If you're wasting your life, say hi

Идея пришла к Чоромацу неожиданно, когда он был в школе. Это заставило его ждать их встречи с большим нетерпением, чем когда-либо ещё. Чоромацу был уверен, что так сможет убедить Осомацу заниматься, но на всякий случай стоило продумать детально нужные слова, если он вдруг откажется. Из-за этого парень весь день отвлекался и не мог сосредоточиться, что заметили окружающие и время от времени заваливали вопросами. Сейчас Чоромацу раздражали люди. Возможно, он был слишком восхищён тем, что ему в голову пришла такая действенная мысль, и поэтому думать о чём-либо ещё не хотелось. Но на деле всё вышло иначе. — Нам нужно поговорить, — вырвалось у Чоромацу после встречи с Осомацу, когда они уже были на пути к излюбленному месту. — Чего? — удивился Осо. Казалось, что он сможет прожечь огромную дыру своим удивлённым и в то же время испуганным взглядом, пока парни дойдут до места. Лично Чоромацу не выдержал и пяти минут. — Да успокойся ты, идиот, — раздражённо сказал он, — я просто хочу предложить кое-что. Это вполне устроило Осомацу. По дороге он активно рассказывал какие-то произошедшие за день истории, которые в большинстве своём содержали шутки над Ичимацу. Кажется, парень давно так не веселился. И Осомацу всё ещё был в явно приподнятом настроении, когда парочка прибыла на место. — Сейчас я буду говорить серьёзно, так что послушай меня внимательно, — с расстановкой сказал Чоромацу, глядя прямо в смеющиеся глаза Осомацу. Они оба сидели на траве: первый — положив под себя ноги, а второй — упёршись руками в землю. — А обычно ты не серьёзно говоришь? — Осомацу, — прошипел Чоромацу, после чего его парень примирительно вскинул руки, а затем сделал жест, чтобы тот продолжал. — Это последний год обучения. Ты же понимаешь, что скоро нас ждут выпускные экзамены, и от них зависит, куда мы сможем поступить и где… — Ужас какой, опять ты о плохом, Чоромацу! — завопил Осомацу, закрыл уши руками и, повалившись на спину, стал кататься по земле. Чоромацу тяжело вздохнул и стал терпеливо ждать, пока его парень успокоится. В итоге Осомацу, весь в траве, резко остановился на боку и переместил ладони на лицо. Чоромацу расценил это как готовность слушать и продолжил: — Я правда хочу, чтобы ты сдал. Причём не только те, что будут в конце этого триместра, но и выпускные. Я больше не позволю тебе полагаться на удачу. Осомацу издал истошный вопль и распластался на земле, раскинув руки. Чоромацу буквально было тяжело сдерживать себя, чтобы не отряхнуть своего парня, у которого теперь вся одежда испачкалась. — Понимаю, что тебе будет трудно начать учить с нуля, ведь в последний раз ты занимался этим довольно давно, но не волнуйся, я помогу. Лежавший снова положил руки на лицо и начал громко изображать плач, содрогаясь всем телом. — И я знаю, что так просто ты не согласишься, — старался перекричать его Чоромацу, — поэтому у меня есть предложение. Осомацу резко заткнулся и раздвинул пальцы так, чтобы можно было видеть. Чоромацу вздохнул и мысленно успокаивал себя — ему сложно говорить подобное, ведь тогда он оправдает те обидные слова своего парня, которые бурно отрицал. Поздно было отступать. — Ты же… — начал он, но нужные слова вылетели из головы. В мыслях всё представлялось иначе: себя Чоромацу видел спокойным и уверенным, как обычно, а Осомацу — радостным и немного смущённым. Как же теперь это выглядело глупо. — Тебе бы… Мы могли бы… если ты хочешь… Осомацу быстро подскочил и сел ближе к Чоромацу, с огромным интересом ожидая продолжения, уже догадываясь, но не веря своим мыслям. Его парень смутился ещё сильнее и отвёл взгляд. — Я думал, что ты хотел бы заняться сексом, — решил быстро выложить всё Чоромацу, уже не выбирая выражения получше, — и мы можем… нет, это случится, только если ты сдашь экзамены сам. Парни молча смотрели друг другу в глаза, пытаясь понять, что же только что произошло. Один не мог поверить, что всё-таки сказал такое, а затем и вообще — что ему пришло подобное в голову. Сейчас, когда была высказана вслух, та «действенная мысль» казалась до ужаса глупой и извращённой. Второй же был удивлён, что услышал подобное именно из уст первого. Это немного рассмешило Осомацу, но больше озадачило, поэтому он сдержал свои эмоции. Более-менее. — Ты меня пытаешься шантажировать… сексом? — воскликнул парень. Чоромацу хотел было отказаться от своих слов, но вот так просто сказать, что Осомацу теперь может не готовиться, он не мог. Подумаешь — рассмеётся, в первый раз такое случается, что ли? Видя, что Чоромацу уже на пределе, Осомацу решил всё-таки всерьёз порассуждать. Подготовка — не такое уж и большое дело. Сделает вид, что учится, выкрутится как-нибудь на экзамене — и можно прыгать в постель. Когда-нибудь это всё равно должно было случиться. Теперь Осомацу показалось, что предложение было скорее условием. И отказать он не может. — Да… — задумчиво выговорил Осомацу. — Ладно.

***

В конце концов, было решено заниматься либо дома у одного из парней, либо в библиотеке. По факту, Осомацу признал для себя только одно место для занятий — уютную комнату Чоромацу. На это было несколько причин: никто не входил без стука, а к нему в любой момент мог ворваться без предупреждения ветреный папаша; чистоплотный парень может снова придраться к любой вещи, лежащей не на своём месте, и затеять уборку, тем более владелец этого самого дома уже успел изрядно подгадить его; возможность пообщаться с семьёй, а особенно с Ичико, радовала Осомацу. В общем, он сделает всё, чтобы оказаться у своего возлюбленного. Так и случилось. В первый раз уговаривать не пришлось. Дома у Чоромацу ничего не изменилось, только родители были на работе. Выяснилось, что выходные у них только в субботу и воскресенье, так что у парней была куча времени по будням. Осомацу снова попытался заговорить с Ичико, но та его проигнорировала, одарив равнодушным взглядом. Это напомнило ему кое о чём. — Слушай, ты же поговорил с Ичико-тян, как обещал? — спросил Осомацу, когда парни пришли в комнату. — Да, — ответил Чоромацу и стал переодеваться. К великому огорчению Осомацу, парень снял только пиджак и бережно повесил его на вешалку в шкаф. Видимо, Чоромацу не хотел продолжать, поэтому было решено задавать наводящие вопросы. — И что она сказала? — Ничего. — Не может такого быть! — Может. Погоди, я стул принесу, — сказал Чоромацу и удалился. Осомацу озадачила такая скрытность. Как он считал, Чоромацу должен понимать, что над серьёзными вещами сильно смеяться он не будет, а отношения с сестрой — достаточно серьёзная вещь. Когда парень вернулся со стулом, Осомацу решил продолжить расспросы: — Ладно, может она и ничего не сказала, но ты должен был понять её реакцию. Она разозлилась? Или начала беспокоиться? Может, это было разочарование? — Ничего, — так же безразлично ответил Чоромацу, садясь рядом с Осомацу, — скорее, она доверяет мне и смирилась с моим выбором. Ведь, если что случится, я сам буду виноват. Осомацу задумался. Что значит «что случится»? Неужели Чоромацу всё ещё не доверяет ему? Осомацу не видел причин для этого. Разве Чоромацу не знает его достаточно хорошо? Может, когда-то Осомацу и был непостоянным, но сейчас он совершенно не такой и никогда больше таким не будет. Теперь нужно, чтобы это понял Чоромацу. — Но ничего же не случится, да? — спросил Осомацу и мило улыбнулся. Только сейчас он заметил на столе стопку учебников. — Случится, если ты не сдашь, — продолжал Чоромацу. Он открыл одну из книг на том месте, где была закладка, и положил её перед Осомацу. — Начнём с кандзи. Прочитай этот текст. — И всё? — удивился «ученик», подвигая учебник ближе к себе. — Это же просто. Хотя Осомацу и сказал так, он заранее знал, что в тексте полно кандзи, которые прочитать для него было слишком сложно. Необходимо как-то извернуться. — Ты уверен, что нам стоит тратить на это время? — уверенно заявил Осомацу. — Может, сразу приступим к чему-нибудь посложнее, например, к математике? — Нет, я хочу знать твой уровень по всем предметам, — равнодушно ответил Чоромацу, — так что приступай. Если не знаешь, как читается, я помогу. Не удалось. Дальнейшие пререкания могут только быстрее раскрыть парня. Осомацу с опаской взглянул в учебник. Набор различных иероглифов смутил его, но делать было нечего. Пришлось читать. Первое предложение далось легко, но во втором Осомацу встретил незнакомый кандзи, который попытался прочитать, опираясь на смысл, но, конечно же, ошибся. — Нет, это читается как «заикание», — спокойным тоном учителя исправил Чоромацу и принялся писать у слова транскрипцию. — Если изменить иероглиф вот тут, то значение не изменится, но читаться будет по-другому. Осомацу ждал, что Чоромацу поиздевается над ним из-за его самоуверенности вначале, но чем больше «ученик» ошибался, тем больше он чувствовал себя напряжённо и неловко, а голос «учителя» становился спокойнее. В конце концов гость не выдержал и отвлёкся от текста. — Знаю, о чём ты думаешь, — обиженно и немного высокомерно начал Осомацу, — говорил «всё просто», а теперь ни предложения без ошибки прочитать не могу. Давай уже, ты же хочешь посмеяться надо мной, я жду. Чоромацу вздохнул и, подняв очки, потёр переносицу. — Не собираюсь, — заявил он, — я с самого начала знал, что так будет. Ты же ничего не делал два года, помнишь? Ты и раньше умом не блистал, так что от тебя ожидать в таком случае? Я только надеюсь, что ты слушал меня всё это время, а не думал о том, почему я всё ещё не издеваюсь. — Конечно нет, — запротестовал Осомацу, при том что Чоромацу снова оказался прав. Лишь бы поверил… — Как это читается? — как назло спросил Чоромацу, прикрыв пальцем написанную несколько минут назад транскрипцию. Видимо, он всё же достаточно хорошо знает Осомацу, чтобы бездумно верить его словам. — «Начинка»? — предположил парень, увидев похожий иероглиф, но получил в ответ разочарованный вздох. — Это «аудиенция». Ты вообще понимаешь, о чём текст? Осомацу, конечно же, не понимал, а если и понял что-то, то давно забыл. — О заикающемся… императоре? Кажется, Осомацу отчётливо увидел, как терпение Чоромацу лопнуло. «Быстро, однако, — подумал «ученик», — сам знал, на что подписывался, когда ставил эти ужасные условия». — Когда я говорил, что помогу тебе со всем, что ты не знаешь, я не имел в виду, что собираюсь нянчиться с тобой и силой вбивать в тебя знания. Ты тоже должен заниматься. Если не знаешь, с чего начать, я начну с тобой. Если не знаешь, что делать, я помогу. Но если ты не будешь прилагать усилий, то можешь идти куда хочешь. Чоромацу замолчал, откинулся на стуле, положил очки на стол и стал тереть лицо руками. Осомацу почувствовал себя виноватым — он не думал, что всё выйдет так. Похоже, ему всё-таки придётся постараться хотя бы немного. Иначе ситуация станет ужасной. Через пару минут Чоромацу вернулся в прежнее положение и надел очки. — Осомацу, я просто хочу, чтобы ты понимал, — начал он, глядя в глаза своему парню, — мне тяжело заставлять и шантажировать тебя, но оставить всё как есть я не могу. Ты всегда можешь отказаться. Но, надеюсь, ты понимаешь, что я делаю всё это только потому, что волнуюсь за тебя и твоё будущее. — Он сделал паузу и взял руку Осомацу, отчего тот чуть вздрогнул. — Спрошу ещё раз. Ты точно согласен? Этот вопрос застал Осомацу врасплох. Он совершенно не хотел готовиться — учёба казалась невыносимой. Но из-за отказа их отношения точно пойдут под откос. Условия почти сразу перестали иметь значение, теперь оно выглядело скорее как «или ты учишься, или мы расстаёмся», причём для обоих парней. Однако причина была непонятна. Отношения могут быть нормальными и без половых актов, но всё же что-то должно измениться. Может, появится обида? Осомацу вдруг осознал, сколько проблем причинит, если и правда ничего не будет делать. А вообще, разве сейчас он не причиняет проблемы? Самое время убедиться, что худший выбор для такого чудесного человека как Чоромацу, — это безответственный и бесчувственный Осомацу. «И всё-таки я полнейший идиот, — думал он, — Чоромацу и так многое терпит из-за меня, так что мне стоит сделать всё, зависящее от меня, чтобы хотя бы этим не причинять ему неудобства. Теперь точно решено». — Что за сентиментальные речи, Чоромацу? — ухмыльнувшись, заговорил Осомацу. — Конечно же, я согласен. Чоромацу облегчённо улыбнулся, тем самым успокоив и Осомацу, который будто бы почувствовал разливающееся по всему телу тепло. — Ты взял тетради, как я просил? Осомацу поднял с пола школьную сумку, которую обычно брал в школу только для вида, накидав туда пару случайных учебников, и достал оттуда почти чистую тетрадь. На первых страницах были нарисованы какие-то смешные лица, и, вспомнив о них, парень захихикал. — Отлично. Дочитай текст, а потом спиши иероглифы с транскрипцией. — Да, учитель! Закончив с кандзи, они занимались также и другими предметами, периодически отдыхая, пока не стемнело. Оба парня вымотались из-за этого, поэтому возможность вдвоём прогуляться до станции показалась невообразимо прекрасной. Свежий воздух остудил вскипающие от информации головы, безлюдные улицы показались очень привлекательными. Парни были довольны собой и друг другом. Удостоверившись, что рядом никого нет, Чоромацу взял Осомацу за руку. Тот удивился, а затем, улыбнувшись, потёр нос. — Дорогой, ты такой романтик, — усмехнулся Осомацу. — Наслаждался бы молча, идиот, — улыбнулся Чоромацу, и парни засмеялись. Они оба почувствовали себя счастливыми, и единственное, чего им хотелось, это продлить этот момент как можно больше. Чоромацу думал, стоит ли говорить то, что пришло ему в голову, и решил всё-таки не думать. — Ты сегодня хорошо потрудился и заслужил награду. Осомацу сразу же встрепенулся. — Хочешь сказать, это поцелуй? — Немного смущённый Чоромацу кивнул. — Ого! Когда такое было, чтобы Чоромацу сам лез целоваться посреди улицы? Парень проигнорировал эту усмешку и наконец поцеловал Осомацу. Теперь они поняли, как же соскучились по поцелуям, хотя прошёл всего-то один день. Из-за этого парни почувствовали себя идиотами, казалось, так вести себя было очень по-детски. Но, как обычно, через какое-то время подобное снова перестало их волновать, ведь есть только они двое, и в таком случае подобные дурацкие вещи не могут иметь значения.

Itʼs been so long Since the cityscape had episodes