If you're wasting your life, say hi

— Я же попросил встречать меня где-нибудь подальше от школы, идиот, — начал ругаться Чоромацу в ответ на приветствие своего парня, когда они уже шли оттуда. Теперь он приходил каждый день после уроков с самой субботы, так что это казалось странным. В конце концов, Чоромацу решил, что не хотел бы, чтобы Тотоко всё поняла. Он не знал, рассказала ли девушка подругам, что причиной, по которой её бросили, является то, что парень нашёл себе кого-то другого. А этим «кем-то» мог оказаться новый молодой человек, встречавший его каждый день. Сегодня был вторник, а значит, прошло пять дней с момента их встречи в пятницу, после которой не проходило суток друг без друга. Как говорила мама Чоромацу, так же и правда было раньше, когда они были в младшей и даже в средней школе. После двух лет расставания парни теперь не позволяли себе такой роскоши — не встречаться друг с другом. И хотя они сами не находили в этом ничего странного, окружающие так не думали. — Но ты не сказал, куда я могу пойти! — возмутился Осомацу, сильно нахмурившись, театрально изображая обиду. — Как будто сам не знаешь, — пробубнил Чоромацу. Он оглянулся, чтобы удостовериться, нет ли вокруг них каких-либо нежелательных личностей, и увидел девушку, кажется, из класса Тотоко. После этого парень решил отложить свой рассказ на потом. — Какие планы? — снова широко улыбаясь, безмятежно спросил Осомацу. — А ты не знал? — ответил Чоромацу с ноткой иронии в голосе. — По вторникам я хожу в библиотеку. — Осомацу выказал удивление, широко раскрыв глаза. — И я не знаю, чем ты будешь заниматься. Вообще, Чоромацу сказал это, только чтобы поиздеваться над своим парнем и посмотреть на его реакцию. Занятия отменять, конечно, не хотелось, но и встречу с Осомацу тоже. Он не знал, получится ли у него совмещать эти две вещи, но попробовать стоило. — Чёрт! — завопил Осомацу. — Я с тобой пойду. Сидел же как-то раньше и сейчас посижу. «Отлично, — думал Чоромацу, — может, если мы будем проводить время так, то Осомацу тоже начнёт учиться и сможет сам сдать экзамены. Маловероятно, конечно, но…» Вскоре они добрались до библиотеки и пристроились за столом в углу. Чоромацу взял какие-то книги, совершенно не интересные Осомацу. Сели они друг против друга. — А чего тебе в школьной библиотеке не учится, а? — задал вопрос Осомацу, осмотрев обложки книг, которые, как ему показалось, входили в школьную программу. Чоромацу вздохнул. Как он и ожидал, Осомацу будет задавать кучу мешающих вопросов. Хотя они ещё могли поспорить, что здесь на самом деле мешает. — Не хочу, — безразлично ответил Чоромацу, достав тетради и открыв одну из книг. — Сто процентов, сидел тут, чтобы меня встретить. — Идиот. Осомацу хихикнул и потёр нос. — А правда? — Эх, — снова вздохнул Чоромацу, снял очки и стал протирать их своей белоснежной рубашкой. Выходило скверно, поэтому он потянулся к толстовке Осомацу и воспользовался ей. — Когда я занимался там, все одноклассники знали, где я, и постоянно приходили, отвлекая меня. — Он поднял очки на свет, чтобы оценить их чистоту, а затем надел. — Как ты знаешь, наверное, я пользуюсь популярностью, так что моя компания почему-то часто была необходима, чтобы в который раз отправиться в караоке с какими-нибудь девушками. Поэтому теперь я вне зоны досягаемости. — Но я помню, как к тебе приходили какие-то парни, а значит, они всё равно знают, где ты находишься, — сказал Осомацу, нахмурившись и пытаясь связать детали рассказа между собой. — Большинство моих одноклассников живут и проводят время по другую сторону от школы, так что сюда им добираться слишком далеко. Будут ещё вопросы? Теперь в голове Осомацу всё сошлось, но так просто дать другу заниматься не хотелось. — Да. Какой твой любимый цвет? — Зелёный. — Теперь всё.

***

Осомацу было невообразимо скучно. Скучнее, чем до его встречи с Чоромацу. Наблюдать за своим парнем, конечно, интересно, но получать в ответ осуждающие или злые взгляды было неприятно. Постепенно Осомацу просмотрел все лежавшие на столе книжки на наличие картинок, порисовал карандашом везде, где смог, за что получил по голове, пытался лечь на стоящие рядом стулья, за что также получил в бок, а ещё часто тяжело вздыхал и старался найти повод отвлечь своего парня. — Руку убери, — в который раз вспылил Чоромацу, стараясь не повышать тон, когда Осомацу начал вырисовывать на его коленке разные иероглифы. Это сильно отвлекало. Осомацу снова надул губы и положил голову на стол, направив взгляд в окно. В этот раз, кажется, парень обиделся по-настоящему. Ему казалось, что они больше не могут безрассудно тратить время на всякую ерунду, вместо того чтобы тратить его друг на друга. Учёба — такая же ерунда. — Ты же отличник, — обиженным тоном пробубнил Осомацу, — зачем тебе заниматься всё время? — Между прочим, именно поэтому я и отличник, — смягчившись, сказал Чоромацу. Ему немного стало жаль Осомацу, которому приходится сидеть тут, скучая, по его вине. — Ну и зачем оно тебе? Отличник — не отличник, какая разница? Чоромацу не отвечал. Он не знал, что сказать, поэтому уткнулся в книгу, стараясь прочитать написанные там иероглифы. Не выходило. — Вместо этой скучной скуки мы могли бы пойти целоваться и обниматься, а ты тут сидишь со мной и смотришь в книгу. А учёба к чёрту нам не сдалась, бесполезное дерьмо. Этот детский тон и дурацкие выражения очень рассмешили Чоромацу, от чего он даже прыснул. Осомацу резко поднял голову и увидел, что его парень собирает книги в стопку, видимо, готовясь уходить, и тут же решил помочь, улыбаясь во все зубы и потирая нос. В этот раз он снова одержал верх. Вскоре, после того как выйти из библиотеки, парни оказались на безлюдной улице, коих в том районе немало. Жара стояла невыносимая, но для них будто бы совсем не чувствовалась. Окрылённые отчасти своими разговорами, отчасти чёрт знает чем, они не стесняясь орали, что в голову придёт, и бегали друг за другом, угрожая в шутку. — А Чоромацу — пидор! — что есть мочи крикнул Осомацу, оперевшись руками в колени и пытаясь отдышаться. К нему подбежал его друг, такой же запыхавшийся. — А Осомацу тоже! Чоромацу облокотился на какую-то стену и, вскинув голову, тяжело дышал. Вся эта беготня была ужас как не свойственна ему. Окружающие видели его как серьёзного, безэмоционального и ничем не смущаемого отличника, которого ничего не интересует, кроме учёбы. Вряд ли кто-то мог припомнить, что Чоромацу вёл себя неподобающе этому образу, да и вообще хотя бы улыбался. Сразу видно, что всё зависит от человека, ведь ни с кем другим, он уверен, парень не смог бы вот так целоваться прямо на улице под страхом быть замеченными. На самом деле даже Чоромацу от себя такого не ожидал. Но, несомненно, он был счастлив. — Дорогие родители, — обратился Осомацу куда-то в воздух, — позвольте представить вам моего нового парня, Чоромацу! — Он встал напротив своего прежнего места и позой и выражением лица очень напоминал сейчас маму своего друга. — Ах, Чоромацу-кун, мы так рады познакомиться! — высоким голосом проговорил Осомацу. — Ты такой хорошенький и выглядишь очень ответственно, я рада, что ты выбрал моего сына! — Теперь он шагнул немного левее и резко выпрямился, понизив голос: — Чоромацу-кун. Спасибо, что приглядываешь за нашим сыном. Надеюсь, ты сможешь прибрать к рукам этого раздолбая. — Осомацу снова изобразил маму. — Полно тебе, дорогой! Хо-хо-хо! После этой миниатюры Осомацу, казалось, стал задыхаться только сильнее. Чоромацу решил не отставать от своего друга и тоже изобразил родителей. — Папа, мама, — как можно более серьёзно начал он, — я хотел бы сказать вам, что мы с Осомацу встречаемся. — Он изобразил свою мать: — В каком смысле? — Теперь снова себя: — В прямом. Мы пара. — «Мама Чоромацу» выказала крайнее удивление: — Как?! Вы же оба парни! — «Отец» поддержал «её»: — Я ни за что не приму у себя в доме гомосексуалиста! — Чоромацу снова был мамой: — Подумай о своих предках! Тебя бы здесь не было, если бы хоть кто-то из них был другой ориентации! Думаешь, это возможно? — Снова протестовал «отец»: — Ты болен! Это всё плохое влияние твоего друга! Он мне никогда не нравился! — «Мать» совсем расчувствовалась: — Я не хочу тебя видеть! Уходи! Парни всё ещё пытались отдышаться, теперь плюхнувшись на землю. Не часто им приходилось так долго бегать и кричать без остановки. К тому же, последние сценки явно утомили их, так что прийти в себя оказалось не так просто. Возбуждённое состояние постепенно проходило, и они стали чувствовать себя плохо из-за сказанного ранее. — Чоромацу, я люблю тебя, — вдруг на одном дыхании выговорил Осомацу. — Я тебя тоже, Осомацу. Оба парня не вкладывали большого смысла или чувств в эти слова, они послужили скорее как успокоительное, чтобы снова отвлечься на лучшее из вариантов — друг на друга. Последовавший поцелуй также был совершён с целью остыть от плохих впечатлений, вызванных их миниатюрами. Вдруг Осомацу резко отстранился, очень громко рассмеялся и заорал: — Всё дерьмо идёт к чёрту! Кто первый добежит, тот получит поцелуй! — после этих слов он с криком вскочил и ринулся в сторону дороги, которая ведёт к полю. До места оставалось совсем немного. Чоромацу был удивлён, но в то же время обрадован быстрой сменой настроения своего парня, так что решил не отставать. — Я всё равно получу его, идиот! По дороге они переходили на шаг, целовались, смеялись и продолжали орать, больше не обращая внимание на проезжающие машины. Завидев поле, Осомацу ускорился, а затем, убежав достаточно далеко, упал в траву. Чоромацу больше не хотел бежать, ему казалось, что его сердце сейчас не просто остановится, но ещё и вылетит из груди. Несмотря на оценки, физической подготовкой парень не блистал. — Я был первый, Долгомацу! — выкрикнул Осомацу, когда с ним рядом упал его парень. — Я чуть не умер! — Он несколько раз громко вздохнул, чтобы перевести дыхание, а затем одним резким движением оказался верхом на Чоромацу. — И поэтому заслужил поцелуй. Некоторое время было посвящено физической близости и множеству шуток, сопровождаемых смехом. Когда парочка окончательно успокоилась, Чоромацу наконец решил обсудить вставший лично у него вопрос. — Сегодня одноклассники донимали меня расспросами насчёт тебя, — начал он, перебирая чёрные волосы Осомацу. — И в чём проблема? — ответил тот, водя рукой по траве, вроде как подражая действию, совершаемому с ним самим. — То, что ты приходишь каждый день, явно прогуливая свои уроки, как минимум выглядит странно, не находишь? — Ну и что? — Я сказал им, что ты просто живёшь поблизости, но не уверен, что это их удовлетворило. — Я не пойму, и что с того, что мы встречаемся? На самом деле Чоромацу не слишком представлял, почему им не стоит афишировать их ориентацию, но полагал, что лучше этого не делать. Несомненно, заставить Осомацу согласиться с этим не составляло никакого труда, но действительно убедить его вряд ли получится. — У меня начнутся проблемы. В обществе полно гомофобов, да и вообще, ты же сам недавно говорил… — Чоромацу вдруг припомнил тот «припадок» Осомацу, причину и сущность которого он так и не смог понять, но решил, что лишний раз вспоминать не стоило. — И какая разница, что я там говорил? — всё так же безразлично продолжал парень. — Думал я так, а теперь не думаю, что на это скажешь? — Ну, то, что ты не думаешь, было очевидно с самого начала, — беспокойство Чоромацу прошло, и он тут же позволил себе шутки. — В любом случае, давай договоримся, что ты будешь встречать меня, скажем… в кафе? — Если ты так хочешь. Как Чоромацу и предполагал, Осомацу явно не был рад этому решению. Причём отчасти из-за того, что не видел логики, и частично потому, что ему нравилось чувствовать себя любящим парнем, встречающим свою «девушку» после школы. Чоромацу не хотел об этом думать, но всё сходилось. Хуже было то, что парень сам затронул эту тему, не подозревая, что она будет преследовать его ещё некоторое время. — Слушай, Осомацу, — сказал Чоромацу после нескольких минут усердного изучения макушки, принадлежащей лежащей на нём голове, — ты уже приходил ко мне домой, а меня когда приглашать собираешься? Осомацу нахмурился, и Чоромацу почувствовал это. — Я и не думал. — Он привстал. — Ну, ты знаешь, я живу с отцом, которого дома постоянно нет, и сам не отличаюсь аккуратностью и чистоплотностью… — Всё нормально, если у тебя немного грязно, — успокоил его Чоромацу. — Это не проблема. Я всё равно хочу побывать у тебя дома. Осомацу сомневался. Определённо, парень был прав, стоило пустить его, да и сам он был не против. Но замусоренная, нет, даже очень замусоренная обстановка явно не заставляла гордиться ей. Убрать всё у Осомацу, конечно же, не было ни желания, ни сил. Проблема легко решилась бы, если бы он просто взял себя в руки. Что только ни приходится делать ради своих любимых. — На выходных? — предложил Осомацу, уже сделав выбор в пользу уборки. — Хорошо, — согласился Чоромацу. Голову Осомацу снова наполнили размышления о том, чем они займутся у него дома, но, как и всегда, никаких идей не было. Чем они могут заняться? Целоваться и шутить издевательские шутки. Чем они обычно занимаются? Безостановочно разговаривают о всякой ерунде. Разве это плохо? Конечно нет, если им нравится.

I donʼt know how, It is, we came to be here, Doesnʼt it seem strange, I mean, could it be itʼs not really happening now.