках, а не в своих привычных большеплатформенных, весьма комично. Рой еле сдержал улыбку. — И вообще — это просто вы слишком старый, чтобы ощущать жизнь так же ярко, как… Рой вскочил, пригнулся, резко хватая изумлённого Эдварда за талию, подставил ему подножку, заставив споткнуться, и придержал его голову в самом дюйме от земли (тело Рой любезно придерживать не стал: пусть мальчишка своё получит). — Ты кого это здесь слишком старым назвал, мелочь стальная?! …В общем, итогом их мышиной возни стала всего лишь разбитая ваза неизвестной стоимости (Рой совсем не был уверен, что хочет её узнавать) и прихрамывавший теперь на одну ножку журнальный столик. Слава богу, это они ещё не додумались алхимию использовать, а то разрушений осталось бы куда больше. — Вон! — Рой, тяжело дыша, королевским жестом выбросил руку в сторону входной двери. — Иди куда-нибудь… охладись. Эдвард, видимо, и сам был не в восторге от стычки и потому не стал даже возражать, а просто молча проследовал в указанном направлении. "Вот и катись", — мрачно подумал Рой ему вслед и завалился на диван, кладя ладонь на пылающий лоб: и почему этот мальчишка порой так выводит его из себя? Одному богу ведомо. …Рой открыл глаза и не сразу понял, что задремал. Но большие старые часы не врали: они с Эдвардом уже полтора часа как были здесь. Кстати, об Эдварде: а он где? "Ах, да, мы же поцапались, а потом я велел ему выметаться вон… ох-х… — Рой снова закрыл глаза, страдальчески поморщившись. — Не самый умный мой поступок. Надо найти его и, может, даже извиниться". Когда он вышел за порог, обошёл вокруг дома и так и не обнаружил маленького алхимика в пределах видимости, Рой не на шутку встревожился. Автомобиль стоял там же, где он его и оставил — значит, Эдварду не пришла в голову сумасбродная идея самостоятельно вернуться в город. Рой облегчённо выдохнул: и на том спасибо. Но куда же он мог деться — за один-то час? Воображение живо подсказало ему десяток вариантов, ни один из которых нельзя было назвать особо утешительным, и беспокойство в груди разрослось ещё сильней: посёлок раскинулся на многие мили, дома стояли довольно далеко друг от друга. Где искать? Куда идти? Ноги сами принесли его на берег небольшого озера. Рой помнил, что дно тут было опасным: тина и длинные крепкие водоросли могли здорово помешать купающимся. Но не был же Эдвард настолько глуп, чтобы, обладая металлическими рукой и ногой, полезть купаться в незнакомом месте… …или был? Рой внимательно оглядывал идеально гладкую поверхность воды (слишком гладкую!), как вдруг заметил в одном месте, довольно далеко от берега, несколько пузырьков. Не раздумывая, сбросил пиджак и обувь и нырнул прямо в ледяную воду, поплыл туда, к пузырькам. Если он не ошибся… Эдварда он на берег вытащил уже через пять минут. Встал на одно колено, перекинул через него бессознательное тело животом книзу и надавил — раз, два, три. После пятого раза услышал булькающие звуки, и из рта Эдварда потоком хлынула вода. Рой надавил ему на спину ещё несколько раз, убеждаясь, что вся вода вышла, и уложил Эдварда на траву, стащив с него мокрую рубашку. Приложил ухо к груди: сердце билось медленно, но ровно, а вот дыхание почти не ощущалось. Чертыхнувшись, Рой слегка откинул голову Эдварда назад, вдохнул поглубже, зажал ему нос и с силой выдохнул в приоткрытый рот. И ещё раз. И ещё раз. Когда Эдвард вдруг глубоко втянул воздух сам, а золотистые глаза широко распахнулись, Рой почувствовал себя самым большим счастливцем на земле: у него получилось! Эдвард Элрик будет жить! Юноша промычал что-то и упёрся ладонями в грудь Роя, но куда там: силы в его руках не было совсем, и левая всё ещё была чертовски холодной. Рой отстранился, заглядывая в по-прежнему распахнутые глаза. — С возвращением, — он улыбнулся; наверное, не слишком адекватно. Эдвард медленно моргнул два раза, повернул голову набок, а потом вдруг резко сел, чуть не впечатавшись всем телом в Роя. Сел и тут же охнул, схватившись за голову. — Я… я что, чуть не умер? — обезумевшим взглядом уставился на Роя. — Я что, чуть не умер?.. — Ты жив, мальчик, ты жив, — успокаивающе заговорил Рой, положив Эдварду ладонь на колено. — Ты мог умереть, но ты жив, — он видел и чувствовал, как Эдвард начинает мелко дрожать всем телом — и вряд ли от холода. — Иди ко мне, — позвал он, раскрывая объятия, и Эдвард, разрыдавшись, бросился к нему на грудь. Он плакал так, словно из него исходило само его сердце, дрожал так, словно разминулся со смертью едва ли на волосок (хотя так оно на самом деле и было) и сжимал Роя в объятьях так крепко, будто боялся, что он вот-вот исчезнет, оставив его в ледяной глубине совсем одного. А Рой только гладил его по длинным мокрым волосам и шептал непрестанно: "Ты жив, детка… Ты жив…". * * * — Идиот! — удар. — Да как ты только додумался! — удар. Эдвард уже не сопротивлялся, хотя каждый удар Роя явно был жёстче предыдущего. Но юноша только сильнее стиснул в зубах угол подушки и по-прежнему не издавал ни звука. После того, как первая эйфория чудесного спасения прошла, Рой на руках принёс Эдварда домой, укутал в одеяло и дал выпить большой стакан тёплого чая. Мальчишка довольно быстро повеселел, а на Роя неожиданно свалилось всё осознание того, что сегодня могло бы случиться — и он сорвался. Эдвард не сразу понял, что с ним хотят сделать, сдёрнув с него спасительное одеяло и оставив его в чём мать родила — а Рой просто швырнул его на диван лицом вниз и отходил как следует по голой заднице его же ремнём. Эдвард сначала кричал и пытался увернуться, а потом замолк. Ударив в десятый раз, Рой выронил ремень из руки, осел на пол мешком и, закрыв лицо ладонями, заплакал. И почти сразу ощутил робкое прикосновение к плечу. — Простите меня, полковник. — Ты дурак, — прошептал Рой, ещё сильнее прижимая ладони к мокрым щекам. — Что бы я без тебя делал? Дурак… Наверное, порка — это всё-таки был перебор для только что выкарабкавшегося с того света мальчишки, но Эдвард, кажется, не сердился — только осторожно обнял Роя за шею, склонив голову к нему на плечо. Так они просидели совсем недолго, а потом Рой снова разорался: какого дьявола Эд на холодном полу-то сидит?!.. * * * В библиотеку Рой пустил его только ближе к вечеру, после знатно припоздавшего в тот день обеда. Эдвард наверняка с удовольствием поселился бы в подвале на всё оставшееся время, но Рой велел ему быстро просмотреть ближайший стеллаж, выбрать подходящие книги и идти с ними на веранду. Сам Рой, схватив первый попавшийся под руку исторический роман, отправился туда же: за Эдом глаз да глаз нужен. Так и читали: один лёжа на скамейке, предварительно устлав её толстым покрывалом и подложив в изголовье подушку, а другой сидя за столом — и поглядывая на первого так часто, что это уже начинало раздражать. — Чего ты так на меня уставился, Стальной? Эдвард быстро отвёл взгляд: смутился. Неужели он думал, что его наблюдение за Роем могло остаться незамеченным? — Просто странно видеть вас таким… домашним. Рой усмехнулся. — Вот как раз ты меня домашним видишь строго каждый год как по расписанию. Меня из моих подчинённых так часто в подобном виде разве что только старший лейтенант видела… — Первый раз вижу, как вы читаете что-то кроме отчётов и алхимических трактатов. Рой кивнул. — Вот это уже больше похоже на правду, — он посмотрел на книгу, которую держал в руках. — Меня здесь все соседи знают, но тебя я сюда привёз как гражданское лицо и подумал, что мне тоже не помешает… отвлечься. Ну а ты как? Нашёл что-нибудь полезное? Эдвард пожал плечами, снова утыкаясь взглядом в свиток, который держал в руках. — Только очень общие сведения. Я это всё уже знаю, а деталей нет. Но я не удивлён: всё-таки человеческая трансмутация — запретная тема… Рой вспомнил, что когда-то у некоторых народов алхимия сама по себе являлась запретной темой, строгим табу. Они считали, что алхимия противоречит самой природе, и Рой, сжигая людей на ишварской войне, был почти готов согласиться с ними. Но Эдварду об этом знать необязательно — хватает и того, как он казнит себя за неудавшуюся попытку вернуть мать. Эдвард просидел с книгами до самого вечера, то и дело бегая в библиотеку за новой порцией. Рою еле удалось вытащить его на ужин, после которого Эдвард снова обложился книгами и свитками — теперь уже до поздней ночи. Спать его пришлось чуть не пинками гнать. — Готовься ко сну, — велел Рой, оставляя Эдварда в гостевой комнате. — Через полчаса зайду, выключу свет и не дай боже ты после этого его ещё раз включишь… — Я понял, — быстро сказал Эдвард. — Не включу. Рой зашёл через полчаса, как и обещал. Растрёпанный Эдвард сидел на кровати и с вызовом смотрел на него: глядите, мол, всё как вы сказали, готов ко сну и никаких книжек под матрас не напихал. Губы Роя тронула улыбка, и брови Эдварда вопросительно поднялись. Рой вдруг подумал, что он мог бы больше и не увидеть на лице Эдварда этой гримаски, не увидеть задорного блеска в его глазах… Он быстро пересёк комнату, сел рядом с Эдвардом на кровать и обнял его крепко-крепко. Тот завозился, пытаясь высвободиться. — Э-э… вы чего, полковник? — Не представляю, что бы со мной стало, если бы ты не вернулся сегодня. Не смей умирать, Эдвард Элрик, слышишь? Не так, не так рано, ещё не исполнив своей мечты… Это приказ: не смей умирать, Стальной алхимик! Эдвард усмехнулся. — Терпеть не могу, когда ты говоришь таким тоном, но раз это приказ… Есть не умирать, полковник Мустанг! Рой отпустил его и улыбнулся. — Спокойной ночи, Стальной. — И вам, полковник. Прежде чем погасить свет, Рой погрозил ему пальцем. — Не включать. — Да, полковник. Едва стоило Рою закрыть дверь и отойти от неё на пару шагов, как на пол пролилась светлая полоса. Рой постоял, посмотрел на неё, подумал — и пошёл спать. Если у человека есть мечта — пусть он идёт к ней. И не надо ему мешать.