If you're wasting your life, say hi

Когда Осомацу проснулся, уже немного стемнело, а солнце начинало опускаться за горы. Первое, о чём он подумал, это тот факт, что ничего больше не слепит глаза. Хотя они всё равно слипаются. Из-за ветра немного похолодало, и парень поёжился. Тут он понял, что всё это время спал на животе Чоромацу и ему, наверное, было больно, ведь у него самого неплохо затекла шея. Повернув голову, Осомацу увидел своего парня с открытой книгой на лице. Он решил не будить того и теперь просто всматривался в детали его одежды от нечего делать. — Я не сплю, — подал голос Чоромацу, почувствовав на себе движение, после чего убрал книгу с лица и стал отвечать взглядом на взгляд Осомацу. — Прости, — сказал парень, виновато улыбаясь и потирая нос, — мы наконец-то смогли побыть вместе, а я заснул. — Всё нормально, — бесстрастно ответил Чоромацу. — Не хочешь положение сменить? Теперь Чоромацу уступил свою сумку-подушку, а сам сел рядом на траву. Пока происходило это действо, он продолжал говорить. — Я тут подумал, а что, если бы мы были натуралами? То есть кто-то из нас был бы девушкой, я имею в виду. Как считаешь? — Ну, — задумчиво протянул Осомацу, — ты был бы прекрасной и миленькой девушкой, и я бы о тебе заботился. — Ты думаешь, девушкой был бы я? — Чоромацу поднял брови. — Мне казалось, это зависит от… Ну, то есть… Не думаю, что ты мог бы быть сверху со мной. — Чего? — воскликнул Осомацу, шокированный неожиданным замечанием своего парня. — Ты так далеко загадываешь. Неужели уже думал об этом? Чоромацу был немного сконфужен такой реакцией своего парня, решив, что смутил его. Вообще, по его мнению, нормально думать об этом в их возрасте — всё-таки, они уже старшеклассники — и смущаться тут нечему. Но в итоге выходит, что об этом говорит только сам Чоромацу, будто его действительно волнует эта часть отношений. Парню казалось, что старый друг поддержит его в этом и будет реагировать так же спокойно, как и обычно. Но если того не случается, значит, виноват Осомацу — он слишком чувствительный. — Ещё когда в первый раз признавался, — пытаясь сохранить хладнокровие, ответил Чоромацу. Он не хотел выглядеть в глазах своего парня извращенцем, так что ситуацию нужно немедленно сгладить, в ином случае совершенно точно в его сторону посыплется множество шуток и издевательств на эту тему. — А ты вообще о чём-нибудь думаешь? В твоём духе просто вступить отношения не размышляя. Осомацу немного оскорбился, ведь именно в этом (как ему казалось) упрекал его Карамацу, спрашивая о планах. «Нет ничего плохого в том, чтобы поддаваться сиюминутному желанию, — думал парень. — Конечно, возвращение к Чоромацу — вполне обдуманное решение, правда, не настолько, чтобы планировать будущее. Расчёт был на то, что мы снова будем вместе, помогая друг другу с накопившимися за всё время проблемами, решаемыми воссоединением. Если выражаться проще и глупее, мы друг без друга не можем, поэтому мы вместе». — Ладно, я понял, — сдался Осомацу, — прости. Но девушкой я быть не хочу. — Чоромацу наконец улыбнулся. Всё снова в порядке, можно не волноваться. Одна из причин, по которой он любит Осомацу, — он быстро читает ситуацию и его отношение к ней. — И когда ты планируешь сделать это? — Не «ты», а «мы». Для начала надо хотя бы поцеловаться. Осомацу вдруг вспомнил проигнорированный вопрос, заданный им при встрече вчера. — Ты мне не ответил! — воскликнул он, подскочив и после чего оказавшись ближе к своему парню. — Первый поцелуй будет моим? Чоромацу тяжело вздохнул. — Только если твой — моим. Оба понимали, что именно сейчас неплохое для этого время. Они достаточно близко, вокруг никого, разговор ушёл в подходящее русло… Что-то не так? — Чёрт, я же только проснулся, у меня изо рта воняет! — завопил Осомацу, схватившись за голову, и снова лёг. — Всё нормально, — успокоил его Чоромацу, который сам почему-то был против — может, из-за неподходящей, по его мнению, обстановки, а может, из-за каких-либо моральных принципов. Хотя, важны ли принципы сейчас? — Разве поцелуи будут уместны на втором свидании? — Не забывай про девять лет дружбы, идиот. Чоромацу узнал фразу, сказанную им вчера, и заулыбался. Осомацу, поняв это, ухмыльнулся и стал потирать нос. Оба парня в который раз заметили, что друг с другом говорить не просто легко, но и интересно и даже в какой-то степени интригующе. Как хорошо один знает другого? Что они могут вынести из подобных простых фраз? Это заставляло желать больше совместного времяпрепровождения и разговоров. Ужасно только то, что времени не было совсем. Чоромацу также припомнил фразу своего парня, сказанную в ответ. Осомацу ждал её, ведь именно в этом в какой-то степени и заключалось их общение — различного уровня подколы, дружеские издевательства и всевозможные словесные перепалки. Передразнивание, конечно же, тоже было одним из пунктов, который совершенно точно нравился обоим парням. — Как грубо, — с той же наигранной обидой проговорил Чоромацу.

***

Когда уже почти стемнело, парни собрались по домам. Их дорога сопровождалась нытьём Осомацу, который снова никак не хотел расставаться, несмотря на то, что разойтись им придётся как минимум через полчаса. С их нового места до станции ближе, так что проводить до самого дома не получится ни у кого из нашей парочки. Чоромацу никак не реагировал на стоны Осомацу, потому что знал, что это всё равно не приведёт ни к чему стоящему. В конечном итоге, Осомацу надоело, и он перешёл на свой обычный тон. — А когда ты меня в гости пригласишь? Я так хочу увидеться с твоими родителями и сестрой! Кстати, как там она поживает? Она же недавно учёбу закончила, значит, работает, да? — Говори медленнее, идиот, я же не успеваю ответить. — Как грубо. — Я не виноват, что ты идиот. — Хотя это немного рассмешило Чоромацу, он пытался сделать вид, будто раздражён. — Ичико нашла работу, но не знаю, надолго ли. С предыдущих мест она уходила, не проработав и месяца. Мы не виним её — не каждое место может оказаться пригодным. Когда-нибудь она найдёт подходящую для неё работу. — Да, наверное, — задумчиво протянул Осомацу. В его голове один за другим всплывали воспоминания об Ичико: всё время выглядит отстранённо, мало говорит, и поэтому, вероятно, многое замечает. Из внешности хорошо помнятся длинные чёрные волосы и стиль в одежде будто бы слишком закрытый. Чем-то она, конечно, напоминала Чоромацу, причём не только наружностью, и, несомненно, нравилась Осомацу. — Ты можешь прийти завтра, — сказал Чоромацу, оторвав своего парня от размышлений. — Думаю, родители будут рады снова увидеть тебя. Осомацу был счастлив. Когда он говорил о приглашении в гости к Чоромацу, он никак не думал, что это случится так скоро. Всё-таки непривычно, когда в отношениях заинтересован не только он один. — А Ичико-тян? — возбуждённо спросил Осомацу, снова начав тереть нос. Сколько себя помнил Чоромацу, всегда наблюдал это действие, совершаемое его другом. По нему легко можно определить, что поистине чувствует Осомацу. И всегда это были радость или счастье. Так что этот жест никак не мог раздражать или злить Чоромацу из-за множественного повторения. — И Ичико.

***

Вечером парочке ничего не мешало переписываться до глубокой ночи, поэтому так они и сделали. Оба парня предвкушали события завтрашнего дня, но в то же время совершенно не представляли, чем могли бы заняться, кроме всё тех же разговоров. Одна из главных причин для волнения — несостоявшийся первый поцелуй. Они чувствовали, что слишком драматизировали эту вещь, но менять что-то было поздно. На самом деле это странно. Какие вообще у них могут быть проблемы с этим? Осомацу в этот раз поздно уснул и проспал совсем недолго, но, как ни странно, выспался. Ночью лишние мысли снова не оставляли его. Появилось волнение насчёт планов Чоромацу на их отношения. Казалось, Осомацу не сможет быть достойным партнёром для него, и с кем-то другим ему будет лучше. Не позволяя в этот раз развиться подобным мыслям, парень хлопал себя по лицу и продолжал фантазировать.

***

На следующий день к полудню Осомацу и Чоромацу встретились на станции. Оттуда до их нового места совсем недалеко, но погода выдалась невообразимо жаркая, так что парни приняли решение сходить туда в следующий раз. По дороге, когда Осомацу начал ныть, что он вспотел — сейчас он был одет не по погоде, а в любимую красную толстовку и лёгкие джинсы, на что Чоромацу снова стал возмущаться и назвал того «идиотом», — Чоро сам решил заговорить. Он предупредил, что все члены семьи дома, и поэтому нужно быть осторожными, а гость должен быть вежливым. Осомацу соглашался на всё, чувствуя себя, будто со строгим родителем. Конечно же, поведение Чоромацу веселило его, и он не упускал шансов поиздеваться. У порога они остановились и напоследок обменялись решительными взглядами, так как оба сильно волновались, тем самым удостоверившись, что всё будет в порядке. — Я дома. — Извините за вторжение. К ним выбежала радостная мама Чоромацу и, широко улыбаясь, выпалила: — Ах, Осомацу-кун! Я так давно тебя не видела! Мы с мужем очень рады, что вы снова вместе, ведь вы были такими хорошими друзьями в средней школе, и дня не проходило друг без друга. — И Вам здравствуйте, мама Чоромацу-сан! — сказал Осомацу, поклонившись в знак приветствия. Женщина рассмеялась. — Ты всё ещё зовёшь меня так, Осомацу-кун! — Она закончила смеяться и уступила им дорогу в гостиную. — Проходите, обед уже готов. В комнате их ждал отец Чоромацу, смотревший телевизор. Он также выглядел радостным. Они с Осомацу обменялись приветствиями и поклонились. — Ты вырос, Осомацу-кун! Сколько лет прошло, а? — Два года, дядя, — потирая нос, ответил Осомацу и примостился на одном из стульев за обеденным столом. Он заметил, что интерьер прилично изменился, что, в принципе, было логично, ведь они переехали. Вскоре все собрались за столом. Не хватало только старшей дочери. — Мне так неловко! — начал Осомацу. — Закатить такой пир из-за меня… Не стоило. Хотя он и говорил так, только Чоромацу понял, что на самом деле он рад как никто другой из присутствующих. У парочки складывалось чувство, будто гость пришёл свататься. После вчерашнего разговора ситуация казалась одновременно смешной и грустной. Чоромацу понимал, что его достаточно консервативные родители не смогут смириться с мыслью, что их единственный сын — гей. — Ну, вообще, твой визит не единственная причина, по которой мы собрались, — сказал отец. — Недавно Ичико нашла работу, так что было принято решение отпраздновать и это. — А где она? — Я сказала ей выходить, но мне кажется, что ей не очень хочется… — призналась мама. — Прости, Осомацу-кун. — Ничего страшного. Тут появилась Ичико и без слов села за стол. Все поняли, что она какое-то время подслушивала. «Ни капли не изменилась, — думал Осомацу. — Но это и к лучшему». — Привет, Ичико-тян! Девушка никак не отреагировала и просто принялась за еду. Родители сделали обеспокоенный и виноватый вид. — Дорогая моя, это грубо, — тихо обратилась мать к дочери. Все остальные также приступили к еде, помолившись. Постепенно разговор ушёл в мирное русло, отчасти благодаря Осомацу, и атмосфера нормализовалась. Родители расспрашивали своего гостя о его жизни, а тот отвечал длинными интересными рассказами (Чоромацу показалось, что он их выдумал, но не был уверен) и смешными шутками. Осомацу частенько поглядывал на Ичико, которая совершенно игнорировала всех присутствующих. Во время своих рассказов парень частенько привирал. В итоге вышло, что школы Осомацу и Чоромацу находятся не так уж и далеко и что друзья снова сошлись, когда встретились на улице во время прогулки. Родители, конечно же, также не знают настоящего повода прекращения их дружбы, поэтому для них причиной является переезд. Когда обед закончился (Ичико к тому моменту давно ушла, съев всё, что хотела), парни отправились в комнату Чоромацу. Как Осомацу и полагал, здесь оказалось очень чисто. Места было немного, но это даже прибавляло уют. Слева от окна стояла кровать, справа — письменный стол, обставленный с двух сторон заполненными книжными полками. У двери, расположенной у подножья кровати, находился шкаф с одеждой. Ничего лишнего, всё, необходимое простому школьнику. Осомацу долго рассматривал обстановку, будто сам собирался здесь поселиться. Впрочем, а почему бы и нет? — Проходи уже давай, — сказал Чоромацу, толкнув в спину закрывшего проход Осомацу. — Располагайся, где хочешь. После этих слов гость плюхнулся на кровать и с блаженным видом начал по ней кататься туда-сюда. Чоромацу тяжело вздохнул, закатил глаза и сел на стул у письменного стола, повернувшись к своему парню. — Слушай, — вдруг выпалил Осомацу, резко остановившись, — а чего Ичико-тян такая угрюмая? Вроде работу нашла, всё должно быть хорошо. Чоромацу замялся. — Из-за меня, что ли? Парень не отвечал. — Ты ей рассказал? — Да. Причём только ей. — По виду Чоромацу можно было понять, что ему трудно было говорить, но скрывать это бессмысленно. — Она очень разозлилась на тебя тогда. Неудивительно, что теперь Ичико так реагирует. Наверное, мне стоит объясниться с ней… — Мне тоже, — отозвался Осомацу. — Думаю, если я поговорю с ней, мы сможем подружиться. Я так давно об этом мечтал! Твоя сестра не очень общительная… нет, совсем необщительная. — Осомацу в шутку надул губы. — Но поэтому мне и хотелось стать её другом. Складывается впечатление, что ей очень одиноко. И, как раньше, Ичико-тян скорее всего не захочет говорить, да? Наступило молчание, которое продлилось несколько минут. Оба парня думали. Осомацу окончательно удостоверился в том, что поступил ужасно — просто нужно было, чтобы кто-то со стороны подтвердил это, — и теперь снова чувствовал себя виноватым. Также вернулись мысли, что он просто заставляет Чоромацу, и тот остаётся с ним только из вежливости или, может, хочет вернуть старую дружбу, но иного выхода не остаётся, кроме как начать встречаться. Если у парня была девушка, то он не может вдруг стать геем. Не может такой правильный человек, как Чоромацу, пойти против устоявшихся правил, это просто невозможно. Если всё так и продолжится, то Осомацу станет причиной, по которой его друг не сможет жить обычной жизнью, идеально подходящей ему. Как бы то ни было, наш герой не простит себе подобного. — Я сегодня же скажу Ичико, что мы встречаемся, — раздался голос Чоромацу. Первый шаг в пропасть будет сделан. — Думаю, если всё объяснить, она не будет против. Невозможно подняться. — Я скажу, что… что всё ещё влюблён в тебя, и ты теперь тоже… Что же делать? — И ты не сбежишь. Я должен… — Ты же пообещал… — Чоромацу, — Осомацу вдруг прервал своего парня и медленно отвернулся к стене. — Я не сбегу, но… ты же… Всё в порядке? — Ты о чём? — Парень вопросительно изогнул бровь. — Ты уверен, что хочешь всего этого? — Осомацу старался не менять свой обычный тон, но у него трудно это выходило. — Ты же оставил себе выбор? Если не хочешь, ничего страшного, можешь отказаться. — Осомацу. — То есть, наверное, тебе было бы лучше без такого раздолбая, как я, да? Мы вообще же не похожи. Ты когда-нибудь видел человека, ещё более безответственного, чем я? Тебе бы пошла больше какая-нибудь милая девушка. Может, и Тотоко. — Осомацу, придурок. — Что будет, если кто-то примет тебя за гея? Они же начнут тебя ненавидеть и всё такое… придётся менять школу, хотя ты уже в выпускном классе, а к экзаменам готовиться будет сложнее… И родители больше рады будут внукам. Дети у тебя должны получиться красивые. — Осомацу, заткнись уже! — выкрикнул Чоромацу. В мгновение оказываясь верхом на своём парне и держа его голову так, чтобы тот не смог смотреть никуда более, как в глаза. — Ты это серьёзно, что ли? Звучит ужаснее, чем всё, что ты говорил до этого! — Осомацу был шокирован, сам не зная почему, и поэтому сильно раскрыл глаза, будто бы пытаясь прийти в себя. — Если бы я не хотел или был по-настоящему зол на тебя, то давно бы уже врезал, и тебя бы здесь не было. Я и не думал, что ты беспокоишься о подобном. Кстати, не ты ли говорил: «Странно, что ты не признаёшь себя пидором»? Твои слова, да? Но я признаю, понимаешь? Я пидор, как и ты. И мне плевать, что будет, если я скажу это. Я сам первый начал ещё два года назад, припоминаешь? Почему мы поссорились, Осомацу? Потому что я признался тебе. Не знаю, о чём ты там думаешь, но… Плевать мне, я хочу встречаться с тобой. И сейчас, судя по всему, я должен поцеловать тебя. Если ты хочешь, конечно. Осомацу молчал. Он не знал, что делать. Всё в его голове перемешалось. Теперь ему нужно было осознать и запомнить, что его персона Чоромацу не только не в тягость, но ещё и очень даже желаема. Если так, то нет причин волноваться. Всё, что он до этого говорил, сейчас казалось невероятно глупым и бессмысленным. Чоромацу выбрал его сам, да? Значит, он хотел того не меньше, когда Осомацу два дня назад появился снова. Значит, ему не страшны проблемы из-за ориентации. Значит, они могут делать, что захотят. Значит… — Ну да. Хочу, вообще-то. Они застыли в одной позе — Чоромацу верхом на Осомацу держит его лицо — и боялись двинуться. Сейчас что-то должно произойти. Разве они не справились со всеми сомнениями? Вдруг послышался негромкий смех Осомацу. — Мы ведём себя, как пугливые девственники, — проговорил он, потирая нос. Чоромацу, до этого взволнованный и возбуждённый, облегчённо усмехнулся. — А разве это не так? — Ну, может я и девственник, но не такой уж и пугливый, чтоб ты знал. — Хочешь сказать, что я — нет? Осомацу убрал свою руку от лица и мягко взглянул на Чоромацу. — Кто знает. Они поцеловались. Чувство необычного удовлетворения и вместе с тем всякого рода возбуждение разлились по их телам. Не хватало воздуха, как не хватает слов, чтобы описать, насколько это обычное, но не менее важное действо морально успокоило парней. Теперь все волнения казались совершенно не важными, не стоящими их внимания. Осомацу не врал, когда говорил, что только вдвоём они могут найти умиротворение. Чоромацу не ошибся, когда доверился ему. С самого детства они были как единое целое, а сейчас это будто бы подтвердилось. Их воссоединение не могло быть неправильным, иначе не было бы настолько прекрасно. Чёрт знает, сколько времени прошло, прежде чем они прервали поцелуй. Осомацу заметил, что его парень постоянно брал верх и вообще получалось у него так, будто он делает это далеко не впервые. — А ты не врёшь, что это твой первый поцелуй? — обиженно спросил Осомацу, придя в себя и вытерев стекающую слюну. Чоромацу всё ещё нависал над ним. Оба парня тяжело дышали. — С чего бы мне? — Он немного подумал, почему парень решил так. — Я что, по-твоему, так хорошо целуюсь? Осомацу не хотел отвечать, потому что иначе он сам будет выглядеть, как единственный девственник из них, признав, что целуется хуже. — Молчишь, значит, так. — Чоромацу усмехнулся, но не издевательски, как решил Осомацу, а как-то немного смущённо. Ему это польстило. — Я же уже говорил, что интересовался, как это делают… геи. Поцелуи, конечно же, тоже там были. Так что не волнуйся.

***

Остаток вечера они провели на кровати, обсуждая что-то и много целуясь. По дороге до станции, конечно, ничего не изменилось, только целоваться приходилось, когда никого поблизости не было. Как можно заметить, им это действо очень понравилось, и ни один из них не собирался упускать шанса снова совершить его. Расставаться не хотелось, а пройти на их место уже не было времени, иначе Осомацу опоздал бы на электричку. Оба парня были невообразимо счастливы и совсем забыли, что им придётся попрощаться и что завтра нужно в школу, где они не будут вместе. Осомацу уже вынашивал план, как снова сбежит с занятий, чтобы успеть в школу своего парня, чтобы они могли пойти на поле и целоваться сколько душе угодно. От одних мыслей у него дух захватывало. А Чоромацу поймал себя на мысли, что не так уж и плохо, если Осомацу снова прогуляет пару уроков.

I surrender all control for you. May this moment close to you be eternal. I can't conceal myself.