If you're wasting your life, say hi

Чоромацу прекрасно помнил дорогу до дома Осомацу. Раньше, когда отец второго ещё не был так занят на работе, они часто проводили время там, только иногда бегая по округе. Вообще, тогда парни жили совсем близко друг к другу, так что было неудивительно, что они всегда вместе. Странно и даже как-то приятно осознать, что ничего не изменилось с тех пор. Сейчас Чоромацу шёл и вспоминал различные происшествия из детства, каждое из которых случалось где-то в этом районе. Он любил это место и сильно расстроился, когда нужно было переехать (Осомацу был не единственной причиной). Сельская местность, определённо, больше по душе Чоромацу. Даже живя теперь в достаточно большом городе, он предпочитает проводить время в тихих местах вроде библиотеки или дома. Но этот маленький городок хотя и считаелся таковым, но сильно напоминал деревню. Ничего лучше для парня представить было нельзя. Дойдя до дома, Чоромацу преодолел забор, практически не закрытый (или легко открываемый), как и раньше, а затем позвонил в дверь. Никто не открыл. Он посмотрел на время — девять часов. Это может означать только то, что Осомацу всё ещё спит. Чоромацу решил безостановочно звонить в дверь, пока его парень наконец не откроет. — Да хватит уже, — вяло проговорил Осомацу, навалившись на теперь раскрытую дверь. Увидев Чоромацу, он заметно удивился и быстро протёр глаза. — Ты рано. — Разве не ты говорил прийти пораньше, идиот? — возмутился Чоромацу и только собирался пройти внутрь, как его остановил Осомацу. — И где мой утренний поцелуй? — игриво улыбнувшись, спросил он. — Умойся сначала, — ответил Чоромацу и немного грубо отодвинул разочарованного друга, после чего тут же начав снимать свои ботинки. — Ну и чёрт с тобой, — обиженно ответил Осомацу и отправился в сторону своей комнаты, зевая. Чоромацу также хорошо помнил обстановку дома, которая не изменилась за исключением незначительных деталей. А ещё было очень пыльно. Конечно же, это не помешало Чоромацу сразу понять, куда Осомацу направляется, и он проследовал за ним. Помещение, в котором оказались парни, выглядело, мягко говоря, не очень. Было видно, что владелец комнаты вроде как убрался, но вышло у него плохо. А может, он просто не хотел, но должен был. Как и ожидалось, обстановка здесь тоже не поменялась. В углу слева от двери располагалась кровать, рядом с которой стоял стул (трудно было опознать, что это, под завалами одежды не первой свежести). Далее после кровати находилась прикроватная тумбочка (также заваленная), следом за которой был шкаф. Так как дверь располагалась близко к правой стене, можно сказать, что письменный стол, на котором валялись учебники, стоявшие когда-то в стопке, был напротив неё, как и занавешенное окно. Мрачная и замусоренная обстановка хорошо характеризовала владельца, который сейчас мирно посапывал на кровати. Чоромацу, осмотрев всё хорошенько, вздохнул. — Осомацу, я, конечно, вижу, что ты убрался, но никто кроме тебя так не посчитает, — проговорил он, провёл пальцем по поверхности стола и увидел на нём небольшой слой пыли. — Заткнись и лучше ложись со мной, — пробубнил Осомацу куда-то в подушку, но был проигнорирован. Чоромацу понял, что не может смотреть на этот гадюшник — он просто не усидит спокойно, если не сделает с этим что-то. Но убрать какие-то вещи будет недостаточно. Нужна генеральная уборка и скорее всего не только этой комнаты. Желая убедиться в этом, Чоромацу прошёл на кухню — горы немытой посуды, полное мусорное ведро, та же пыль, — затем в ванную — выглядело всё лучше, но всё же грязная раковина и немного проржавевшая ванна имели место быть, — осталась только комната отца Осомацу, в которую парень заглянуть не решился. То небольшое количество сомнений улетучилось, и гость наполнился решимостью убрать практически весь дом. Было ли это уместно или вообще прилично, его не слишком волновало. — Осомацу! — громко позвал Чоромацу, когда вернулся на кухню. В ответ он услышал страдальческий стон. «Раз так, — думал Чоромацу, — то воспользуемся самым действенным методом». — Что ты там про поцелуй говорил? Через минуту, пока Чоромацу собирал оставшийся мусор в новый пакет, Осомацу прибежал, казалось, ещё более растрёпанный. Усердно потирая глаза, он всматривался в деятельность своего парня, не понимая, зачем он это делает. Отложив пакет в сторону, Чоромацу без слов чмокнул Осомацу в щёку и продолжил своё дело, которое вскоре завершил. Боковым зрением гость заметил, как его друг скорчил недовольную гримасу. — Не ломай лицо, я же сказал, что пока не умоешься, не поцелую нормально, — со вздохом проговорил Чоромацу и сел за стол. Поняв, что ещё более обиженный Осомацу собирается снова вернуться в постель, он похлопал себя по коленям, призывая тем самым сесть на них. Отказать было сложно. — Твой отец вернётся на выходных? — Вряд ли, — ответил Осомацу, обвив руками шею Чоромацу. Этот вопрос положительно взволновал его. Зачем парню интересоваться подобным, если он собирается уходить? Это может значить только… Широкая улыбка расплылась по лицу Осомацу. — Хочешь остаться? — Только если мы будем убираться, понял? — строго выговорил Чоромацу, глядя прямо в глаза своего парня, чтобы удостовериться, что он услышит и поймёт сказанное. — Если ты не будешь ничего делать, я уйду. — Да-да. Этого было достаточно для Осомацу. Подумаешь, поубираются немного, пока Чоромацу не успокоится, а потом будут целые сутки отдыхать вместе. И не надо никуда ехать или уходить. И спать они будут вместе, и когда проснутся, будут рядом друг с другом, а потом ещё целый день вдвоём. Звучало, как лучшее, что он мог услышать этим утром. От такой прекрасной новости парень, казалось, стал улыбаться ещё шире и, прикрыв глаза, потирал нос. Чоромацу в это время морально настраивался на уборку, примостившись на плече Осомацу. Ему придётся очень постараться, ведь под его ответственностью теперь большой замусоренный дом и большой трудноконтролируемый ребёнок. В таком положении они просидели недолго. Эту своеобразную идиллию прервал Чоромацу, вдруг подняв голову и сказав, что у него затекла нога. Далее он решил, что лучше будет позавтракать. — Есть хочешь? — спросил Чоромацу. Это был скорее риторический вопрос, так как ответ был ясен. — Конечно. Чоромацу заглянул в холодильник и из съедобного увидел только несколько яиц, сыр сомнительного качества и какие-то овощи. Всё, что издавало смердящий аромат, он поспешил выбросить. В итоге получается, что если они хотят поесть, то кому-то придётся пойти в магазин. — А вы часто мусор выносите? — спросил Чоромацу, решив зайти издалека. Осомацу достал из какого-то ящика леденец и задумчиво посасывал его, сидя за столом и закинув на него ноги. — Когда вонять начинает. — А питаетесь чем? Осомацу без слов встал и открыл один из ящичков. Он оказался полностью завален лапшой быстрого приготовления. Чоромацу понял, что с едой эта семья заморачиваться не привыкла. Такими темпами организм Осомацу не выдержит и он чем-нибудь заболеет. — Странно, что ты ещё жив, — заключил Чоромацу. Теперь он твёрдо решил позаботиться об этом доме и его хозяевах. Возможно, он найдёт время проследить за их состоянием в течение некоторого времени. Конечно, с помощью Осомацу. — Пока я здесь, мы это есть не будем. — Так точно-о, — протянул парень в ответ, словно солдат, но очень безынициативный. — И нужно выкинуть мусор. — Так точно-о. — И сходить в магазин. — Так точ… — До Осомацу вдруг дошло, что, судя по всему, Чоромацу сейчас оглашает список поручений для него. И, конечно же, последнее, что ему хотелось делать, это выходить из дома, когда его парень и так там. Хотя, может, они пойдут вместе? — Я пока что помою посуду… — Не хочу я один идти! — завопил Осомацу, издав громкий стон и откинувшись на стуле. Чоромацу хотел предостеречь его, что парень может упасть, но решил сделать немного по-другому. Он подошёл сзади и немного опустил стул на себя, отчего Осомацу чуть не навернулся. — Осомацу, — начал Чоромацу, когда их глаза встретились, — здесь многие помнят меня и мою семью. Я не хочу отвечать на кучу вопросов насчёт переезда. К тому же, если ты пойдёшь, то я успею помыть посуду, и тогда мы сэкономим много времени. Я прошу тебя сходить в магазин. Осомацу немного напрягало то, что Чоромацу сейчас так соблазнительно нависает над ним, а сделать ничего не может. Придётся согласиться, иначе всё может закончиться плохо. Тем более хотелось есть (а ещё поцелуйчиков), и причин отказывать, кроме лени, конечно, больше не нашлось. — Ладно, — выпалил Осомацу. Теперь Чоромацу отвёл взгляд, и его друг проследил за его направлением. Он смотрел прямо на тощие голые ноги, всё ещё удобно покоящиеся на поверхности стола. — Ты бы хоть оделся. — Не чужие же люди. А ты чего пялишься тогда? — Если б не хотел, чтоб я пялился, то давно бы оделся. — Ну и чёрт с тобой. Когда Осомацу вернулся, Чоромацу закончил мыть посуду и протирал тарелки. Его внешний вид насмешил парня — непонятно откуда взявшийся фартук поверх лёгкой зелёной футболки и шорт выглядел очень не к месту. Чоромацу и сам понимал это, так что теперь ему оставалось только закатывать глаза и хмурить брови в ответ на громкий хохот Осомацу. — Дорогая, — постоянно прерываясь на новые приступы смеха, пытался выговорить он, — я дома. — Ты купил всё, что я просил? — стараясь не реагировать на издевательства, сквозь зубы проговорил Чоромацу. — Конечно, дорогая. — А по лицу получить не хочешь? — прошипел Чоромацу, и получил в ответ теперь сдавленный смех. — В другой раз. Пока Осомацу не было, Чоромацу также успел протереть пыль на кухне, и без мусора и грязной посуды она преобразилась. Хозяйственность парня послужила ещё одним поводом для издёвок в его сторону. Самым ужасным в этой ситуации казался то, от кого приходилось всё это выслушивать. Когда Чоромацу начал готовить, а Осомацу уселся за стол, подперев руками голову, разговор возобновился. — Ты такая хорошая хозяюшка, а ещё говоришь, что не был бы девушкой, — начал бездельник, наблюдая за каждым движением возлюбленного. — По-твоему, хорошо следить за домом может только девушка? Да и вообще, хочешь сказать, что ты так называемый «парень»? Что там входит в «мужские» обязанности? — Чоромацу бросил нарезать овощи, повернулся к Осомацу и теперь размахивал ножом. — Работать и материально содержать семью, да? Напомни, на чьи сбережения ты разъезжаешь сейчас, когда потратил все свои карманные деньги в первую же неделю чёрт знает на что? Или на чьи деньги ты ходил в магазин? Так что если тебе так хочется поделить нас на «парня» и «девушку», то ими обоими буду я. Закончив свою речь, Чоромацу снова принялся резать лук, но как-то более агрессивно, будто пытаясь выместить на нём свою злость. Осомацу понял, что пора прекратить издевательства на эту тему и пойти навстречу. — Ну, нам просто не нужно сравнивать себя с натуралами, да? — Уж постарайся. После завтрака парни принялись за уборку. Они начали с протирания пыли и мытья полов, собрав все мешающие вещи в кучу. Чоромацу сразу поставил их качество под сомнение и решил разобраться чуть позже. Осомацу если и помог протереть пыль, то с мытьём полов появились проблемы. Он начал ныть, стонать, играться с разными вещами, найденными под завалами, постоянно приставал к Чоромацу и вообще делал что угодно, но не то, что нужно. Поэтому смело можно сказать, что гость проделал куда большую работу, чем хозяин. В конечном итоге, Чоромацу разрешил Осомацу не мыть полы, но при условии, что тот сменит постельное бельё в своей комнате. Парень легко согласился на это. Правда, через какое-то время Чоромацу услышал пронзительный вопль. Зная своего друга, он не спешил и тщательно вытер руки полотенцем. — Чоромацу! Чоромацу! — орал Осомацу, пока не услышал шаги. — Я тону, помоги мне! Чоромацу, пожалуйста, спаси, меня сожрало что-то большое! Осомацу полностью залез в пододеяльник и дёргался как только мог, изображая конвульсии. Чоромацу сразу понял, что это всё было сделано специально, лишь бы не исполнять его поручения. Он собирался вернуться, но вопль возобновился. Поняв, что проблему никак больше не решить, Чоромацу закатил глаза напоследок и собрался вытаскивать Осомацу. — Ты бы хоть определился, жрут тебя или ты тонешь. — Меня жрёт мокрое белое чудище, ты должен мне помочь, иначе я умру! — по-детски выговорил Осомацу и резко перестал дёргаться. Чоромацу решил воспользоваться моментом и вытащить друга из пододеяльника. Когда он нашёл отверстие и заглянул внутрь, то увидел искажённое в безумной гримасе лицо Осомацу и через мгновение был завален этим чудовищем на кровать. Оно немного пощупало живот Чоромацу, а затем резко убрало руки и зашипело: — Чёрт, ты весь мокрый! — Я просто мокрое небелое чудище, — спокойно заключил Чоромацу и вздохнул. — Странно, что лучшим решением для тебя было воспользоваться чистым бельём, чтобы схватить меня. — Да, но теперь тебе нужно переодеться! — А тебе — снова сменить постельное бельё. Я всё равно собирался стирать. Когда Чоромацу домыл полы, они вместе с Осомацу стали разбирать ту кучу вещей. Это была в основном не первой свежести одежда парня, которая сразу же отправлялась либо в стирку, либо в мусор. Некоторые вещички, осуждённые Чоромацу как непригодные, Осомацу всеми силами старался спасти от их участи. Когда настало время стирки, одежды в шкафу практически не было, но зато накопился большой мусорный пакет, выкинуть который было поручено их хозяину. К тому моменту Чоромацу всё ещё не переоделся, и это очень волновало Осомацу. — Ты вообще собираешься свою футболку стирать? Она хоть и высохла, но ещё грязная. — И во что предлагаешь переодеться? — Ни во что, просто сними, и всё. — Тебе что, так хочется на меня посмотреть? — Я же тебя не видел ни разу ещё. — Осомацу начинал смущаться. Слишком стыдно признавать подобное. — Я тебя тоже, — ответил Чоромацу и стал пристально вглядываться в футболку Осомацу. — Хочешь сказать, чтобы мы оба разделись? — Твоя футболка тоже грязная. Тем более, среди нас нет девушек, чтобы стесняться. В конечном итоге, так они и сделали, а затем остаток дня, пока постиранная одежда сушилась на солнце, проходили с голой грудью. Парни то и дело бросали друг на друга заинтересованные взгляды, подмечая различные особенности их тел. Осомацу был очень худощавым, настолько, что рёбра выпирали. Осанка оставляла желать лучшего. Того же нельзя было сказать про Чоромацу: хотя он был совсем немного полнее первого, но зато всегда держал спину прямо, даже имел какие-то мышцы и вообще выглядел уверенно. Такие различия в некотором роде возбуждали парней, и они не прекращали пялиться даже при том, что были замечены друг другом. К вечеру, когда почти всё уже было убрано (они почистили всю ванную комнату и разобрали кладовку), парни отправились мыться. Без некоторых шуток насчёт того, чтобы сделать это вместе, конечно же, не обошлось. Помывшись отдельно друг от друга, встал вопрос, где им спать. У Осомацу не было никаких идей, и его немного беспокоило, что Чоромацу до сих пор не решил эту проблему и вообще не касался её. В конце концов, когда парень начал готовить кровать ко сну, Осо не выдержал: — Так кто где ляжет? — Я думал, мы оба поспим на кровати. Осомацу не поверил услышанному. — На этой? Вместе? Чоромацу вздохнул. Он знал, что так будет, поэтому ничуть не удивился и продолжал говорить спокойно. — Я догадывался, что ты захочешь спать со мной, поэтому, чтобы лишний раз не спорить и не тратить время, я решил так. Не нравится? — Всё нравится. — Осомацу потёр нос и начал глупо хихикать, радуясь своему счастью. Чоромацу тоже наслаждался тем, что смог угодить своему парню, хотя и делал вид, что ему совсем плевать. Стыдно было признаться, что он на самом деле хочет заботиться и проявлять нежность больше, чем издеваться и командовать. Оставалось только ждать, пока Осомацу сам заметит. Как и договорились, парни легли вместе. Осомацу не хотел отлипать от Чоромацу, несмотря на жару, стоявшую даже ночью. Они оба были не против. Когда показалось, что Осомацу заснул, Чоромацу решил немного отстраниться и повернуться на другой бок. После этого он вдруг почувствовал, как его шею осыпают поцелуями, отчего по всему телу пробежали мурашки. Вскоре чужая рука накрыла живот Чоромацу, а прежнее действо сошло на нет, и тогда он понял, что в этот раз Осомацу точно заснул. Он догадывался, почему парень вёл себя так, и не то чтобы ему самому не хотелось, но было очевидно, что ещё слишком рано. Осомацу бы сказал, что у них и так мало времени, поэтому «рано» не существует. Частично Чоромацу был согласен с ним. Правда, это ничего не меняло.

I thought I heard a plane crashing, but Now I think it was your passion snapping.